Фронт 2-й армии.
10—11 августа бой 15-го армейского корпуса с германским 20-м армейским корпусом у Орлау – Франкенау окончился поражением немцев. Разгром германского заслона (группа генерала О. фон Шольца – 3,5 пехотных дивизии, костяк которых и составлял 20-й армейский корпус) на юге Восточной Пруссии создал предпосылки для успешного наступления армии А. В. Самсонова. По форме сражение у Орлау – Франкенау – оперативный прорыв. Этот бой стал вторым крупным успехом русских армий в Восточной Пруссии после Гумбиннена. Отбросив войска 20-го корпуса к северу, 2-я армия открыла себе путь вперед. К сожалению, дальнейшие ошибки и неумение ее командования объективно оценить оперативную обстановку не позволили развить достигнутый успех.
Штаб 2-й армии, находясь в мест. Остроленка, к 11 августа оторвался от войск на 5 переходов, что чрезвычайно осложнило управление войсками (особенно при нехватке технических средств связи). К тому же остановка 1-й армии наряду с уклонением 2-й армии на 60–70 км западнее для более глубокого охвата противника привели к тому, что 2-я армия, наступая на фронт Алленштейн – Остероде, оказалась в трех оперативных группировках, растянутых на 100-км фронте.
На обоих флангах оперативного объединения были созданы обеспечивающие группы (на правом фланге в составе 6-го армейского корпуса и 4-й кавалерийской дивизии, оторванных от других корпусов на 50 км; на левом фланге – 1-й армейский корпус, превращенный в заслон у г. Сольдау, и 15-я и 6-я кавалерийские дивизии).
В центре армии наступала ударная группа из 13-го и 15-го армейских корпусов и 2-й пехотной дивизии 23-го армейского корпуса.
Фактически около половины сил 2-й армии было задействовано на обеспечение операции, действуя пассивно. Массированного, таранного удара по противнику организовать не удалось.
Начиная с 13 августа (после перегруппировки), осуществлялась реализация замысла генерал-лейтенанта Э. фон Людендорфа – нового начальника штаба германской 8-й армии. Оставив заслон против остановившейся 1-й армии, немцы (пользуясь развитой ж/д сетью и оперативной подвижностью) все силы сосредоточили против 2-й, решив поймать в «мешок» ее центральные корпуса. Фланговые корпуса (1-й и 6-й армейские) в боях 13–16 августа были сбиты со своих позиций и отошли, что дало возможность противнику окружить центральные корпуса 2-й армии.
В итоге, германцы смогли спокойно приступить к окружению центральной группировки самсоновской армии – и с 15 августа около 13 германских дивизий действовали против 5 русских, личный состав которых к тому же был утомленным и голодным.
Следует отметить огромное значение (особенно при осуществлении операции на окружение) знания немцами из перехваченных радиограмм оперативных документов штаба русской армии с диспозицией ее войск и постановкой им боевых задач.
Несмотря на неблагоприятные оперативно-тактические факторы, в ряде боев русские войска центральной группы нанесли поражение немцам (Ваплиц – Мюлей) и заняли 14 августа г. Алленштейн (вновь потерпел поражение германский 20-й армейский корпус и была почти уничтожена его 41-я пехотная дивизия; кроме того, потерпела поражение ландверная дивизия Гольца).
Но ударная группа сама все глубже входила в «котел». Слишком поздно поступившее распоряжение на отход привело к плачевным результатам. 16–18 августа – попытки пробиться из окружения и гибель русских 13-го и 15-го армейских корпусов.
Не было принято мер ни по организации единого руководства окруженными войсками для организации прорыва, ни действенной помощи извне.
2-я армия была немцами нейтрализована, и они переключили внимание на войска 1 – й. Немцы развернули против нее более сильную по численности группировку (6 армейских корпусов против 4,5), превосходившую русских в артиллерии (1146 орудий против 724). Германцы решили, обойдя левый фланг русских с юга и отбрасывая их к нижнему течению Немана, разгромить 1-ю армию. Пользуясь тем, что русская 10-я армия доформировалась, а 2-я приводила себя в порядок после самсоновской катастрофы, командующий германской 8-й армией П. Гинденбург 25–31 августа провел Первое сражение у Мазурских озер. Для русской 1-й армии сражение носило оборонительный характер.
Нерешительные действия обходящей группы немцев особых результатов не принесли. Ф. Храмов отмечал: «Одной дивизией (1-й) атаковал русских… в районе Аряс; со значительными потерями лишь к исходу дня 8 сентября (нового стиля. – А.О.) немцы овладели этим пунктом… 17-й армейский корпус, завершив в этот день подход к русской позиции, безрезультатно провел в районе Круглянкен (южнее Куттен) несколько атак, которые были все отбиты частями доблестной 43-й пехотной дивизии, несмотря на четверное превосходство сил германцев»[32].
