[11]. До недавнего времени большинство русских людей в ответ на вопрос «Кто вы?» называли себя не «русскими», а «православными». По существу, они ощущали большую близость со своими единоверцами за границей, будь то греки или сербы, чем с вестернизированными русскими, которые не соблюдали православных обрядов.
Такие реалии вместе с отказом власти признавать нужды и желания народа стали причиной того, что большинство русских людей отвернулись от политики. Если власть настаивает, что политика никоим образом их не касается, то они и будут держаться вне политики и займутся сугубо личными делами. Поэтому, за исключением тонкого слоя образованных людей, подданные империи существовали вне политики. Они не проявляли также особого интереса и к своим соотечественникам, с которыми их не связывали общие интересы: ощущение солидарности не выходило за пределы семьи и круга друзей — тех, к кому они обращались на «ты», а не на «вы». Только этим людям они доверяли. Русские всегда были и до сегодняшнего дня продолжают оставаться крайне сосредоточенными на себе и замкнутыми, вполне готовыми уступить власти права на всю сферу общественной жизни: это видно из необыкновенно богатого словаря частных проявлений нежности и сухих, лишенных образности, в основном заимствованных названий общественных институтов. Такое самосознание, в свою очередь, создавало дополнительные препятствия для появления национального самоуправления: «Демократия может быть установлена лишь в тех странах, где люди научены соотносить себя не только с семьей или этнической группой и где они отождествляют себя прежде всего с нацией»[12].
Русские склонны рассуждать в категориях или-или: или полное подчинение государству, или полное освобождение от него. Эта позиция была замечена уже в XVII веке проницательным иностранным путешественником в Московию: «Бог настолько ослепил русских на темной дороге к процветанию, что они не видят никакого перехода между абсолютной свободой и полным порабощением»[13]. Ограниченная власть оставалась за пределами их понимания; похожим было и представление о патриотизме. Для них он выражался не в желании работать на благо России, а в шовинизме: только вторжение иностранных захватчиков заставляло их подниматься на защиту своей страны и своей власти.
Такие особенности, как огромные размеры страны, а также распыленное и этнически неоднородное население, вызывали у российских правителей чувство постоянного беспокойства о стабильности и, более того, о самом выживании их империи. Страх был основной причиной того, что цари решительно отказывались уступить хотя бы часть своей абсолютной власти, пока развернувшаяся по всей стране революция 1905–1906 годов не заставила это сделать. Они были убеждены — и не без основания, как покажут события 1917–1920 годов, — что при отсутствии сильной централизованной власти, действующей во имя сохранения целостности страны, независимо от конкретных требований разрозненного населения, страна сразу распадется. Это соображение удерживало от предоставления стране конституции даже такого относительно либерального царя, как Александр II. В ответ на призыв председателя губернского дворянского собрания завершить реформы предоставлением стране конституции Александр сказал: «Я даю тебе слово, что сейчас, на этом столе, я готов подписать какую-угодно конституцию, если бы я был убежден, что это полезно для России. Но я знаю, что сделай я это сегодня, и завтра Россия распадется на куски»[14].
Такова была политическая реальность. Она питалась поддержкой множества консервативных теорий, которые господствовали в русском политическом мышлении с XVI по XX век и, в некотором отношении, продолжают существовать до сегодняшнего дня.
В XVI и XVII веках, во время Бодена, Гоббса и Локка, русские все еще не имели никакой светской политической теории и никакого представления о понятиях естественного права или общественного договора. Государственные дела не считались подобающим предметом для общественных дискуссий, а в тех редких случаях, когда это все-таки происходило, обсуждение велось в религиозных рамках: цари рассматривались как наместники Бога, по сути, находящиеся вне человеческого суда, держащие ответ только перед Богом.
Светская политическая доктрина впервые пришла в Россию с Запада в годы правления Петра I и в течение последующих двух столетий привела к развитию целого ряда консервативных теорий, которые этически обосновывали самодержавие. Его защитники, в общем, не настаивали на том, что самодержавие — лучшая форма правления для любого общества; некоторые из них признавали, что в теории лучше республиканские институты. Аргументируя свою позицию, они подчеркивали особый характер российской территории и российского народа, требовавший, по их мнению, неограниченной монархии. Основной аргумент в пользу самодержавия заключался в том, что Россия является слишком большой империей, а ее население слишком малообразовано и слишком разобщено, чтобы развиваться в условиях какой-либо другой формы правления. Этот тезис, в числе других, проводился Татищевым, Екатериной Великой, Сергеем Витте и в значительной степени был общим местом.
