Учитывая тот факт, что в борьбе за укрепленные полосы на каждом рубеже, к которому войска выйдут к ночи, придется создавать оборонительные линии для борьбы с контратаками противника, наступающий должен был обеспечить своих бойцов необходимым строительным материалом, проволокой, кольями и т. д.
На Русском фронте первые позиционные формы борьбы возникли уже зимой 1914/15 гг. – особенно ярко они проявились на польском ТВД (в боях на р. Бзуре), а также в Восточной Пруссии.
Попытки сторон применять тактические приемы, выработанные во время маневренной войны, приводили к большим потерям. Так, офицер Кавказской гренадерской дивизии поручик К. Попов вспоминал: «Бзура, маленькая речка, приток Вислы, 40 м ширины, вброд не везде проходима, и в этот период времени еще не замерзла. На ее берегах разыгрались бои, сделавшие ее название историческим… 8 декабря, влево от нас, на Бзуре шел большой бой, причем переправившийся было немецкий полк целиком был уничтожен и 500 человек было взято в плен. В ту же ночь немцы переправились через Бзуру у Брохова, и подошедшему 237-му Борисоглебскому полку приказано было выбить переправившихся немцев. Борисоглебский полк был в полном составе. К нему были приданы 3 роты гренадер… До немецких окопов было 1000–1200 шагов. Местность, по которой нам предстояло атаковать, была ровной, как стол; в двух местах перед окопами должны были находиться болота, которые нам предстояло обойти… роты должны были идти цепями по полуротно. Немцы как бы чуяли нас, и все время одиночные пули жужжали над нашими головами. Вдруг раздалась тихая, но внятная команда: «Вперед», и роты, как один, поднялись. В этот же самый момент, как бы по наущению, немцы осветили нас брошенной ракетой… Все поле мгновенно осветилось, как днем, несмотря на шедший снег и стоявший туман. Масса людей обрисовалась из тьмы и казалась какими-то привидениями. Но это был только момент. Вдруг все заговорило, все закипело, частый ружейный огонь покрылся барабанной дробью пулеметов; с противоположного берега била немецкая артиллерия шрапнелью. Невзирая ни на что, лавина людей бешено ринулась вперед. Мы буквально летели, желая как можно скорей поглотить разделяющее нас от немцев расстояние. От взвивавшихся непрерывно ракет все время поддерживалось освещение и картина боя живет во мне и до сих пор…
Идя в 9-й линии, я был заслонен от пуль непроницаемой стеной человеческих тел и около 3/4 пути мы неслись без потерь. Временами я оглядывался на бегущую за мной роту, видел ожесточенные лица, кричавшие «ура», и стальную стену штыков. Я крепко сжимал в руке «Наган», коченеющими от холода пальцами. По мере приближения к немецким окопам, с невероятной быстротой, редела впереди несущаяся масса борисоглебцев; уже сквозь просветы их я видел пламенные языки стрелявших пулеметов и линию немецких окопов, обозначавшуюся непрерывными взблестками ружейных выстрелов. От артиллерии мы не страдали, снаряды давали перелет и на них никто не обращал внимания. Вот уже… предо мной нет никого из борисоглебцев; до окопов самые пустяки… еще момент и мы ворвемся в них. Взвившаяся ракета освещает влево от меня картину: кучка борисоглебцев, человек в 50, в нерешительности остановилась у бруствера немецкого окопа. Вдруг кто-то с криком «ура» бросился вперед. Все сделали поступательное движение и пали скошенные пулеметным огнем. Выдержка немцев была изумительна. Я оглянулся назад и к ужасу своему заметил, что со мной всего один человек… Нигде, ни вправо, ни влево, ни сзади никого не было – все лежало. Конечно, это не означало того, что все были убиты или ранены; с уверенностью могу сказать, что большинство залегло… Теперь и мне ничего не оставалось как лечь. Немцы не прекращали огня. Лежа у бруствера немецкого окопа, я испытывал ощущение как будто бы голову мою бреют тупой бритвой. Немного вправо от меня жалил своим светящимся жалом пулемет. Ракеты падали непрерывно и приходилось лежать не шевелясь, чтобы не быть приконченным.
