Вторая ключевая проблема – развитие тактического прорыва в оперативный – так и не была решена в ходе операций мировой войны. Отсутствие необходимых мобильных резервов было главным препятствием для этого.
На эволюцию оперативного искусства в годы мировой войны наложили свой отпечаток объективные реалии боевого противостояния. Война показала, сколько проблем и недочетов в армиях воюющих государств имелось в сфере деятельности войск и управления этой деятельностью.
К началу войны оперативное искусство воспринималось как цепь боевых усилий, сплошных по фронту, единых по глубине и объединенных общим замыслом разгрома противника или противодействия ему. Оперативное искусство было призвано объединить тактические усилия войск (в пространстве и времени) в единую систему усилий армии или фронта. И квалифицирующим признаком оперативного искусства стал оперативный маневр.
«Генеральное сражение» XIX века исчезло.
Операция распалась на ряд крупных и мелких боев, разбросанных на широком пространстве, разрослась по фронту и в глубину. Изменились способы ведения боевых действий, в операциях участвует огромное количество войск – обе стороны операции вводят в дело все новые дивизии, численность которых иногда даже превосходит силы, которые операцию начали.
Операция длится не часами (как раньше), а днями и неделями. Например, в ходе Галицийской битвы Люблин-Холмская операция 4-й и 5-й русских армий с левофланговыми австрийским армиями шла непрерывно с 10 по 17 августа – т. е. неделю; Лодзинское сражение продолжалось 6 недель и т. д.
Значительно выросли плотности применяемых войсками технических средств – например, в Галицийской битве они составили 6–7 орудий, а в период Брусиловского прорыва (в 8-й армии) – 20 орудий на километр фронта.
Вместе с тем оперативная подвижность войск была невысокой – средний темп суточного продвижения во время Первой мировой войны ни в одной операции не превышал
18 км. Так, 11-я армия А. фон Макензена, эксплуатируя результаты Горлицкого прорыва, 100-км расстояние от Горлицы до р. Сан преодолевала две недели, т. е. по 7–8 км в сутки. После этого противнику понадобилась двухнедельная пауза для подтягивания тылов и восстановления дорог.
Фактор времени приобрел важнейшее оперативное значение. «Упущенный момент не вернется вовеки» – отмечал Наполеон Бонапарт. А Петр Великий говорил, что потеря времени «смерти безвозвратной подобна».
Учет временного фактора приносил полководцу победу, а его игнорирование – поражение.
Так, к вечеру 7 августа 1914 г. оперативная обстановка под Гумбинненом сложилась для 1-й русской армии на ее правом фланге весьма неблагоприятно, и начальник штаба и генерал-квартирмейстер убеждали командующего армией отдать приказ об отходе, т. к. промедление может погубить армию. Но П.-Г. К– Ренненкампф, несмотря на свои недостатки, имевший довольно большой боевой опыт, ответил: «теперь все дело в том, кто кого перетерпит; я Притвицу (М. Притвиц – командующий германской 8-й армией. – А.О.) не уступлю». И он оказался прав – с наступлением ночи командующий 8-й армией отдал своим войскам приказ об отходе за Вислу.
А 10 ноября 1914 г. в период Лодзинской операции, двигавшийся на выручку окруженной германцами русской 2-й армии сводный корпус 1-й русской армии вошел в соприкосновение с частями русского 1-го армейского корпуса. И 5 германских дивизий оказались в окружении, будучи отрезаны частями Сводного корпуса и 6-й сибирской стрелковой дивизии. Германцы решили в ночь на 11 ноября пробиваться из окружения через позиции 6-й Сибирской стрелковой дивизии. Целый день шел упорный бой на линии ж/д Лодзь – Колюшки. Штаб Сводного корпуса рассылал распоряжения в свои 43-ю и 63-ю пехотные дивизии, настаивая на оказании поддержки изнемогающему соседу слева – сибирякам. Командование пехотных дивизий отнеслось к фактору времени очень халатно – командир 43-й пехотной дивизии отправился в Лодзь, где ужинал в этот вечер в ресторане (его соединение не сдвинулось с места), а 63-я пехотная дивизия вместо немедленного удара по противнику всеми силами отложила атаку до пяти часов утра (немцы успели проскочить к Брезинам, и удар пришелся по пустому месту). Германцы, разгромив брошенную соседями 6-ю сибирскую стрелковую дивизию, благополучно и с трофеями вышли из кольца – благодаря отсутствию у соседей чувства взаимной выручки и упущенному оперативному времени.
В период Второй Августовской операции 20-й армейский корпус русской 10-й армии за 7 дней прошел свыше 100 км, но в силу того, что командование корпуса потеряло ночь с 27-го на 28 января и весь день 28 января, 1-е, 3-е и 4-е февраля, в итоге оказался в «котле» и погиб.
Большое значение для оперативного искусства имели меры по обеспечению скрытности и связанные с ними демонстрационные меры – образцовыми являются мероприятия при организации в Одессе 7-й армии в октябре 1915 г. и перед майским прорывом Юго-Западного фронта в 1916 г.
