. Да я живу здесь. Местный я. Вот и паспорт у меня есть, с пропиской. Почему это мне валить?
Омоновец -1. Паспорт… И у тебя?Люба шарит в сумке.
Голованов . А это баба моя. Какой там паспорт…
Омоновец -2. Правда, баба…
Омоновец -3. Дуйте отседова, сейчас начальство приедет. Сидите дома и не высовывайтесь.
Голованов . Дык я на службу пришел, в Божий храм, почему это мне дуть?
Омоновец -2. Иди, иди. Там уже патруль стоит, все равно не впускают без пропусков. (Миролюбиво.) Начальство московское… Сам!
Голованов (свистит). Патриарх? (Омоновец многозначительно качает головой.) Президент?
Омоновец -4. Выше бери!Воют спецсирены, одновременно начинается колокольный звон. Омоновцы , топоча сапогами, убегают. Сирены громче, присоединяется церковное песнопение, радиошум.
Голованов что-то говорит Любе. Она его не слышит. Он кричит.
Голосов не слышно. На лицах их написаны радость и энтузиазм.
Люба шарит в пакете и достает еще одну бутылку. Они держат ее вдвоем. Обнимаются. Какофония достигает максимума.Занавес
Москва 1993–2001
Русское варенье Пьеса в трех действиях без антрактов
Действующие лица
Андрей Иванович Лепехин (дядя Дюдя), 67 лет, пенсионер, профессор математики.
Наталья Ивановна , его сестра, 60 лет.
Ростислав , 40 лет, старший сын Натальи Ивановны.
Варвара (Вава), 32 года, старшая дочь Натальи Ивановны.
Елена (Леля), 30 лет, средняя дочь Натальи Ивановны.
Лиза , 19 лет, младшая дочь Натальи Ивановны.
Алла , она же Евдокия Калугина, 39 лет, жена Ростислава.
Константин , 30 лет, муж Елены.
Мария Яковлевна (Маканя), 60 лет, сестра покойного мужа Натальи Ивановны, домоправительница и приживалка.
Семен Золотые руки , 40 лет, простой человек.
Действие происходит в 2002 году, в дачном академическом поселке. Теперь здесь живут Андрей Иванович, Наталья Ивановна и ее три дочери, а также муж средней дочери Константин. Дача получена в наследство от академика Ивана Лепехина, отца Натальи Ивановны и Андрея Ивановича. Ведет хозяйство Мария Яковлевна, сестра покойного мужа Натальи Ивановны. Наталья Ивановна исполняет большой заказ – перевод на английский язык многотомника современной русской писательницы Евдокии Калугиной, жены Ростислава.
У спектакля разнообразная и сложная звуковая партитура, которая в идеале доходит до симфонизма. Составляющие партитуры – треск пишущей машинки, на которой печатает Наталья Ивановна, компьютерная музыка, производимая Константином, а впоследствии, когда компьютер окончательно ломается, грохот ударной установки, подозрительный скрип раскладушки, временами доходящий до неприличия, мяуканье кошки, которая жаждет любви, вибрация отбойного молотка, дребезг разбиваемой посуды и прочие шумы домашнего обихода – спускаемой воды в туалете, падения предметов, колокольный звон из близлежащего монастыря, звонки телефонов – главным образом Лизиного мобильного – и, наконец, визг тормозов и рев бульдозеров. Естественно, все эти шумы не заглушают речи.
Свет в спектакле разнообразен: от обычного электрического освещения до света свечей и фонариков. В последней сцене возможен цветовой удар, как в современной дискотеке.
Действие первое Гостиная на старой запущенной даче. Несколько дверей, лестница в мезонин. Ночь. Детали не видны, но когда свет загорится, обнаружится запустение. От витражных окон террасы почти ничего не осталось – кое-где они забиты досками, кое-где заклеены пластиковой пленкой. Буфет. Стол. Книжный шкаф. Стол с компьютером. Пианино. Кресло-качалка. Швейная машинка – старинная. Время от времени раздается мяуканье неудовлетворенной кошки. На стене – портрет Чехова. Пока ничего этого не видно. Долгая темнота, в которой возникает Андрей Иванович в халате со свечой. Андрей Иванович похож скорее на пожилого киноактера – может быть, на Марчелло Мастрояни, – чем на профессора. Подходит к буфету, открывает дверцу, наливает из графина в рюмку. Раздается журчание спускаемой воды в уборной. Андрей Иванович замирает. Слышны чьи-то шаги.Андрей Иванович . Ваше здоровье, Андрей Иваныч! (Торопливо выпивает. Распахнутая дверца буфета отваливается, падает, разбивая графин.) Черт подери!
Входит Наталья Ивановна , в халате, со свечой.
Наталья Ивановна . Дюдя! Что ты разбил?
Андрей Иванович . Да чертова эта дверка! Опять отвалилась! Надо позвать в конце концов человека…
Наталья Ивановна (поднимает большой осколок). Ой! Папин графинчик! Дюдя! Это был последний папин графин! Разбился…
Андрей Иванович . Наток, ну что же теперь делать? Ну, разбился… Прости… Опять почему-то нет электричества… Надо позвать электрика…
Наталья Ивановна . Не надо по ночам пить водку…
Андрей Иванович . Ну вот, уже и водка виновата… Ты пригласи этого вашего Семена Золотые руки, пусть починит…
Наталья Ивановна (садится, закрыв лицо руками). Почему я? Почему обо всем должна я? Господи, если бы ты знал, как я устала. Всю жизнь я работаю, как ломовая лошадь. Не покладая рук. С семнадцати лет, без единого дня отдыха… Бедный графинчик…
Андрей Иванович . Наток, ну не расстраивайся… Черт с ним, с этим графином…
Наталья Ивановна . Да при чем тут графин! Жизнь пропала! Лучшие годы!
