Бои на реке Ланхэ
Метод постепенного наступления. – Расположение X корпуса и бой у Юшулина и Пьелина. – Расположение Восточного отряда. – Тхавуанский бой. – Заключение
Наше намерение перейти в наступление против армии Куроки отразилось в усилении войск на восточном фронте; в Восточном отряде, под начальством графа Келлера, собрались полностью 3‑я и 6‑я Восточно-Сибирские стрелковые дивизии; X корпус, бывший до того разбросанным в разных группах, собирался севернее на направлении Ляоян – Саймадзы.
Руководство нашими войсками на Восточном фронте находилось под сильным впечатлением неудачи, испытанной Восточным отрядом при попытке перейти в наступление 4 июля. Противник – одна (2‑я) японская дивизия – растянулся своими 12 батальонами на 16 верст. Мы собрали до 32 бтл.; 14 из них предназначались для непосредственного удара в центр – Уфангуанский перевал (Мотиенлинг). Японское расположение, конечно, было бы прорвано, если бы наступление было поведено отважно, с твердым решением – разбить неприятеля или погибнуть. Но тот же излишек осторожности, который привел нас к отступлению от Ташичао после полууспеха и который заставлял смотреть на всякое расположение войск только как на занятие передовой Ляоянской позиции, – заставил нас вместо решительного наступления предпринять только опыт наступательных действий; страх потери орудий привел к тому, что на 18 наступавших батальонов было придано только 4 конно-горных и 8 полевых орудий; не сочувствовавший наступлению ген.-м. Кашталинский, командовавший важнейшим участком, и эти 8 орудий отправил в тыл с рассветом. Японский кордон вполне отвечал задаче – отразить такую осторожную наступательную попытку.
Введение в бой сильной артиллерии – лучшее средство восстановить расшатанное неудачами превосходство в моральном отношении над противником; пушечные выстрелы своей артиллерии понятнее всего толкуют каждому его маневр; предоставление же пехоты собственным силам только подчеркивает отсутствие ясной идеи и уверенности в командовании, и подрывает моральные силы.
Потери в бою 4 июля, достигавшие 1500 чел., не окупались достижением какого-либо результата и подчеркивали нашу моральную неудачу: при несомненном превосходстве в силах мы отказались от поставленной задачи. Но к правильному выводу – о возможности успеха наступательной операции только при решительности в постановке целей и энергии в исполнении – опыт 4 июля нас не привел. Наоборот, считаясь с трудностями активных действий, было найдено необходимым ставить легче достижимые задачи: вместо того, чтобы задаваться ударом на живую силу противника, к чему всегда стремились все понимавшие природу войны полководцы, мы обратились к своего рода постепенной атаке на занимаемую противником местность.
Отступление от Ташичао заставило командующего армией отказаться от общего перехода в наступление на Восточном фронте. Командующий армией, только что прибывший в район сосредоточения X корпуса, немедленно поспешил в Хайчен, чтобы объединить действия южной группы. Наступление продолжал один X корпус, с целью вновь овладеть Сихеяном – узлом путей, который отряд ген.-м. Гершельмана очистил после упорного боя с японцами 6 июля; теперь его занимала 12‑я японская дивизия, удаленная на 1 переход от прочих сил Куроки.
Командующий армией рекомендовал постепенно занимать неприятельскую позицию; каждая новая атака должна была производиться ночью; овладев участком неприятельского расположения, не следовало преследовать противника, пока мы на нем не утвердимся.
Черт. № 15
X корпус с 15 июля начал это осторожное наступление ощупью. 18 июля оно было прервано общим переходом в наступление всей армии ген. Куроки, который имел время оценить угрожавшую его правофланговой дивизии опасность, и решил захватить инициативу. 12‑й дивизии, поддержанной 4 батальонами 2‑й дивизии и частью гвардейской резервной бригады, указано было отбросить Х-й корпус с Юшулинского перевала, на который он выдвинулся. Остальным силам 2‑й дивизии и гвардии было предписано атаковать в тот же день у Тхавуана части Восточного отряда.
Директрисой постепенного наступления X корпуса являлась колесная дорога Гудзяцзы – Лагоулин – Юшулин – Сихеян. Начало наступления было ознаменовано подъемами привязного аэростата, который на этой гористой местности не мог принести особенной пользы, но привлекал сюда внимание противника.
Авангард ген. – лейт. May выдвинулся по обе стороны р. Сихэ: Тамбовский полк уже 16 июля с боем занял ряд командующих сопок на правом берегу, к северо-востоку от Юшулина; Пензенский полк протянулся на юг, от Юшулина до Пьелина. Авангарду удалось выставить только 2 батареи (у Юшулина).
Одно фронтальное наступление против японцев, окопавшихся к западу от Сихеяна, не могло обещать успеха. Поэтому для движения войск X корпуса было избрано и направление на Пьелинский перевал, приводившее к охвату левого фланга 12‑й дивизии у Сихеяна, что прерывало связь ее с прочими частями армии Куроки. Быстрое и энергичное наступление в этом направлении разрезало неприятельское расположение и сулило достижение больших результатов; нерешительное же продвигание ставило войска на этом направлении между двух огней.