В октябре 1915 г. 2-й и 16-й армейские, 5-й Кавказский армейский корпуса и 3-я Туркестанская стрелковая бригада были переброшены с фронта в Одесский военный округ для укомплектования личным и конским составом и получения интендантского, артиллерийского и инженерного имущества перед перспективной десантной операцией.
Такую крупную операцию невозможно было скрыть – и все мероприятия командования сводились к тому, чтобы действительные намерения сделались известными возможно позже, для того чтобы у противника не оставалось достаточно времени для противодействия. Меры были следующими:
1. Подробных маршрутов с указанием пунктов высадок войскам, отправлявшимся с фронта в Одесский округ, не выдавалось; коменданты станций и кондуктора имели расписания лишь от станции отправления до ближайших узловых станций; пункт высадки становился известным лишь в Киеве.
2. Цель сосредоточения корпусов была сообщена лишь корпусным командирам уже после высадки с железной дороги. До обсуждения деталей операции с командирами корпусов с них было взято обещание хранить все решения в тайне, как можно дольше не посвящая в них даже начальников корпусных штабов.
3. Когда пришлось приступить к пробным посадкам на транспорты, цель этих посадок носила учебный характер, публика не допускалась в районы погрузки.
4. Когда корпуса начали перевозиться на Юго-Западный фронт, в войсковых частях распускался слух, что морской десант заменен переброской по железным дорогам через Румынию. Каждому начальнику воинского эшелона выдавался запечатанный конверт с надписью вскрыть его по прибытии на ближайшую узловую станцию, а после вскрытия конверта в нем оказывался второй конверт с такой же надписью – и т. д. Наконец, в период отправления частей из Одессы на фронт было прекращено пассажирское движение из пределов округа внутрь России.
Демонстрации заключались в том, что погрузка на транспорты продолжалась чуть ли не до последнего дня переброски войск по железной дороге, а войскам были выданы погрузочные разнарядки.
Перед операцией 1916 г. были предусмотрены следующие меры обеспечения скрытности:
1) Командующие армиями были предупреждены о операции лишь за 7 дней до ее начала (считая 3–4 дня на перегруппировку);
2) План операции, разработанный командованием Юго-Западного фронта, хранился в абсолютной тайне – даже начальник снабжений фронта не был посвящен в дело (вследствие излишней болтливости некоторых лиц из состава его управления).
3) На армейские перегруппировки отводилось лишь 3 дня.
4) Войска, выдвигавшиеся на усиление, не выводились на передовую, оставаясь в глубоких резервах, – для ознакомления с местностью к линии фронта отправлялись только командиры и разведчики.
5) Солдатские и офицерские отпуска были прекращены лишь за неделю до начала наступления.
Демонстрации заключались в следующем.
1) Главнокомандующий армиями фронта, решив атаковать всем фронтом в один день, указал в директиве, что каждая армия ведет самостоятельную атаку и никакого подразделения на главную и вспомогательные атаки не намечалось.
2) Подготовительные инженерные работы предписывалось вести не только перед районами атаки, но и по всему фронту каждой армии. Таким же образом должны были осуществляться пехотная и воздушная разведки.
3) Для контроля тактической и инженерной подготовки к атаке на фронт одной армии был командирован начальник инженеров, на фронт другой – генерал-квартирмейстер, а на фронт двух остальных – начальник штаба фронта. Сам главнокомандующий пожелал также лично объехать одну армию: разумеется, его особенно интересовало положение дел в 8-й армии, наносящей главный удар, но он туда не поехал, чтобы этим выбором не намекнуть противнику на важнейший участок наступления – в 8-ю армию был командирован начальник штаба, в то время как А. А. Брусилов поехал в 9-ю армию.
Важнейшее оперативное значение во время мировой войны на Русском фронте приобрел климатический фактор. Две боевых операции, начатые в зимнюю стужу, были во многом сорваны именно вследствие погодных условий. Это – наступление турок в декабре 1914 г. на Сарыкамыш и наступление русской 12-й армии в декабре 1916 г. – январе 1917 г. на Митаву. В качестве примеров успешного действия войск в данной обстановке, можно назвать наступление германских войск во время Второй Августовской операции 1915 г. и наступление русских войск в Карпатской операции 1915 г. и Эрзерумской операции 1916 г.
Оттепель, особенно после морозов, также может значительно повлиять на изменение оперативной обстановки – так, в феврале 1915 г. замерзшая долина р. Бобр, обычно непроходимая, в период Второй Августовской операции вызвала опасения в Ставке за операционное направление между крепостями Осовец и Гродно. Кд. Соколки 4–6 февраля были спешно переброшены части 2-го армейского корпуса. Корпус мог оказать поддержку войскам преследуемой германцами русской 10-й армии. Но внезапно наступившая оттепель вернула Бобру его обычные свойства – и корпус начал выдвигаться более длинным маршрутом. В итоге утром 8 февраля 20-й армейский корпус 10-й армии (будучи окружен), был разгромлен превосходящими силами германцев – поддержки извне он не получил.