Германский 17-й армейский корпус встретил упорное сопротивление русских частей и с большими потерями овладел русскими позициями у Круглянкена, в то время как 20-й армейский корпус пассивно топтался на месте (его робкая попытка продвинуться была отбита огнем русской артиллерии), а Гвардейский резервный корпус, также встретив сильное сопротивление русской артиллерии, понес серьезные потери и приостановил наступление.
Теперь оперативно-стратегическая обстановка на Русском фронте требовала от войск Северо-Западного фронта сковать германские силы в Восточной Пруссии, лишив их возможности оказать влияние на ход событий в Галиции.
Бои, шедшие с переменным успехом (так, 29 августа русский 20-й армейский корпус вновь занял г. Гольдап) привели к вытеснению армии П.-Г. К. Ренненкампфа из Восточной Пруссии.
В итоге, к началу сентября 1914 г. противоборствующие стороны возвратились в первоначальное положение.
Оперативно Восточно-Прусская операция была русскими войсками проиграна. Они не смогли занять Восточную Пруссию, уничтожить 8-ю армию. Германцы смогли сохранить Восточно-Прусский плацдарм как базу последующих операций. Но стратегически это одна из самых успешных коалиционных операций Антанты.
Оценивая оперативное искусство русской армии в этой операции необходимо отметить, что хотя немцы потерпели ряд поражений в отдельных боях, но выиграли операцию в целом. Тактические успехи русских войск, к сожалению, не были преобразованы в оперативную победу. И в этом повинны армейские и фронтовое командования.
В этой операции «На полях Восточной Пруссии в кровопролитных боях проверялись военная доктрина и боевая выучка двух наиболее сильных противников. Русские войска по уровню своей тактической подготовки ни в какой степени не уступали германцам… нанеся германцам ряд тяжелых поражений. 19 августа (здесь и далее в цитате нового стиля. – А.О.) 25 и 29-я пехотные дивизии русских разгромили левый фланг 1-го германского корпуса <…>; 20 августа под Гумбинненом были разбиты 1-й и 17-й армейские корпуса; в период августовского сражения армии Самсонова русские разбили 6-ю и 70-ю ландверные бригады у Гросс-Бессау и Мюлена, ландверную дивизию Гольца и 3-ю резервную дивизию у Гогенштейна, 41-ю пехотную дивизию у Ваплица, 37-ю пехотную дивизию у Лана, Орлау, Франкенау; наконец, они нанесли поражение 2-й пехотной дивизии под Уздау… Только по вине русского высшего командования, с одной стороны, слепо шедшего на поводу у французского генерального штаба, а с другой, – не сумевшего организовать согласованные действия двух армий, операция завершилась частным поражением 2-й и отходом 1-й русских армий»[33].
Русское командование не смогло реализовать ряд благоприятных оперативных возможностей. Например, если после поражения 8-й германской армии под Гумбинненом русская 1-я армия продолжала преследование, а не топталась на месте, исход операции был бы совершенно иной.
Вместе с тем, следует отметить, что с оперативной точки зрения операция на охват, а тем более на окружение германской 8-й армии со стороны 1-й и 2-й армий Северо-Западного фронта не могла иметь успех как в силу особенностей ТВД, так и вследствие несогласованности действий русских армий. Напротив, немцы славились своим умением проводить операции подобного типа как раз вследствие образцово налаженного взаимодействия сил и средств.
Главные причины оперативного поражения русских армий в Восточной Пруссии в августе 1914 г. сводились к следующему.
1. Отсутствие должного управления со стороны командования фронтом. Я– Г. Жилинский не владел обстановкой, его деятельность выразилась исключительно в издании директив (понукающего характера для 2-й армии). Н. Н. Головин так его охарактеризовал: «Генерал Я. Г. Жилинский представлял собою тип высшего военно-бюрократического деятеля, ставившего форму выше существа и исполнение желаний начальства выше пользы дела»[34]. Солидарен с ним и Ф. Храмов, отмечая, что «Командование Северо-Западного фронта и армий в этой операции проявило свою слабую оперативную подготовленность и недостаточное умение управлять крупными войсковыми массами на театре войны. Эти слабые стороны командования еще более усугублялись неподготовленностью театра военных действий и большими трудностями материального обеспечения войск»[35].
Справедливости ради стоит отметить, что многие «грехи» высшего командования были свойственны и нашим союзникам по Антанте.
А. В. Самсонов фактически реализовывал не замысел фронтового командования, а собственную модификацию общего плана. У исполнительного же П.-Г. К– Ренненкамп-фа было туго с инициативой – важнейшим достоинством военачальника на войне.
Вместе с тем к смягчающим обстоятельствам относится то, что действовать пришлось в тяжелых условиях начала небывалой войны. А. А. Свечин писал: «Громадное искусство требовалось от вождей нашего северного фронта, которые шли на 3 германских корпуса, могущих внезапно обратиться в 14 корпусов (возможная переброска войск противника из Франции после разгрома последней. –