— Что ж вы раньше молчали? — сквозь зубы процедил вернувшийся знакомый десантник. — Куда ее теперь уберешь? Свои же потопчут. Пусть здесь стоит. Не посмеют они живых людей давить.
Колонна неотвратимо приближалась. Когда до головной машины осталось несколько метров, стало понятно, что они не остановятся. Джон, не помня себя и не понимая, что делает, вырвался из цепи, прыгнул, как кенгуру, и упал на колени перед железным зверем. Машина встала и заглохла. Из нее выскочил офицер в шлемофоне и, размахивая пистолетом, бросился к Джону.
— С дороги! — свирепо кричал он. — У меня приказ стрелять на поражение!
— Врешь, майор, — сказал десантник, подходя к нему.
Подбежали еще несколько человек.
— У меня приказ… — пробормотал офицер.
— Язова? Крючкова? Твоего командира? — спрашивал десантник. Кто-то посоветовал сзади слишком громко: «Нужно отобрать пистолет!»
Словно белка, майор вскарабкался на бэтээр.
— Спокойно! — крикнул он оттуда. — Вы не имеете права задерживать колонну!
— Слышишь, майор, — обратился к нему десантник, — а ты пораскинь мозгой. Этой ночью несколько поддатых козлов совершили государственный переворот. Теперь они хотят втянуть в свое безнадежное дело армию. И ты ведешь ребят спасать эту сволочь? От кого? От народа? От меня? Думай, майор, хорошо думай!
Вдруг от цепочки отделился парень с канистрой. Пригнувшись к асфальту и петляя, он побежал к головному бэтээру. Майор побелел лицом.
— Стоять! — нечеловеческим голосом заорал он и сделал несколько выстрелов в воздух. — Застрелю! Что ж вы делаете, суки! У меня полный боекомплект! Полпроспекта разнесет!
Десантник подскочил к парню и профессионально сбил с ног, одновременно выхватив из его рук канистру.
— Спокойно, офицер! — сказал он майору. — Мы пошутили. Больше это не повторится, слово даю.
— Победа! — объявил он, поворачиваясь к толпе. — Передняя цепочка остается на месте, остальные возвращаются на митинг! Кто будет шалить, лично башку оторву!
И толпа послушалась. Стало понятно, что появился настоящий лидер.
— Что это было? — спросил Половинкин.
— Рядовая сценка из русской истории, — равнодушно ответил догнавший их Сорняков. — Обыкновенный бардак. Куча придурков остановила танковую колонну.
— Среди этих придурков находился и ты, — напомнила Варя. — Зачем ты встал в живую цепочку?
— Это сложный вопрос, Варя, — огрызнулся Сорняков. — Ответить на него окончательно я не могу. Возможно, вся эта мутотень занимает меня как романиста.
Сорняков нарочито громко зевнул, как бы намекая: разговор закончен, не нарывайся на грубость.
— А если бы они стреляли? Или таранили? — не мог успокоиться Джон.
— Тогда было бы наоборот, — сказал Сорняков. — В России всегда бывает или так, или эдак. Никаких третьих решений. И всегда выбор в худшую сторону. Нам просто повезло с майором. Окажись на его месте другой, раздавил бы тебя, христосик ты наш, за милую душу. А теперь ГКЧП свою контрреволюцию проиграл. И из-за кого? Из-за беременной бабы, наивного американца и доброго майора. Скоро вся Москва будет знать, что армия в народ не стреляет, и толпа полезет на танки, как муравьи на гусениц. Кстати! Следующий роман назову «Жизнь замечательных насекомых».
— Половинкин, вы с нами? — услышал Джон приятный баритон. Рядом стоял Палисадов в роскошном костюме и сияющих ботинках. — Ваши соотечественники очень оперативно работают, ведут прямой репортаж от Белого дома. Вам стоит присоединиться к ним. Так будет для вас безопасней.
— Я с друзьями, — сказал Джон.
— Ого! — одобрил его Дмитрий Леонидович. — Вот как зарождается настоящая мужская дружба!
— А где Лев Сергеевич и Петр Иванович? — спросил Джон, польщенный словами Палисадова.
— Барский дома, слушает радио. И правильно делает. Такие светлые головы не имеют права рисковать собой. Их мозги принадлежат отечеству.
— Короче, господин Огородников, — не выдержал Сорняков. — Вы не на митинге…
Палисадов метнул в его сторону уничтожающий взгляд.
— Чикомасов тоже сделал правильный выбор, — продолжал он. — Я видел его у Белого дома. Он раздавал какие-то банки. Решил послужить интендантом. А поп не дурак! Быть ему архиереем, уж мы об этом позаботимся. Свои люди в РПЦ нам нужны.
— Раздаете бонусы, господин Черноземов? — не унимался Сорняков. — А вы не боитесь, что вас сегодня поставят к стенке?
— Молчать! — сорвался Палисадов. Стало понятно, что за его вальяжностью скрывается подспудный страх. — Ренегат, сволочь! Если ты не заткнешься, я охрану позову!
— Так-то оно лучше, господин Сеялкин! — засмеялся Сорняков. — Наконец-то я слышу живую человеческую речь.
— Дмитрий Леонидович, — вмешался десантник, — зачем вы отвлекаетесь на пустые разговоры? Мои ребята готовы действовать. Какие будут распоряжения? Что говорит президент?
— Верно ставишь вопрос, солдат! Быстро отправляйся со своими парнями к Белому дому! Организовывайте сопротивление!
