Подвиги сталинского времени не могут не потрясать воображение, и это останется навсегда. Ну а послесталинская эпоха, как там? Мало сыщется обожателей взбалмошного Никиты, но ведь при нем взлетел в космос смоленский парень Юрий Гагарин, мы сравнялись с богатейшей Америкой в военном отношении, а миллионы семей простых тружеников впервые в мире стали получать благоустроенное жилье бесплатно. Об этих достижениях нам сегодня можно только мечтать!
«Но нет чудес, и мечтать о них нечего». Оглянемся же вокруг и попытаемся подбить некие исторические итоги.
Не побоимся сказать прямо: царская империя истощала понапрасну силы русского народа, а сталинско-брежневская вконец подорвала их.
Не станем тут призывать на помощь данные статистики. Они бесспорны и выразительны, но эта очевидность скучна, как таблица умножения. Падение рождаемости, распад семейных устоев, злоупотребление спиртным и чудовищное его качество наблюдаются давно, а ныне к ним прибавились миллионы безработных, проституток и беспризорных детей. Не станем об этом, ибо главное все же – душевная, нравственная надломленность русского народа сегодня. Вот главное, тут и надо искать решения.
Русский человек издревле необычайно стоек и вынослив. Ленинградская блокада была чудовищной, беспримерной в мире по своим жертвам, но она не оставила трещину в народной душе, ею всегда будут гордиться, как подвигом. Во время гнусных бедствий и унижений недавних девяностых годов наши врачи и учителя, месяцами не получая зарплаты, лечили людей и учили детей, а инженеры в заброшенных цехах и лабораториях продолжали свои разработки. И выдержали ведь! Никакой другой народ в мире на такое не способен. Так вытерпели, выжили, но какова идея гражданского бытия? Есть только старые осколки ее.
Советская великая империя рухнула. Чтобы приехать в Киев, матерь городов русских, приходится пересекать опереточную «государственную границу». Так не заняться ли нам сегодня реставрацией, создавая новую империю, неважно, какую по счету? Гадать не станем, но обратимся к бесспорному опыту истории. Было немало попыток воссоздать Римскую империю и Священную империю Карла Великого, долго хлопотали во Франции бонапартисты, все напрасно. История неповторима.
«Куда ж нам плыть?» Можно, конечно, создать империю нового типа. Она уже есть и действует пока не без успеха– империя американская. Космополитическая буржуазия США изобрела в XX веке новый вид империализма. Началось с Южной Америки, никто не собирался создавать и присоединять к метрополии новые «штаты» из Панамы или Эквадора, но все страны огромного континента до недавнего времени находились в полной зависимости от богатых янки. Позже этот вид финансового империализма распространился в той или иной степени на весь «свободный мир». И до сих пор этот мир находится во власти космополитического капитала со столицей на Уолл-стрите.
Нам, русским, путь в такую империю заказан. У нас много недостатков, но в нашей истории не было Шейлока с его фунтом живого мяса. Выскажемся опять-таки совершенно прямо, не побоясь остаться на какое-то время в меньшинстве: призыв к созданию новой империи, какой угодно по счету, любого происхождения и подобия, для нынешней России и русского народа является не только утопическим, несбыточным, но и политически ошибочным.
Взглянем спокойно на нечто совершенно очевидное: в своих внешних границах нынешняя обрезанная Российская Федерация отброшена ко временам царя Алексея Михайловича (без Киева и Харькова, но с Ростовом и Кубанью). И еще: в СССР, в канун его распада, русские (великороссы) составляли чуть более пятидесяти процентов населения, теперь же – восемьдесят, а так как российские граждане с Малой и Белой Руси у нас тоже сплошь русские, то доля «коренного населения» на нашей родине еще более возрастает, превосходя соответствующие пределы в Англии или тем паче Франции. Только эти два обстоятельства обязывают нас, русских, сделать новые политические заключения.
Не нужны сегодня России среднеазиатские пески и неустроенное, вечно беспокойное Закавказье, где нашими трудами создавались Турксибы и гидростанции. Нам надлежит без промедления воссоединиться с Малой и Белой Русью, где этого давно ожидают. Разумеется, петлюровско-бандеровскую Галицию следует отправить в полную «самостийность», а мятежным католикам из Белостока или Гродно дать желанную возможность соединиться навсегда со своими единоверцами.
Мы, русские, ни от кого не зависим и никому ничем не обязаны на этом свете. Наши пространства, между Белым и Черным морями, Ледовитым и Тихим океанами хранит в себе всю таблицу Менделеева. У нас мощная промышленность, образованные инженеры, опытные рабочие, лучшая в мире оборонная техника. Россия существует теперь лишь для процветания и покоя всех населяющих ее коренных народов, которые составляют единый народ, объединившийся вокруг великого русского народа. Надо изгнать из газетно-телевизионно-го лексикона позорный неологизм – «россияне». Мы все тут русские – «и тунгус, и друг степей калмык», и все прочие, кто вырос под нашими небесами. И в этом, именно в этом смысле Россия предназначена для русских, а не для построения мирового коммунизма или глобализма.