Андрей Иванович . Ну что ты так убиваешься… Давай лучше по рюмочке, а? Поищем… Где-нибудь есть… рюмочка…
Наталья Ивановна (разглядывает осколок). Нет, не папин, это еще дедушкин графинчик. Почему надо по ночам пить эти твои рюмочки? С утра до ночи не отхожу от пишущей машинки… Пропускаю через себя, через свою душу это мочало…
Андрей Иванович . Видишь, кому что… А моя душа просит рюмочки… Не стакана даже…Андрей Иванович нагибается, чтобы поднять осколки графина.
Наталья Ивановна . Осторожно! Стекло! Не трогай, ради Бога! Ты порежешься. Завтра дадут электричество, и девочки все соберут.
Андрей Иванович . Ой! (Облизывает палец.)
Наталья Ивановна . Ну вот, порезался! Что я говорила! У меня бессонница. У меня давление… Господи, как я устала! Уже три часа ночи. Я не могу заснуть. Ночь пропала… Все пропало. Молодость пропала!
Андрей Иванович (сосет палец). Если ты так будешь ныть, то и старость пропадет…Наталья Ивановна направляется к столу.
Андрей Иванович . Осторожно! Доска! Наталья Ивановна делает зигзаг, обходя опасное место. Наталья Ивановна . Здесь же всегда стоял перевернутый стул. Кто его убрал?
Садится. Опускает лицо в ладони. Андрей Иванович подходит к ней, гладит по плечу.
Андрей Иванович . Наток! Не надо… Ты наша крепость. На тебе все держится. Возьми себя в руки. Наталья Ивановна . Прости, Дюдя! Минута слабости… Но ты ведь старший… Старший брат. Кому еще я могу пожаловаться? Подумай, еще недавно мы были дети, бегали в саду. Качались на качелях. Помнишь, ты меня раскачал так, что качели «солнышко» сделали…
Раздается ритмичный скрип раскладушки и стоны.
Андрей Иванович . Конечно, помню. На них потом еще твои дети качались.
Наталья Ивановна . Слева от дома стояли. Во время войны левую часть дома разрушило. Прямое попадание. А правая сохранилась. Все соседи говорили, что надо все снести и заново строить. А отец сказал твердо: «Нет – все, что сохранилось, будем и дальше сохранять. Этот дом моим отцом построен, и не мне его сносить».
Андрей Иванович . Неужели ты помнишь?
Наталья Ивановна . Мама рассказывала. Весь академический поселок тогда заново строился, даже те, у кого дома уцелели… Пленные немцы строили. А отец не захотел…
Андрей Иванович . Да-да, точно. Он все тогда восстановил – и оранжерею, и теплицу…
Наталья Ивановна . Папа был святой человек. В своем роде… Графинчика жалко.
Андрей Иванович . Ну, опять… Пошло-поехало…Скрип раскладушки затихает, раздаются шаги, потом рев воды в уборной. Снова шаги.
Наталья Ивановна . Ладно, друг мой. Попробую заснуть. Ты осколки не собирай. Поставь там стул, чтобы никто в темноте не наступил. А то Лизик постоянно босиком…
Наталья Ивановна целует брата, уходит. Он осторожно шарит в глубине буфета, находит, раздается бульканье. Андрей Иванович тихонько выпивает. Потом переворачивает стул и ставит его вверх ножками около буфета. Неожиданно включается электричество. Дом ярко освещается.
Андрей Иванович . Здрасьте! Среди ночи свет дали. Меня как будто покачивает…
Из уборной выходит Мария Яковлевнав шали поверх халата.
Мария Яковлевна . Доброе утро, Андрей Иванович. Кажется, опять засор… Что-то вода плохо сходит. Хорошо хоть электричество дали…
Андрей Иванович . Доброе утро, Мария Яковлевна… Хотя я еще не ложился. Так что у меня скорее вечер. Я здесь графинчик раскокал. Скажите, пожалуйста, девочкам, чтобы они осколки с полу подобрали.
Мария Яковлевна . Лизочка обещала привезти сотню яиц. И представьте, ни Лизочки, ни яиц.
Андрей Иванович . Зачем вам сотня?
Мария Яковлевна . Как зачем? Пасха! Куличи печь…
Андрей Иванович (вздыхает). Недавно Рождество было, а уже Пасха…Мария Яковлевна берет веник, собирает осколки и метет. Слышно, как подъехала машина. Андрей Иванович смотрит в темное окно.
Мария Яковлевна . А мелкие без очков не собрать. Где мои очки?
Андрей Иванович . Лизкина «Ока»! Приехала!
Мария Яковлевна . Какой-то кошмар! Девочке девятнадцать лет, разъезжает на машине, одна, среди ночи. Какая-то безумная жизнь… Был бы жив брат Николай, ни за что не допустил бы…