— Если будут атаковать… поджигать? — понизив голос, спросил десантник.
Палисадов задумался.
— На твое усмотрение.
— А если… — десантник с сомнением смотрел на сверкающие носки ботинок Палисадова.
— История им этого не простит! — отчеканил Дмитрий Леонидович. — Спешу в Белый дом!
— Командир, — сказал Сорняков десантнику, — ты понимаешь, на что тебя толкает эта сволочь? И почему он такой веселый и спокойный? Потому что всё заранее знает. Скорее всего, они сами эту провокацию затеяли. Но он-то знает, а танкисты не знают. Будут вас потом соскребать с асфальта, как дерьмо с лопаты!
— Все я понимаю, — мрачно согласился десантник. — Но все равно пойдем. Лучше уж эти, чем трясущийся Янаев. А с этими мы сами потом разберемся.
— Это они с вами разберутся, — не согласился Сорняков. — Сдается мне, что ты и ребята твои еще не раз умоетесь кровью. А я к бабе своей пойду. Очень эта революция меня возбудила. Надо сбросить сексуальное напряжение.
Сорняков ушел. Десантник тоже вскоре исчез. Варя, Джон и Крекшин стояли и молчали.
— Идем к Белому дому! — вдруг сказал Джон.
Они свернули в Брюсов переулок, вышли на Никитскую возле церкви Малого Вознесения, миновали Никитские Ворота, Центральный дом литераторов и пересекли пустое Садовое кольцо. По Конюшковской улице стали спускаться к Дому Советов.
Высокая девочка в майке-топике и шортиках, таких коротких, что напоминали скорее трусики, мчалась на роликовых коньках. Ее голова с короткой стрижкой, местами выкрашенной в кислотные красный и синий цвета, была стиснута глухими наушниками. Запрокинув голову и закрыв глаза, девочка неслась на роликах и громко напевала что-то. Она летела под уклон с такой сумасшедшей скоростью, что Джону стало за нее страшно. На ее пути стоял фонарный столб, и она неминуемо должна была врезаться в него. Варя и Крекшин тоже заметили это и инстинктивно отскочили, уступая дорогу безумной гонщице. Но Джон остался на месте. Он расставил ноги и раскинул руки, готовясь принять удар на себя.
Бэм-ц! Девочка оказалась не из легких! Ее высокий лоб, тронутый точечками розовых прыщиков, пришелся точно на нос Джона. Половинкин впервые понял смысл выражения «искры брызнули из глаз». В носу стало горячо, но боли Джон не почувствовал, только мир вокруг из цветного вдруг стал черно-белым. От сильного удара наушники слетели с головы девочки и смешно повисли на одном ухе Половинкина, соединив его с гонщицей цветными проводами.
…звезды по имени Солнце! —
хрипел из наушников энергичный голос.
И мы знаем, что так было всегда,
Что судьбою больше любим,
Кто живет по законам другим
И кому умирать молодым!
Гонщица опомнилась первой. Она озадаченно потерла ушибленный лоб, неторопливо сняла с уха Половинкина наушники и повесила себе на шею. Потом сделала круг, объезжая своего спасителя и изучая его изумленным взглядом. Мир в глазах Джона снова стал цветным. Он отметил, что у девочки яркие темно-коричневые глаза, большие и блестящие, как у героинь японских мультфильмов. И хотя короткая прическа с кислотными пятнами ей совсем не шла, эти яркие глаза, высокий лоб, бледная кожа и круглое лицо с припухшими по-детски губами делали ее внешность притягательной и коварно-сексуальной. Впечатление не портил даже слишком большой рот с отвисшей нижней губой, придававшей лицу вызывающе-презрительное выражение. Над губой открывался ряд чистых, но неровных зубов со скопившейся на них серебристой слюнкой. Лицо девочки было подвижным, непрестанно менявшим свое выражение. Из озадачено-сердитого оно стало насмешливым.
— Слышь, ты, ботаник, — нахально спросила она, — ты зачем у меня на дороге стоял? Тебе улицы мало?
Джон кивнул в ответ. Больше всего он боялся, что из носа сейчас потечет кровь. Так и случилось, но к тому времени девочка уже отъехала от него к Варе и Крекшину.
— Он полный тормоз или прикидывается? — спросила она.
— Ах ты, свинья на лыжах! — взорвалась Варвара. — Да если б не он, твои мозги висели бы на этом столбе! Если они у тебя вообще имеются.
— Ты это серьезно? — удивилась девочка. Она опять подъехала к Джону и внимательно осмотрела сначала его, потом фонарный столб. На всякий случай даже потрогала обоих…
— Ни фига себе сходила за хлебушком! — сказала она.
И, снова повеселев, хлопнула юношу по плечу.
— Спасибо тебе, друг, товарищ и брат! Ой, да у тебя кровь! Погнали к Белому дому! Там тебе окажут первую помощь. Скажем, что ты с ментами подрался.
— Давай кати отсюда! — грубо вмешалась Варя, расстегивая сумочку и доставая вату. — Езжай домой и оденься. Похоже, ты забыла это сделать сегодня утром.
— Запрокинь голову, — приказала Варя Джону, — и держи, пока кровь не остановится. Заражения бы не было. Мало ли где эта крашеная шляется…
Глаза девочки сузились, как у кошки, а прыщики на лбу побагровели.
— Между прочим, — важно сказала она, — не шляется, а помогает защитникам Белого дома.