III. Тактика русской армии
Тактика – это также элемент военного искусства, включающий в себя как теорию, так и практику подготовки и ведения боя подразделениями, частями и соединениями всех родов войск. Тактика играет подчиненную роль по отношению к стратегии и оперативному искусству – она действует в их интересах для достижения целей, которые они ей определяют. Тактика исследует сущность боя и его закономерности, способы организации и ведения боя в различных условиях, боевые свойства и возможности подразделений, частей и соединений. Существует общая тактика и тактика родов войск и специальных войск.
Большое влияние на тактику русской армии к началу Первой мировой войны оказали военные реформы 1905–1912 гг. В этот период были введены новые программы для военных училищ и приняты новые уставы (1909–1912 гг.), учитывающие как опыт зарубежных армий, так и, особенно, итоги Русско-японской войны 1904–1905 гг.
В предвоенный период офицерский состав проводил занятия по тактике, готовились доклады по военной тематике, осуществлялись военные игры. Важнейшим изъяном была квалификация высшего командного состава (в общем характерная для всех европейских армий), но в России усугублявшаяся существованием устаревшей цензовой системы. Наиболее слабой стороной русской армии было отсутствие единства взглядов высшего командного состава на боевую подготовку войск в мирное время и осознания общности цели действий в военное время. В то время как офицерский корпус вышел на мировую войну тактически грамотным, у высшего командного состава русской армии (за редким исключением) отсутствовали определенные тактические взгляды, зачастую встречались и устаревшие воззрения.
В ходе Первой мировой войны – вооруженного конфликта нового поколения – элементы общей тактики и тактики родов войск развивались и совершенствовались.
Стрелковый бой
Стрелковый бой в условиях боевых действий XX века (носящих, прежде всего, огневой характер) имел ключевое значение для всех родов войск. До войны в деле обучения пехоты особый упор делался на огневую подготовку частей, подразделений и отдельных военнослужащих (например, командующий Петербургским военным округом и войсками гвардии великий князь Николай Николаевич отрешал от должности командира полка, не получившего «отлично» по результатам стрельб его части). Это привело к тому, что русская пехота мирного времени великолепно стреляла (иллюстрацией служат бои 1914 г.). В разработке теории стрельбы много сделали преподаватели Офицерской стрелковой школы, сформировавшие собственную концепцию стрельбы из винтовок и пулеметов.
В 1914 г. появилось Наставление для стрельбы из винтовок, карабинов и револьверов. Оно было основано на том, что: 1) поражение неприятеля в бою достигается сочетанием ружейного и пулеметного огня и 2) огонь должен быть действительным, т. е. наносить противнику в кратчайший срок возможно большие потери. Действительность огня достигалась: а) умелым управлением стрельбой части со стороны командиров; б) искусным и толковым огнем стрелков; в) умелым использованием местности; г) наблюдением за полем боя и результатами стрельб; д) дисциплиной огня.
Особое внимание в Наставлении уделялось самостоятельным действиям стрелка – при «одиночной самостоятельной стрельбе каждый стрелок сам определяет расстояние до цели, ставит прицел и избирает точку прицеливания; в зависимости от обстановки боя выбирает удобный момент для начала стрельбы и открывает огонь, если это не было воспрещено начальником»[70]. Стрелок должен стрелять «метко и быстро», а скорость огня «в случае самостоятельного обстреливания цели, рядовой должен сообразовывать с данной ему задачею с общими условиями боя. Огонь должен достигать наибольшей скорости, доступной каждому бойцу: а) при наступлении – перед ударом в штыки, б) при обороне – когда противник движется в штыки, или перед переходом от обороны к наступлению, в) при встрече атаки конницы и г) при всех случаях внезапного близкого столкновения с противником»[71].
Солдат обучали стрельбе на все дистанции – до 1,4 тыс. шагов включительно. Это было оправдано тем, что: «Остроконечная пуля, при попадании с прямого полета, обладает таким пробивным действием, что на предельных расстояниях (около 5000 шагов) может наносить смертельные ранения»[72].
Рассматривая вопрос обучения стрельбе в составе воинской части, Наставление отмечает, что общее руководство ведением огня в бою принадлежит командиру роты (эскадрона, сотни), но влияние на этот процесс может оказывать командир батальона или начальник боевого участка. Непосредственно управляет огнем бойцов в бою командир взвода. Рядовой «должен вести огонь толково и искусно, соблюдая при этом дисциплину огня»[73].
Наилучшее поражение неприятеля «достигается сочетанием фронтального огня по каждой обстреливаемой цели с фланговым или, по крайней мере, с косым огнем, чтобы взять цель в перекрестный огонь»[74].
