[33].) Но в конце концов и Византия предала веру. Отчаявшись добиться от Запада военной помощи против надвигавшихся турков, в 1439 году на Флорентийско-Феррарском соборе она согласилась воссоединиться с католической церковью ценой отказа от всех доктринальных вопросов, которые ранее разделили две церкви, и признания верховенства папы. Москва вместе с большинством других восточных церквей отвергла эту унию и истолковала захват Константинополя мусульманами 14 лет спустя как наказание за отступничество Византии.
Но с тех пор, согласно идеям православных богословов, христианская церковь не могла существовать без светской власти, необходимой, чтобы защищать ее и проводить в жизнь ее учение, т. е. «Третий Рим» должен был иметь своего собственного императора. Сначала на статус наследницы Византии претендовали болгары, которые уже в XIV веке назвали столицу своей империи Тырново «новым Римом»[34]. Но эти притязания исчезли в 1393 году, когда Тырново перешло к туркам. После захвата ими Константинополя в 1453 году Русь осталась единственным православным царством в мире и, по существу, единственным законным претендентом на статус «Третьего Рима». Эта идея возникла спонтанно около 1500 года, до того как Филофей придал ей литературное оформление и до того как Иван был венчан на царство*. В этой идее была заключена слепая вера в то, что Руси предначертано править миром и что русский царь — это царь всего человечества.
Макарий поддержал притязания московских правителей, одобрив работу над историографической компиляцией, названной «Степенной книгой»[35]. Составленная в 1560–1563 годах, она изображала власть русских государей уходящей в глубокую древность и абсолютной по своим возможностям. Она также поддерживала фантастическую генеалогию московских князей. Правящий Иван IV, как говорилось в ней, является законным наследником римских и византийских императоров и, по существу, единственным подлинным христианским правителем в мире. В XVI веке на Руси циркулировало множество легенд, связывавших ее историю с библейскими евреями и древними римлянами[36]. Самая известная из них — «Сказание о князьях Владимирских». (Из рода владимирских князей происходила московская династия.) «Сказание» повествовало, как Бог отдал Египет и Клеопатру императору Августу, который назначил своего родственника Пруса править Польшей и Пруссией. Впоследствии правитель Новгорода на смертном одре убедил свой народ отправить посольство в Пруссию с просьбой дать «мудрого правителя». Им оказался Рюрик, потомок императора Августа. «Воцарение великих князей Руси начинается с этого и… они были облечены властью со святыми мантиями и имперской короной». В своих отношениях с западными правителями в XVI и XVII веках русские дипломаты настаивали на использовании таких формул[37]. Похожая оценка происхождения московской династии дана и в «Послании Спиридона-Саввы», где ее истоки прослеживаются еще дальше, до внука библейского Ноя[38]. В своем диалоге с папским посланником Антонио Поссевино Иван IV заявил, что происходит от брата Августа Цезаря, звавшегося Прусом, и что Россия получила свое христианство непосредственно от апостола Андрея[39]. Целью этих и им подобных легенд было обосновать абсолютную и всемирную власть московских правителей[*].
Можно добавить, что иосифляне решительно поддерживали агрессивную внешнюю политику Руси, включая завоевание Казанского ханства с целью обращения язычников[40]. Их национализм, таким образом, касался не только вопросов веры, но и чисто светских дел.
Если сравнить русскую политическую литературу XVI века с современной ей литературой Западной Европы, то ее следует оценить как прискорбно примитивную. Но и в этом случае она имеет большое историческое значение, так как раскрывает конфликт между двумя очень разными представлениями о жизни: одним, основанным на внешнем авторитете и обычае, другим — на личном суждении и духовности. К середине века первое одержало решающую победу над последним, в значительной мере определив таким образом природу Российского государства и церкви, т. е. заложив цели и основания существования России на последующие столетия.
В первую очередь это касалось государства. Его правитель, единственный подлинный христианский император в мире, при поддержке богословов был провозглашен как наделенный неограниченной властью — его подданные в буквальном смысле слова были его рабами, с которыми он волен был обращаться по своему усмотрению. У них не было прав, только обязанности. Он мог править один, без советников. Подобно византийскому императору, благодаря своему положению он претендовал как на свое владение и на весь мир.
