В 1915–1918 гг. на Французском и Русском фронтах наметились следующие пути, по которым шли противники в целях преодоления позиционного тупика:
1. Необходимость выиграть оперативное время на стадии тактического прорыва. Помимо очевидного темпового опережения противника, быстрое преодоление оборонительной полосы приводило к более щадящим разрушениям местности. По данному пути пошли германцы. Они разработали систему методов обеспечения тактической внезапности, создали систему уточненной стрельбы без предварительной пристрелки. Германцы впервые осуществили химическую атаку (главная задача, стоявшая перед новым оружием, – захват первой линии обороны противника не разрушенной), а в дальнейшем лидировали в использовании дымовых и химических боеприпасов. Ярким воплощением этой концепции была т. и. «гутьеровская» тактика, примененная германцами под Ригой в августе – сентябре 1917 г. и во Франции в марте – июле 1918 г.
В рамках концепции борьбы за выигрыш оперативного времени необходимо назвать имя генерала от инфантерии Р. Д. Радко-Дмитриева. Разработанный им метод прорыва позиционного фронта заключался во внезапной атаке тщательно разведанной позиции противника при жестком учете фактора времени и расчете необходимых резервов. На пассивных участках армии или фронта внимание противника сковывалось демонстрационными действиями. Метод был блестяще применен его создателем в декабре 1916 г. в ходе Митавской операции 12-й армии Северного фронта.
2. Необходимость резко увеличить тактическую подвижность войск на участке прорыва в условиях разрушенной местности. Именно эта идея привела к созданию танка. Наиболее последовательно ее применили западные союзники России по Антанте. Впервые танки были использованы в сражении на Сомме в 1916 г. Кампании 1917–1918 гг. на Французском фронте – это торжество танка. Танк позволил эффективно прорывать тактическую оборону противника, минимизировал потери пехоты. Но ни разу танковый тактический прорыв в годы мировой войны не был преобразован в прорыв оперативный. Германцы научились бороться с танковым фактором – например, в сражении при Камбре немецкие штурмовые части эффективным контрударом не только ликвидировали последствия танковой атаки, но и добились впечатляющих тактических успехов. Русская армия, не имевшая танков, и германская, имевшая лишь 20 танков отечественного производства, применять этот метод не могли – да и условия Русского фронта несколько отличались от обстановки на Французском фронте.
3. Необходимость уничтожить резервы противника, чтобы исключить их из оперативных расчетов. Данная идея реализовывалась в следующих вариантах:
а) Концепция «размена». Она была разработана стратегами Антанты и опиралась на численное и материальное превосходство союзников перед немцами. Предполагалось ценой собственных больших потерь вызвать адекватные потери противника, более чувствительные для него вследствие большей ограниченности в ресурсах – ведь фронт развалится, когда противник исчерпает ресурсы.
Эту концепцию руководители Антанты проводили в жизнь сознательно – но они не учли того, что, во-первых, «размен» с немцами получался, как правило, далеко не в пользу союзников, и, во-вторых, что данная стратегия разрушает кадры собственных войск. К чести русского генералитета, он был принципиальным противником этой «людоедской» концепции.
б) Концепция сокрушения заключалась в том, чтобы оттянуть все резервы противника в одну точку и непрерывными ударами их обескровить – а потом прорвать фронт в другом месте. Эту идею попытался применить в апреле 1917 г. новый главком французской армии Р. Ж. Нивель. Но обескровленной оказалась французская армия. В результате «Бойни Нивеля» главком потерял свою должность, а охваченная мятежами и революционными волнениями французская армия фактически на несколько месяцев вышла из строя – 54 дивизии потеряли боеспособность, а 20 тыс. солдат дезертировали. В этом наступлении тяжело пострадали и русские Особые бригады на Французском фронте – в частности, 1-я бригада потеряла свыше 50 % личного состава.
в) Концепция истощения предполагала необходимость уничтожить резервы противника в непрерывном сражении за ключевой пункт фронта. Попытался реализовать эту концепцию начальник германского Полевого Генерального штаба генерал пехоты Э. фон Фалькенгайн – организовав «насос по выкачиванию французской крови» под Верденом в 1916 г.
г) Концепция ограниченного воздействия или тактического измора предполагала необходимость истощить резервы противника серией локальных атак. Ее сформировал и последовательно применил осенью 1916. командующий русской Особой армией генерал от кавалерии В. И. Гурко. Он писал: «…изменение характера наших действий в сторону ослабления активности безусловно отзовется на напряжении боя и освободит некоторые части противника от ожидания нашей атаки… неуклонное, последовательное продвижение вперед должно постепенно истощать неприятеля, требуя от него постоянных жертв и напряжения нервов»[175]. Метод не предполагал постоянной отправки войск «на убой» – практиковались ложные артиллерийские подготовки, демонстрационные действия, наступления с ограниченными целями. Но благодаря постоянной активности Особой армии противник был вынужден удерживать перед ней большие силы и средства (23 австро-германских дивизии на 150-км боевом участке), а русские войска успели занять позиции в Трансильвании и перекрыть неприятелю путь в Молдавию.
