Именно эти люди начали и проводили большую чистку, именно между ними развернулась напряженная борьба в 1936–1938 гг., и к 1941 г. – из этих 37 человек в живых останется только два».
Семьдесят лет тому назад все эти люди терзали население шестой части света, именуемой тогда Союзом Советских Социалистических Республик. Почти все они тогда же и погибли сами, а двое уцелевших – немного позже. С тех пор наша родина и русский народ пережили великое множество крупнейших событий – и радостных, и трагических. Ныне все вокруг нас вновь круто изменилось. Многие события минувшего века ныне воспринимаются нами иначе, нежели ранее, порой совсем иначе. Так, но неизменна оценка вышеперечисленных людей, как невиданных злодеев и палачей нашего народа. Прощения им нет и быть не может. Злодеи пожрали самих себя. Поделом вору мука.
Семь десятилетий назад русский народ хорошо знал только одно имя из вышеназванных – кровавого главу НКВД Ягоду (в девичестве Иегуду Еноха Гершеновича, он велел именовать себя Генрихом Григорьевичем). Почти все остальные имена, а порой клички, – мрак и туман. Они палачествовали над миллионами людей тайно, а потом так же тайно удавили их в ими же возведенных застенках. И вот лишь недавно стали объективные историки разматывать этот тайный и жуткий клубок. Материал накапливался, постепенно тот мрак и туман стали развеиваться, и потомки наконец смогли увидеть жуткие образы тех инфернальных существ. Буквально последние два-три года картина полностью и всесторонне прояснилась. Теперь ясно видно, так сказать, кто есть кто.
В частности и в особенности, кто они были по национальности в многонациональном тогда Советском Союзе. Подчеркнем, что революционеры-интернационалисты скрывали свою подлинную национальную принадлежность со времен Марксова Первого интернационала. Такая вот у них была странная привычка. А спрашивать или говорить о том почиталось в той среде признаком реакционности и мракобесия. Какое, мол, это имеет значение для революционного пролетариата?! Но значение-то имелось. Вакханалии кромешных казней в Гражданскую войну, в двадцатых страшных годах, во времена погрома крестьянства и возведения Беломорканала это четко выявили.
У чекистов, соратников Дзержинского, национальность и даже подлинные имена порой приравнивались к государственной тайне, раскрытие которой каралось весьма строго. Пример отчасти подавал сам основатель лубянского ведомства. Лишь недавно стало известно из архивных документов, что отец его был крещенный в католичество иудей, а мать – польская дворянка, остро ненавидевшая Россию и русских, супругой же революционера Феликса стала еврейка из богатой варшавской семьи. Каков поп (в данном случае ребе), таков и приход. Вот весь этот лубянский приход, точнее его начальствующую верхушку, мы попытаемся рассмотреть. Данные о том у нас теперь наконец-то появились.
Но вместо вступления к основной теме кратко коснемся одного вроде бы второстепенного, но показательного сюжета. Все новоиспеченные генералы – от госбезопасности были очень молоды. «Маршалу» Ягоде было сорок четыре года, а он был самым старшим по возрасту (только Г. Бокий тут исключение), а чуть ли не половина иных – всего лишь тридцатилетние. Почти все начали служить в органах ВЧК с Гражданской войны или с начала двадцатых годов. То есть имели до крайности небольшой опыт нормальной, так сказать, жизни.
Еще одно. Высшее образование имел лишь швейцарский гражданин корпусной комиссар с 1935 года Артузов (Фраучи), он окончил Технологический институт в Петербурге. Там же учился Бокий, но не окончил. И не один из всех тридцати семи «генералов» не имел ни малейшего отношения к юриспруденции. Вот такие люди, лишенные образования и с малым жизненным опытом, решали, жить или не жить миллионам людей. И как им жить – под надзором или в лагере.
Однако обратимся к национальной принадлежности этих лиц. Уже беглый осмотр списка обнаруживает преобладание сугубо не русских, вообще не славянских фамилий. Правильное впечатление. Так оно и было. Считаем необходимым во всеоружии скопившегося теперь объективного материала охарактеризовать подлинную национальную принадлежность каждого из тогдашних генералов НКВД. По ходу того списка.
О Ягоде не станем говорить, достаточно известен. Первым в списке идет Агранов Яков Саулович (Янкель Шмаевич), сын местечкового еврея из Гомельской губернии, окончил четырехклассное училище, с 1912 г. эсер, затем большевик, в ЧКс февраля 1918-го. Одна из самых зловещих фигур в карательных органах. Был не чужд литературе и искусствам, с ним связано трагическое самоубийство Маяковского.
Прокофьев Георгий Евгеньевич, русский, сын чиновника, поступил на юридический факультет Киевского университета, но вскоре ушел. Анархист с 1916 г., затем большевик, в ЧКс 1920-го. Был одним из ближайших сподвижников Ягоды, замешан во всех его делах, занимался, в частности, массовой высылкой русской интеллигенции.
Заковский Леонид Михайлович, он же Генрих Эрнестович Штубис, латыш, вырос в семье лесника, окончил два класса городского училища в Либаве. Член РСДРП с 1913-го, во время Первой мировой войны дезертир, в ЧК с самого основания, с конца 1917-го. Отличался изуверской жестокостью, охотно применял пытки, а с начала ежовских чисток в органах – выбивал показания у бывших сотоварищей.