Как мы отмечали, были и другие аргументы в защиту самодержавия:
1. Говорилось, что самодержавие — столь же хорошая форма правления, как и любая другая, потому что важны не политические институты, а просвещение и достоинство граждан (Новиков и, до некоторой степени, Карамзин).
2. Что бы там ни было, это исконно русская форма правления; любые манипуляции с ней приведут к катастрофе (Карамзин).
3. Только самодержавие могло вести Россию к просвещению (Крижанич, Татищев, Пушкин).
4. Только царь мог освободить крепостных (Пушкин).
5. Русские люди по своей природе аполитичны и согласны оставить дела государства под контролем своего монарха (славянофилы).
6. Учитывая невежество и аполитичность населения, представительное правление в России превратится не в демократию, а во власть аристократов (Кавелин, Самарин).
7. Только самодержавие могло «подморозить» Россию и таким образом спасти ее от погружения в трясину «буржуазного» мещанства (Леонтьев).
8. Самодержавие необходимо, чтобы спасти Россию от утопического «нигилизма» (Победоносцев).
9. Самодержавие выше демократии, потому что поднялось над эгоистическими классовыми интересами (Шипов).
Действительность вместе с теорией породили в императорской России такие общественные настроения, при которых оказывались тщетными любые попытки политической либерализации, подчинения власти каким-то формам институционального сдерживания и предоставления народу возможности в этом участвовать. Как мы видели, на всем протяжении XVIII и XIX веков в этом направлении предпринимались усилия, и иногда они получали поддержку самих монархов. Но в итоге все они потерпели неудачу, отчасти потому, что даже такие либеральные правители, как Екатерина II и Александр I, боялись ограничить свою власть, чтобы не разрушить империю, а отчасти потому, что не имели поддержки широких слоев общества, которое, во многом, воспринимало такие действия как «эгоистичные». Свобода в широком смысле слова, как политическая демократия и гражданские права, предполагает наличие у населения чувства взаимного доверия и общего интереса. Там, где их нет, для людей будет естественно рассчитывать на то, что власть защитит их друг от друга, и поэтому возлагать на нее неограниченные полномочия, отказываясь от свободы в обмен на безопасность.
Слабость российского общества неизбежно вела к усилению авторитаризма и утверждению автократических принципов. Такова была судьба России
Список сокращений
Белинский
Белинский В.Г. Полное собрание сочинений: В 13 т. М., 1953–1956.
Б&Э
Энциклопедический словарь Общества Брокгауз и Эфрон. СПб., 1890–1907. Т. 1–84.
BE
Вестник Европы Витте
Витте С.Ю. Самодержавие и земство. Штутгарт, 1903.
ЖМНП
Журнал Министерства народного просвещения Гоголь
Гоголь Н.В. Полное собрание сочинений: В 14 т. М., 1940–1952. Достоевский
Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1972–1990. Кавелин
Кавелин К.Д. Сочинения. СПб., 1897–1900. Т. 1–4.
Ключевский
Ключевский В.О. Боярская Дума древней Руси /5-е изд. Пг., 1919. Леонтьев
Леонтьев К. Собрание сочинений. М., 1912–1913.Т. 1–9.
ЛН
Литературное наследство Пайпс
Пайпс Р. Струве: В 2 т. М., 2001. Т. 1: Левый либерал, 1870–1905; Т. 2: Правый либерал, 1905–1944. Писарев
Писарев Д.И. Сочинения: В 4 т. М., 1955–1956.
ПСЗ
Полное собрание законов Российской империи Пушкин
Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10 т. М.; Л., 1949.
PB
Русский вестник СбРИО
Сборник Императорского русского исторического общества ТОДРЛ
Труды Отдела древнерусской литературы ИРЛ И АН СССР [РАН] Чаадаев
Чаадаев П.Я. Полное собрание сочинений: В 2 т. М., 1991.
SEER
Slavonic and East European Revie
Выходные данные
Ричард Пайпс
Русский консерватизм и его критики: Исследование политической культуры
Фонд «Либеральная миссия»
Выпускающий редактор Андрей Романович
Корректор Мария Смирнова
Компьютерная верстка Тамара Донскова
Производство Семен Дымант
101990, Москва, Мясницкая улица, дом 20 Телефоны (495)6234056,621 3313 Факс (495) 623 2858 e-mail liberal@liberal.ru www liberal.ru
Новое издательство
119017, Москва, Пятницкая улица, дом 41 Телефон / факс (495) 951 6050 e-mail info@novizdat ru, sales@novizdat ru http.//www novizdat.ru
Подписано в печать 25 мая 2008 года Формат 84хЮ8’/32
Гарнитуры Minion, Helios. Объем 11,76 уел печ л Бумага офсетная Печать офсетная Заказ № 376