д) Концепция параллельных ударов предполагала необходимость иметь несколько участков прорыва, разделенных пассивными секторами, но образующих взаимосвязанную систему. Общую концепцию этой идеи впервые применил в ходе Эрзерумской операции в феврале 1916 г. Н. Н. Юденич, но в условиях позиционного фронта последовательно реализовал эту схему (причем с выдающимися оперативно-тактическими результатами) А. А. Брусилов в ходе Луцкого прорыва в мае 1916 г.
Но если атаки в рамках этой концепции ведутся недостаточно энергично и с отсутствием должной подготовки, данная схема пробуксовывает. Ярким подтверждением этому могут служить осенние операции Юго-Западного фронта в 1916 г.: 7, 8, 11-я и Особая армии в ходе боев в сентябре-октябре (внешне основанных на идее Луцкого прорыва) серьезных результатов добиться не смогли.
Важным достоинством системы параллельных ударов была возможность активно действовать при отсутствии значительного перевеса в силах над обороняющимся. Но ключевым обстоятельством явилась возможность достигнуть тактической внезапности – атакуемый во многих местах противник не мог вычислить направление главного удара. Это имело тем большее значение, что ни одна из операций русских армий в позиционный период войны не была неожиданной для австро-германского командования. Например, о наступлении 11-й армии Юго-Западного фронта в 1916 г. противостоящие ей войска Южной германской армии генерала пехоты Ф. фон Ботмера были предупреждены еще за три дня до его начала. Прекрасно был осведомлен противник и относительно удара 8-й армии. Но, учитывая тот факт, что сам наступающий не знал, на каком направлении будет достигнут успех, и обороняющийся оставался в неведении.
е) Концепция последовательных ударов позволяла дезорганизовать резервы противника, постоянно меняя активные ударные участки. Она предполагала присутствие у атакующего общего превосходства в силах и средствах, а также наличие развитой системы коммуникаций. Концепция была реализована на Французском фронте в августе – октябре 1918 г. маршалом Франции Ф. Фошем и привела к поражению германской армии.
Как в маневренной, так и в позиционной войне войска наступают либо обороняются.
Так как в позиционной войне стороны стоят друг против друга долгое время – недели и месяцы, оборонительное искусство в значительной мере трансформируется и усовершенствуется.
Стандартные оборонительные позиции периода позиционной войны состояли из 2–3 укрепленных полос на расстоянии 3–4 км друг от друга – для того чтобы противник не мог обстреливать артиллерийским огнем одновременно две полосы. Каждая полоса состояла, в свою очередь, из 2–3 линий окопов (расстояние между линиями 100–300 шагов). Каждая линия представляла сплошной ряд окопов и фланкирующих (т. е. ведущих огонь вдоль фаса укрепления во избежание мертвых пространств) друг друга опорных пунктов или узлов сопротивления, находящихся в 1–2 тыс. шагов друг от друга. Окопы прикрывались одной или несколькими полосами проволочных заграждений. Опорные пункты состояли из приспособленных к обороне деревень, кладбищ, рощ и т. п. либо из целой системы окопов. В промежутках между опорными пунктами иногда возводились (иногда непосредственно в самой линии окопов либо позади нее) сомкнутые полевые укрепления.
Схема устройства русских оборонительных позиций. Указания по укреплению позиций. Изд. 2. Штаб р вного главнокомандующего. Пг… Военная типография Императрицы Екатерины Великой, 1916.
К концу 1915 г. основные требования к обороне в условиях позиционной войны выглядели следующим образом. Сила обороны виделась: а) в хорошо организованном обстреле местности перед оборонительной позицией; б) в надежных убежищах; в) мощных заграждениях; г) в развитии оборонительной системы по фронту и в глубину; д) в создании благоприятных условий для маневра резервами. Укрепленная позиция должна была нейтрализовать важнейшее преимущество наступающего, освобождая обороняющегося от необходимости подчиняться инициативе своего активного противника. Кроме того, свойства местности играли на оборону, а сила сопротивления значительно увеличивалась. Будучи почти совершенно скрыт от взоров противника, обороняющийся встречал врага огнем из всех видов оружия на заранее пристрелянной местности.
Если оборонительная позиция держалась долго (яркий пример – двинский фронт с осени 1915 г. по весну 1918 г.), то в деле организации огня и совершенствовании позиций обороняющийся мог добиваться выдающихся результатов – местность тщательно пристреливается пулеметным и артиллерийским огнем, каждая тактически ценная точка местности приобретает свою роль в оборонительной системе.