Различались следующие виды огня: самостоятельный и в составе части (под управлением начальника); одиночный (редкий и частый) и залпами.
Уделялось внимание стрельбе по скрытым и движущимся целям, с закрытых позиций, ночью. Особое место отводилось преследованию огнем и обстреливанию летательных аппаратов (как самолетов, так и дирижаблей).
В любое время года проводились учебные стрельбы, причем систематически устраивались стрелковые состязания и смотры с выдачей призов и знаков отличий за отличные результаты – как отдельным стрелкам, так и воинским частям. Все было подчинено главной цели – чтобы огонь стрелка был как можно более губителен: «действительность огня в бою измеряется количеством потерь, нанесенных противнику. Поэтому действительною стрельбою будет такая стрельба, при которой в кратчайшее время выведено из строя противника наибольшее число людей»[75].
В итоге, кадровый русский солдат одним – двумя выстрелами мог поразить любую цель на расстоянии до шестисот шагов. Все это дало практические результаты. Участники Галицийской битвы отмечали, например, высокую плотность огня и меткость стрельбы кадровой русской пехоты. По словам очевидцев, удельный вес офицеров среди сдавшихся австрийцев был низок – «все они были выбиты нашими стрелками»[76]. Фронтовик позднее вспоминал о боях в Восточной Пруссии в сентябре 1914 г.: «Каждый… выцеливал с увлечением, благодаря чему огонь был весьма действителен… Вдруг кто-то закричал: «Немцы поднялись»… все инстинктивно схватились за винтовки… Мы преследовали их частым огнем, невзирая на рвущуюся шрапнель»[77].
С учетом реалий войны в 1916 г. Наставление было доработано. Например, были удалены и. и. 70–72 (о точках прицеливания дальше и ближе 600 шагов), изменены и. 76 (установлено правило о том, что при стрельбе до 800 шагов точка прицеливания избирается самим стрелком), пи. 112 и 114 (о стрельбе по приближающейся и удаляющейся цели, о преследовании огнем), и. и. 156–157 (о точности огня), скорректированы нормы об обучении стрельбе, прицеливании и т. д.
Особое место в современном огневом бою принадлежало такому могучему и новейшему огневому средству как пулемет. Ценность этого оружия заключалась в том, что пулемет на сравнительно узком фронте в наикратчайшее время мог развить сильнейший сосредоточенный и меткий огонь, оказывая моральное воздействие на противника и нанося его живой силе значительные потери. Строевой устав пулеметных команд пехоты совершенно справедливо отмечал: «Благодаря своей подвижности и силе огня, пулеметы являются весьма ценным средством для изменения хода огневого боя как на фронте, так и в особенности на флангах, достигающим при умелом пользовании решительных результатов. Моральное впечатление от действия пулеметного огня, вследствие наносимых им в короткое время массовых потерь, весьма сильно и еще более возрастает в случаях внезапного открытия огня»[78].
В 1914 г. русский пехотный полк имел пулеметную команду, оснащенную 8-ю станковыми пулеметами, что соответствовало общеевропейской тенденции. Русский станковый пулемет системы Максима имел большую скорострельность (около 600 выстрелов в минуту) и пробивную способность (его пуля выводит из строя двух стоящих в затылок людей на дистанции 3200 шагов, а на дистанции 4500 шагов – наносит смертельное ранение и пробивает однодюймовую доску).
В 1912 г. появилось (а в 1916 г. было доработано) Наставление для обучения стрельбе из пулемета, также являвшееся для своего времени передовым. Этот документ совершенно справедливо называл пулеметный огонь «могущественным боевым средством»[79], эффективным как в наступлении, так и в обороне. Для наибольшей эффективности пулеметного огня требовалось: 1) чтобы выбор целей и применение огня отвечали боевой обстановке и 2) пулеметный огонь должен быть действительным – т. е. наносить цели в кратчайший срок наибольшее поражение.
Надлежащее управление пулеметным огнем в бою – залог тактического успеха. Наставление знало различные виды пулеметного огня (огонь на пристрелку и стрельбу на поражение; стрельбу с рассеиванием и без рассеивания; стрельбу по открытым и закрытым целям). Наблюдение за результативностью пулеметного огня гарантировало его эффективность.
Особое внимание уделялось тактике действий пулеметных подразделений – с открытых и закрытых позиций, по площадям и на поражение, ночью, с различных дистанций, с маневрированием. Большое значение имело массирование пулеметного огня.
Проводились состязания пулеметчиков, отличные пулеметчики (наводчики, глазомергцики) награждались и всячески поощрялись. Пулеметные команды (особенно сохранившие кадровый состав) – элита русской пехоты в годы Первой мировой войны.