В отношении Нобелевского комитета к различным течениям внутри христианства явно заметна чья-то «направляющая рука». Чья же?
Рассмотрим теперь, так сказать, «национальный вопрос». Ну, что очень много англичан, понятно. И не только потому, что Великобритания во всех отношениях истинно великая страна, а еще потому, что есть у англичан общая кровь с викингами (прямые предки скандинавов), давняя близость протестантских культур, а также многовековое политическое союзничество. Шведские академики – патриоты, ничего не поделаешь.
Также понятно, отчего почти нет китайцев (не считая тех, кто работает в США). Очень уж далек Китай от маленькой Швеции, не видно их здесь и не слышно…
А вот из многомиллионного арабского народа Нобелевской премии удостоен один лишь Садат, да и то наполовину с евреем Бегином. Выбор этот для респектабельной Швеции, законно гордящейся своей демократией, выглядит немножко странным. Садат был многолетним сотрудником Насера, а после смерти начальника передушил его (то есть своих) сподвижников, правил Египтом весьма диктаторски, пока его самого не прикончили с той же беспощадностью. Ну а остальные сто с лишком миллионов арабов, живущих в разных странах с весьма разнообразным общественным укладом, – неужели среди них всех не нашлось ни одного, достойного Нобелевской премии? Тут не Китай, не сошлешься на тысячи миль расстояния. Да ведь и не очень уж давно викинги всласть навоевались с арабами в Средиземном море! Но на нет и суда нет.
Итак, из ста миллионов арабов Анвар Садат – единственный, удостоенный премии Нобеля. А его «подельник» по премии, израильский премьер Бегин, с его соплеменниками как? Нет, он в одиночестве никак уж не находится, хотя евреев во всем мире куда меньше, чем арабов, по новейшим данным – 12,8 миллиона. Сколько же нобелевских лауреатов из их числа?
Прежде чем назвать цифры, сделаем уточнение, вопрос этот в наше время почему-то стал очень острым.
Однако сами составители книги о нобелевских лауреатах часто и охотно сообщают о еврейском происхождении своих героев. Вот, скажем, на букву «б», где и сам Бегин значится. «Американский романист Сол Беллоу был сыном Абрама Беллоуза и Лизы (Гордон), евреев из России, эмигрировавших из Петербурга в 1913 году». Читаем далее: «Американский химик-органик Герберт Чарлз Браун… Мать и отец Б. были украинские евреи, которые эмигрировали в 1908 году».
Прервем цитации, ибо таких биографических подробностей тут превеликое множество. Никакого умолчания составители не делали. Сообщали, и вполне непринужденно, что, например, у нашего известного физиолога Ильи Мечникова мать, «в девичестве Эмилия Навахович, была дочерью Льва Наваховича, богатого еврейского писателя». О немецком физике Джеймсе Франке есть такая вот подробность: мать его, «в девичестве Дрюкер, была родом из известной семьи раввинов». Или советский физик Илья Франк: «В 1937 году женился на Элле Абрамовне Бейлихис, видном историке».
Иногда составители не считают нужным сообщать о национальности лауреата. Так, не уточнен в этом смысле советский экономист Леонид Канторович. В обширной статье об Андрее Сахарове сказано: «Жена С., родившая ему трех детей, умерла… С. женился на Елене Боннэр, с которой познакомился во время пикетирования зала суда, где шел процесс над диссидентами». Национальность Е. Боннэр не указана, хотя она сама охотно о том говорила.
После нескольких примеров, а их буквально сотни по всему изданию, можно со ссылками на каждый конкретный случай указать, что среди лауреатов Нобелевской премии насчитывается по меньшей мере пятьдесят с лишком евреев по происхождению. Разумеется, мы не берем не оговоренные в справочнике случаи, а также лиц, находившихся в смешанных браках.
Не станем подсчитывать процентные выкладки по национальной принадлежности лауреатов, тем паче что такие сведения даны в книге далеко не о всех. Однако не может не обратить внимание сам по себе факт значительного числа лауреатов еврейского происхождения среди иных прочих. Кстати, на Западе о том говорят и пишут вполне спокойно, только у нас в России на эту тему наложено табу еще со времен Ленина – Троцкого. В еврейских же справочниках, которые нам доводилось читать, эта тема не только не прикрывается, а, напротив, порой подчеркивается даже. Сошлемся хотя бы на новейшее издание на русском языке – «Краткую еврейскую энциклопедию», выходящую в Иерусалиме с 1976 года по настоящее время.
Конечно, статистическая данность в 12,8 миллиона несколько относительна. В Израиле существует закон о возвращении, согласно ему всякий человек, у которого среди четырех бабушек и дедушек был хотя бы один еврей, имеет право на получение израильского гражданства. По утверждению современных демографов, число таковых на 100–150 процентов больше, чем по переписям (Народы России. Энциклопедия. М., 1994, с. 52).
Если в связи с этим сакраментальное число 12,8 миллиона увеличить соответственно, то получится 38,4 миллиона. Все равно арабов многократно больше. А по итогам Нобелевского комитета на пятьдесят еврейских лауреатов приходится… Ну, как тут не вспомнить незабвенного Собакевича: один там есть араб, да и тот, если сказать правду… Садат.