Церковь, второй по значимости институт в стране, полностью подчинялась государству. Правители Москвы назначали ее иерархов и снимали их по своему желанию, ни с кем не консультируясь[41]. Церковные круги, забюрократизированные и заритуализированные, были враждебно настроены ко всякой независимой религиозной мысли. Они не вмешивались в политику страны, требуя, чтобы русские люди смиренно сносили любые несправедливости, выпадавшие на их долю. Следовательно, церковь не предлагала никакого интеллектуального убежища тем, кто искал альтернативы сложившемуся порядку. Позднее, когда в России появился класс светских мыслителей, известный как интеллигенция, большинство ее либо категорически отвергло религию, либо проявило к ней равнодушие, но при этом склонно было отстаивать свои светские теории с псевдорелигиозным фанатизмом. Все независимое мышление церковь клеймила как «мудрствование». Результатом была религия, которая своей педантичностью, обрядоверием и фанатичной приверженностью традициям настолько поражала посещавших Россию иностранцев, что заставляла их сомневаться, были ли русские христианами на самом деле[42].
Союз государства и церкви привнес в русскую культуру мощный элемент национализма. Византия не знала этого феномена, потому что, будучи многонациональной империей, не связывала претензию на религиозную уникальность с какой-то особой этнической группой. В России было по-другому. В середине XVI века ее определяли как «святую» землю, и это была единственная страна, называвшая так помимо Палестины[43]. Говорят, что эта формула была придумана князем Курбским. Он имел в виду, что Россия достигла совершенства: «В XVI в. считалось, что Россия находится вне и над историей, что "святая Русь" означала конец истории»[44]. Поэтому любое изменение в ее положении могло привести только к ухудшению, единственная опасность заключалась в нововведениях. Это была крайняя форма консерватизма, которая будет господствовать в русском мышлении и русской жизни в течение длительного времени.
Проблема самодержавия вновь вышла на поверхность в XVI веке, уже в более светской форме.
Зимой 1538/39 года, когда Иван IV был еще ребенком и от его имени власть осуществляла группа бояр, в Москве появился выходец из Литвы по имени Иван Пересветов. О Пересветове известно немного: он служил в габсбургских войсках, сражаясь с турками, и полученные впечатления пробудили в нем огромное уважение к оттоманскому правительству. Некоторое время он провел в Польско-Литовском государстве, где имел возможность наблюдать беспорядок, вызванный преобладающим влиянием знати. В 1538–1539 годах, после переезда в Москву, Пересветов написал несколько сказаний и челобитных, адресованных молодому царю. Суть их состояла в том, чтобы убедить Ивана осуществлять самодержавную власть и отдавать предпочтение не наследственной знати, а служилому классу. Льстя Ивану IV, Пересветов сравнивал его с Александром Великим и Августом[45].
Чтобы доказать свою мысль, Пересветов приводил краткое описание истории императора Константина. В нем он рассказывал, как из-за жадности и коварства аристократов Византийская империя была доведена до разорения и как аристократы предали последнего императора Константина XI, который погиб на стенах Константинополя в отчаянной попытке защитить его от неверных. В адресованной Ивану IV «Большой челобитной» Пересветов противопоставлял ситуацию поздней Византии положению Оттоманской империи во времена Магомета II, завоевателя Византии[46]. Он превозносил султана за централизацию сбора налогов, в результате чего все налоги и доходы от отправления правосудия поступали в его казну; Магомет посадил своих аристократов на жалованье и повышал их в должности, руководствуясь не их родословной, а их заслугами; он отменил рабство, потому что у рабов нет привязанности к своей стране, а потому и нет стимула ее защищать. Этот «неверный» был как раз тем эталоном, к которому Иван должен стремиться. Он был суровым — грозным, — но честным и справедливым[*]. Смысл послания Пересветова состоял в том, что Иван должен править один, используя неограниченные полномочия, и усмирить бояр, которые предавали его и грабили.
Пересветов был самым первым политическим писателем в России, поставившим вопрос о формах правления в совершенно светской манере — на основе исторических данных и без ссылок на Священное Писание.
Вопрос о чистой автократии в противоположность монархии, в какой-то мере ограниченной форме правления, снова возник в середине XVI века в ходе полемики, которую посредством переписки вели известный русский аристократ князь Андрей Курбский и царь Иван IV