На перевал Пьелин к вечеру 17 июля сосредоточилась бригада ген.-м. Мартсона. Крайне пересеченная местность при отсутствии карт и наступившая ночь не дали возможности ген.-м. Мартсону произвести лично рекогносцировку позиции. Распоряжения пришлось отдавать со слов офицеров, видевших перевал днем.
Авангард ген. – лейт. May образовал левый, а бригада ген.-м. Мартсона – правый участки боевой части. Общий резерв (7 бтл., 69 ор., 5 с.) сосредоточился за левым участком, у Лагоулина. Фланги охранялись: правый – 12‑м Восточно-Сибирским полком, выдвинутым из Восточного отряда для связи к Хуанлигану, и левый – боковым отрядом ген.-м. Грекова (1 бтл., 7 сот.). Корпус в составе 22½ бтл. развернулся на протяжении до 11 верст, оттеснив охранение японцев и приблизившись на 2–3 версты к расположению японцев.
Согласно диспозиции начальника 12‑й японской дивизии, бригада Кигоши (6 бтл.) с 5 горными батареями направилась вдоль р. Сихэ для атаки Юшулинского перевала, бригада Шимамуры (5 бтл.) с 1 горной батареей направилась для атаки перевала Пьелин с фронта, а 4 батальона 2‑й дивизии ген.-м. Окасаки атаковали тот же перевал с правого фланга; 1 батальон 12‑й дивизии и 2 батальона гвард. резерв. бригады составляли общий резерв и наступали за правым флангом. Ночью боевой порядок японцев развернулся, и с рассветом по всей линии загорелся бой.
Несмотря на ту медленность, с которой развивалось наступательное движение X корпуса и которая имела в виду прочное закрепление захваченных участков местности, 18 июля мы оказались не готовыми к встрече японцев. Бригада ген.-м. Мартсона, устраивавшаяся ночью, еще не разобралась. Но и на левом фланге Тамбовский полк еще не устроился на сопках, которые занимал уже два дня. Войска думали о наступлении; решение оставаться несколько дней в занятом расположении стало известным войскам только вечером 17 июля. Кроме того, командир корпуса на все 17 июля оторвал от войск всех начальников отдельных частей и штабы дивизий, с которыми утром выезжал для осмотра позиций, а потом – совещался.
Черт. № 16
Расположение Тамбовского полка объясняется, по-видимому, отсутствием командира полка. Полк стоял биваком в ущелье, под высотами, намеченными для занятия полком. На эти высоты были выставлены только сторожевые заставы. Японцы находились на дистанции дальнего ружейного выстрела. В такой близости от противника обыкновенное сторожевое охранение, конечно, является недостаточным: необходимо выслать боевую часть и бивакировать на участках, удобных для обороны, и быть готовыми к ежеминутной атаке. Только солидные укрепления, обеспеченные надежными искусственными препятствиями, могут позволить несколько облегчить требования, предъявляемые к войскам при таком тесном соприкосновении с противником.
Бригада Кигоши развернулась на обоих берегах р. Сихэ. Один полк наступал на тамбовцев, другой – на левый фланг пензенцев.
Один японский батальон, «перейдя р. Сихэ, залег в мертвом пространстве, у подножия горы, на которой стояла не подозревавшая близости врага правофланговая застава, выставленная от 3‑го батальона Тамбовского полка. Другой батальон… развернулся правее и, наступая на высоте в северо-западном направлении, в 4½ часа ночи атаковал заснувшую и не охранявшуюся дозорами и секретами другую заставу тамбовцев. Овладев высотою, на которой была эта застава, и распространившись по ее гребню, японцы открыли ружейный огонь по биваку Тамбовского полка, находившемуся в 700–800 шагах от высоты, занятой японцами.
Полк, поднятый по тревоге, имея уже убитых и раненых, в том числе – смертельно раненого полкового священника… оказался в критическом положении»[7].
Из тяжелого положения полк вышел благодаря инициативе командира 2‑го батальона подполк. Липпомана, который собрал 2 роты своего батальона и 2 отходившие роты 3‑го батальона, и произвел энергичную контратаку.
Подполк. Липпоман был убит, но самопожертвование его и его рот дало возможность полку выиграть время, оправиться и занять позицию на высотах позади брошенного бивака.
Ослабленные числом и неудачей тамбовцы были в течение дня поддержаны 3½ батальонами; благодаря огню наших батарей, японцам не удалось прочно утвердиться на захваченных высотах; во втором часу дня наше положение настолько окрепло, что командир Тамбовского полка даже полагал возможным перейти в наступление. Две наши батареи удачно перестреливались с пятью японскими, прятавшимися в гаоляне.
Благодаря упорству тамбовцев и своевременно прибывшим подкреплениям успех японцев ограничился нанесением нам потерь и захватом походных кухонь и лагеря.
На Пьелинском перевале бой сложился для нас неблагоприятнее. Роты Брянского и Орловского полков в боевой части были перепутаны, так как Орловский полк пришел позже и усилил расположение брянцев. Особенно важное значение имела высокая сопка к северу от перевала; ее занимала полурота пензенцев, впредь до смены частями бригады ген.-м. Мартсона.