Еще один немаловажный вопрос. Айз кого же состоит столь авторитетное учреждение, как Нобелевский комитет? Хотя бы в наши дни? Как звать тех светил, которые эту знаменитую на весь мир и весьма небедную премию выдают тем, кто завтра сам станет светилом? И почему именно в маленькой Швеции собрались такие ведущие знатоки? Увы, ответ найти сложно.
Старшее и среднее поколения хорошо помнят, к примеру, известный Комитет по Ленинским премиям, его состав, секретаря и председателя. По общественной значимости их имен можно было оценить истинную ценность этой самой премии. А в нашем случае? К сожалению, в интересующем нас издании лица, присуждающие Нобелевскую премию в наши дни, не названы. Я опросил некоторых моих весьма образованных знакомых, никто не оказался в силах мне помочь, никто ни одного имени не назвал на память. Но это, скорее всего, от недостаточности наших познаний в шведской жизни…
Россия и русская классика в оценках советско-еврейского путейца
Книга эта издана на русском языке в двух отдельных книжках (всего 500 страниц): Владимир Опендик. Двести лет затяжного погрома. Нью-Йорк, 2003. Местом издания стал город с самым большим еврейским населением, чуть ли не половина которого говорит по-русски. Автор тоже из России, родился и учился в Ленинграде, закончил факультет «Мосты и тоннели», успешно трудился в этой важной хозяйственной области. Затем перебрался в США, здесь избрал поприщем литературно-исторические изыскания.
Объемистое это сочинение посвящено разбору историографической книги А. И. Солженицына «Двести лет вместе». Оценки В. Опендика совершенно недвусмысленны, вот первая фраза книги, набранная крупными буквами: «АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН КАК ЗЕРКАЛО РОССИЙСКОГО АНТИСЕМИТИЗМА». Коротко и ясно. Заметим, что еврейская публицистика имеет по крайней мере два отличительных свойства– зашоренность на вопросе пресловутого «антисемитизма», а также непременное пристрастие к пародии, пересказу, использованию уже бывших в употреблении образов. Своих-то нет, вот и приходится заимствовать чужие. В данном случае – известную статью Ленина о Льве Толстом.
Скажем сразу, что углубляться в оценку упомянутой книги А. Солженицына, а также всей его разнообразной литературной и гражданской деятельности мы не станем. Слишком большой вопрос, да и не раз уже приходилось нам о том высказываться. Оставим уж Владимира Опендика наедине со своим оппонентом, у последнего в достатке найдется заступников самых разнообразных. Пусть разбираются без нас.
Отметим иное, гораздо более интересное для всего российского общества. Сочинение Опендика написано не только вне его бывшей родины, это не новость. Хоть и вышла она на русском языке, но очень откровенна, почти никаких осторожных оговорок или всевозможных словесных прокладок, столь характерных обычно для русскоязычных еврейских авторов, тут нет. В этом – единственная ценность слабоватого в целом, сугубо дилетантского сочинения. Но как говорится, спасибо за откровенность, не часто приходится ныне встречать такое. Отметим также, что наш автор избегает грубых суждений и тем паче ругательных слов. Ничего, что позволяли себе изрекать Новодворская или полунемец-полуеврей Кох, тут не сыскать, и это тоже говорит в пользу скромного автора. Вот почему стоит присмотреться к суждениям его, пусть и сугубо критическим. Мы объективно изложим суждения Опендика о России, русском народе и его культуре, тоже избегая всячески бранчливых суждений.
О русско-еврейских отношениях автор судит широко, не избегая давать самые обобщенные оценки. Вот одно из ключевых его суждений, которые в различных написаниях разбросаны по всей его работе:
«Прошло два столетия существования евреев в России, а психология враждебного восприятия другого народа в русском обществе почти не изменилась. Оказалось, что «тонкий слой русской интеллигенции» так же легко покрывается толстым слоем коррозии антисемитизма, как и двести лет назад». По мнению автора, русская интеллигенция, о «прогрессивности которой так любили писать еврейские авторы», тоже оказалась не очень. Более того, «антисемитизм в России не зависит от общественного строя, а связан с особенностями национального самосознания и с вековыми традициями. При отсутствии морали и устойчивости эти традиции постоянно дают о себе знать независимо от образовательного уровня». Словом, и царская Россия плоха, и советская, и нынешняя страна звериного капитализма.
Даже русские революционеры, которые вкупе с революционерами еврейскими разрушали Россию, тоже, оказывается, не слишком хороши: «В качестве примера можно привести выступление декабристов на Сенатской площади 25 декабря 1825 года (тут у автора описка в дате. – С. С.), или организацию «Народной воли», или участников массовых выступлений против самодержавия, начиная с 1905 года. Однако большая часть из перечисленных участников борьбы против властей грешила антисемитизмом и нисколько от позиции царедворцев в отношении евреев не отличалась. Поэтому и они причастны к тем преступлениям против еврейского народа не меньше властей».