Реденс Станислав Францевич, поляк, родился в Минске в бедной семье, окончил начальное училище, рабочий, большевик с 1914-го. В ЧКс 1918-го, следователь, затем секретарь Дзержинского. Стал свояком Сталина, женившись на сестре Надежды Аллилуевой. В 1920-м был начальником Одесской, потом Харьковской ЧК, отличавшимися крайней жестокостью, а с декабря того же года направлен на «зачистку» в Крым, один из организаторов массовых казней сдавшихся добровольно офицеров бывшей врангелевской армии. Родство со Сталиным обеспечило Реденсу высокие посты в ГПУ-НКВД. Циник и карьерист, ничем особенным себя не проявивший. Родство с вождем не спасло его от пули уже в конце чистки в 1940 году по вздорному обвинению в принадлежности к «польской диверсионно-шпионской группе». Его жена Анна Аллилуева, бывшая сотрудница одесской ЧК, тогда не пострадала.
Балицкий Всеволод Аполлонович и Дерибас Терентий Дмитриевич по документам значатся украинцами. Как бы то ни было, но палачествовали они именно в пределах Малороссии, хотя на исходе карьеры их отправили на Дальний Восток, где она и завершилась обычным для всех им подобных способом.
Весьма колоритной личностью был австрийский еврей, родившийся во Львове, парикмахер по профессии Паукер. Звали его у нас Карл Викторович, но это кличка, подлинное имя пока не установлено. Мобилизованный в армию Австро-Венгрии в ходе мировой войны, он поспешил сдаться в плен русским, попал в Туркестан, где после Октября примкнул к большевикам, а уже в 1918-м в качестве «красного мадьяра» стал сотрудником ВЧК в Самарканде. Уже в 1920-м сметливый парикмахер каким-то неведомым образом перебирается в центральное руководство ВЧК и уже в 1923 г. делается начальником оперативного отдела ОГПУ СССР! В его ведение входила охрана Кремля, членов Политбюро и лично Сталина. Кстати, Паукер самолично брил вождя, делал это с величайшим старанием, а вождь не опасался обнажать горло перед опасной бритвой чекиста-брадобрея (понимал, конечно, его ничтожную и трусливую душонку). Он же был признанным кремлевским шутом, рассказчиком анекдотов. Изображал разного рода высоких деятелей – из числа опальных, разумеется. Так, он лично арестовывал Зиновьева и Каменева, а потом весело представлял, как их тащили на расстрел. Уже в самом начале чистки летом 1937-го на казнь потащили и его самого.
Гай (Шпоклянд) Марк Исаевич (Исаакович), сын еврея-ремесленника из Винницы, поступил на юридический факультет Киевского университета (как и Прокофьев), но вскоре ушел. Ставленник Ягоды, был начальником Особого отдела ОГПУ, проводил «чистку» Красной армии от служивших в «старой армии», устроил несколько фальсифицированных процессов. Спадением Ягоды был обречен. В ноябре 1936-го Ежов направил Гая в Восточную Сибирь, где его вскоре арестовали и казнили.
Далее в нашем списке идут Миронов и Молчанов, этакая «сладкая парочка» чекистских заплечных дел, оба они были ближайшими доверенными лицами Ягоды, оба готовили первый «открытый» московский суд над Зиновьевым и иными, обоим удалось сломать свои жертвы (которые были не лучше своих палачей) и добиться прилюдных жутких самооговоров. Но вместо благодарности оба вскоре получили свой конец в тех же подвалах. Настоящая фамилия Миронова – Каган, сын банковского служащего в Киеве, перед революцией вступил в Бунд, но потом перешел в большевики и преуспел в ЧК-ГПУ. Молчанов Георгий Андреевич, русский, сын харьковского официанта, сам он тоже начал было учиться в торговой школе, но соблазнился «революционной романтикой» и уже в 1917 году, двадцатилетним, вступил в большевистскую партию. С 1931-го Молчанов стал на Лубянке начальником Секретно-политического отдела, а Миронов тогда же – начальником Экономического. Это были ключевые посты в органах госбезопасности, а им обоим было едва более тридцати лет. И при нулевом образовании.
Начальником Транспортного отдела в ту же пору был Шанин, русский, из подмосковных крестьян, слетел с высокого поста вместе с иными ставленниками Ягоды. Затем в списке идет длинный ряд еврейских фамилий: Слуцкий Абрам Аронович, Бельский (Левин) Лев (Абрам) Николаевич (Михайлович), Рудь Петр Гаврилович (сын местечкового ремесленника), Залин (Левин) Лев (Зельман) Борисович (Маркович), Леплевский Григорий (Израиль) Моисеевич, Кацнельсон Зиновий Борисович. Шесть высших руководителей НКВД названы тут подряд, все они еврейского происхождения, но это не пристрастный подбор, а слепая воля бюрократического перечня, составленного в недрах Лубянки.
Среди выше перечисленного однообразия ряда лиц мелькнуло совершенно неожиданное для той среды имя одного экзотического генерала НКВД – Пилляр фон Пильхау Роман (Ромуальд) Александрович. Он носил даже баронский титул, был то ли немец, то ли из числа онемеченных поляков, недавно всплыло странное обстоятельство – он был двоюродным племянником Дзержинского. Учитывая пестрое происхождение Феликса, это делает национальную принадлежность Пилляра еще более неопределенной. В двадцать лет, еще до революции, стал большевиком, потом оказался в ЧК, где вместе со своими коллегами истреблял всех прочих баронов и дворян. А потом разделил их участь.