Для утверждения великой и процветающей Российской державы не нужна сегодня империя – ни царская, ни советская, ни тем паче либерально-космополитическая. У нас все есть, а чужого добра нам никогда было не надобно, даже с побежденными врагами мы делились небогатым куском хлеба, вспомним хотя бы «Войну и мир».
Великий русский политик, князь из рода Рюриковичей и сотоварищ Пушкина по Лицею Александр Горчаков, полтора века тому назад провозгласил замечательную идею: «Россия сосредотачивается», – объявил он на весь мир после неудачной для нас Крымской войны, когда страна оказалась накануне краха. Сосредоточиться для собирания сил, оставив разорительные и ненужные народу имперские предприятия.
Держава Российская сосредоточится на собственных задачах и скоро окрепнет, ибо таков призыв ныне самой истории. А тогда, как не раз было в прошлом, посольства иных стран и племен потянутся в Москву, ища у нас помощи и прибежищ.
Сейчас самозваные знатоки одесского происхождения разыскивают какую-то «национальную идею». О какой именно «нации» идет гвалт, не уточняется, но галдят шумно и не задаром. А искать тут ничего не надо – для России такая идея известна давно. Кстати, совсем не только для России. Да, есть образ «Прекрасной Франции», «Доброй старой Англии», «Благородной Испании», и даже у одной нашей беспокойной соседки есть ореол «Героической Польши». Так, а вот у нас есть свой образ – «Святая Русь». Общество, где духовное всегда предпочиталось биржевому гешефту, где превыше всего ценились идеалы людского братства, справедливости и нестяжательства.
Утверждают некоторые, и не станем даже спорить, что нынешняя Россия далека от этих идеалов. Но ведь столь же, к сожалению, не «прекрасна» сегодня Франция, погруженная в нескончаемые распри, а в «Благородной Испании» шествуют парады гомиков. «Русская идея» жива вопреки всему, и она от века. Под двуглавым орлом нашей Державы да процветают люди всех вер и племен, вошедшие в российские просторы с добром и миром.
Быть русским достойно есть
Любят ли русские самих себя, ценят ли свой собственный русский мир, свой национальный уклад и своеобразие? Не станем спешить с ответом, вопрос слишком серьезный. И возник он с необычайной остротой и даже трагическими тонами совсем недавно, в ходе оглушительного развала страны конца восьмидесятых – начала девяностых годов, до основания потрясших все русское общество. В серьезных размышлениях такого рода весьма полезно оглянуться назад, на свое национальное прошлое. И отнюдь не на туманные дали Святого благоверного князя Александра, Домостроя, блестящего века Екатерины – эти времена весьма далеки от духовных запросов нынешнего российского гражданина.
Обратимся к русской литературной классике и ее героям, этот сюжет у нас хорошо известен да и всесторонне изучен, тут вполне можно рассуждать объективно. Блистательных во всех отношениях людей создали Пушкин в «Капитанской дочке» и Гоголь в «Тарасе Бульбе». Они были не только русскими и православными, но и подлинно героическими, исполнение высшего, им предначертанного свыше долга было для них свято, как для мужчин, так и для женщин, вспомним уж Машу Миронову, Татьяну Ларину, старосветскую помещицу. Подобных сильных и цельных героев, да еще с положительным нравственным зарядом, немного в мировой литературе.
Но потом… Знаменитейший в свое время Тургенев своих русских героинь все-таки нашел, а вот героя не смог, не отыскал его ни в крестьянах, ни в дворянах и разночинцах. Лев Толстой в «Войне и мире» боевого капитана Тушина вывел каким-то слабаком, боящимся всякого начальства, а Кутузов, победитель Наполеона, совсем не похож на себя, подлинного. А драматург Островский, чей памятник стоит в самом центре Москвы? Его герои сплошь ущербны, отмечены многими слабостями, но еще хуже героини: Катерина нарушила супружеский долг и сделалась самоубийцей, обрекая душу на погибель, а Лариса пошла к богачу в содержанки (теперь это называется другим словом). Получается и в самом деле какое-то «темное царство». Не станем уж поминать всесветно знаменитого Достоевского, изобразившего русский народ в образах сумасшедшего князя Мышкина, темной четверки отца и братьев Карамазовых, а также благородной проститутки, наводящей убийцу на путь душевного спасения. Заметим, что именно по этим персонажам Достоевского судят о нас, русских, на Западе уже вторую сотню лет.
Однако самое ужасное началось со времен Горького и Маяковского. В горьковских «Сказках об Италии» персонажи полны доброты и благородства, а в его же «Русских сказках» – сугубо наоборот, их и вспоминать-то неловко. «Пролетарский поэт» отзывался о своем отечестве кратко, но выразительно: «ненавижу тебя, снеговая уродина», и вообще мечтал жить в «мире без Россий, без Латвий». Зато ценил народы иные: «Еврея не видел? К нему, в Крым»… То-то мрачно шутили русские граждане в ту «пролетарскую» эпоху: «Евреев ссылают в Крым, а русских – в Нарым». Так оно примерно и происходило.