Пролежав таким образом минут 10, показавшимися вечностью, я стал на животе отползать назад… Все поле, за 10 минут перед этим завывавшее от воинственных криков и стрельбы, – сейчас стонало. Стоны и крики надрывали душу и неслись из многих сотен уст. «Братцы, помогите», «Спасите», «Не бросайте меня» – слышалось отовсюду. Временами слышались рыдания. Снег все шел и закрывал понемногу лежащую массу людей белой пеленой, как саваном. О санитарной помощи нечего было и думать, немцы до утра поддерживали сильный огонь; все, кто мог ползти или идти, постепенно уходили. Большинство же раненых лежало всю ночь и весь день и… неделю спустя… я каждую ночь высылал людей подбирать трупы и складывать их в вырытую позади окопов братскую могилу»[179].
Наиболее рельефно специфика позиционной войны проявилась в январе 1915 г. в боях у Воли Шидловской. Летом 1915 г. маневренные боевые действия дополнялись эпизодами позиционной войны (например, в ходе боев у Любачева).
Осень – зима 1915 г. привела к стабилизации Русского фронта.
Данный период ознаменовался первой крупной операцией русских войск, проведенной в новых условиях и закончившейся тактической неудачей.
7-я и 9-я армии Юго-Западного фронта 14 декабря 1915—6 января 1916 гг. провели наступательную операцию на р. Стрыпа. Изобилующая тактическими ошибками русских войск эта операция не привела к прорыву тактической обороны противника. По итогам этой операции русское командование констатировало следующие недочеты:
1. Недостаток взаимодействия пехоты с артиллерией. В передовых наступающих частях не было артиллерийских наблюдателей, вследствие чего пехота не только не могла иметь необходимой артиллерийской поддержки при контратаках противника, но зачастую артиллерия расстреливала свою пехоту. Артиллерия, особенно тяжелая, была установлена слишком далеко, и ее стрельба не была достаточно продумана.
2. Недостатки в сфере управления. Пехота часто врывалась на позиции противника, захватывая пленных и трофеи, но во всех случаях не могла их удержать и с большими потерями отбрасывалась назад. Основная причина неустойчивости пехоты – запаздывание резервов и неумение закреплять за собой захваченные участки местности.
Генерал от инфантерии Д. Г. Щербачев (справа – принимает доклад) – командующий 11-й армией (с 05. 04. 1915.), командующий 7-й армией (с 19. 10. 1915.), Помощник августейшего командующего армиями Румынского фронта (11. 04. 1917.—25. 03. 1918.). Летопись войны 1914 – 15–16 гг. № 75.
Командующий 7-й армией генерал от инфантерии Д. Г.Щербачев отмечал: «1)… головным полкам была дана недостаточно определенная задача; 2)… с первыми ворвавшимися не было на месте начальствующих лиц, которые… установили бы порядок; 3) не было связи в тыл; 4) не было передовых наблюдателей артиллеристов»[180].
Одной из основных причин тактической неудачи было то, что наступающие части 7-й и 9-й армий были вынуждены до атаки длительное время сближаться с противником – покрывая большое расстояние под его действительным огнем. Одним из начальников было отдано следующее распоряжение: «все части пехоты, назначенные для удара, должны быть укрыты в окопах в расстоянии не ближе 1000 (!) шагов (тактический нонсенс. – А. О.) от атакуемой позиции противника»[181]. Таким образом, учитывая, что позиции противника не были в достаточной мере разведаны, а его огневая система не была разрушена, наступающие понесли огромные потери раньше, чем подошли к проволоке основного укрепленного рубежа германцев, и еще большие потери, когда ворвались на позиции врага.
Командование 9-й армии отмечало:
«В большинстве случаев сравнительно легко можно будет подойти к укрепленной позиции противника на дистанцию 1–2 версты и там закрепиться, но дальнейшее сближение потребует много усилий, времени (в зависимости от обстановки, несколько дней, а иногда даже недель) и содействия главным образом тяжелой артиллерии. Сближение должно идти непрерывно на широком фронте и продолжаться до тех пор, пока части не приблизятся к окопам противника настолько (примерно 40–50 шагов), чтобы при атаке они могли без остановки достигнуть этих укреплений. Во время сближения при каждой новой остановке части должны основательно закрепляться.
Генерал от артиллерии И. И. Иванов —19. 07. 1914. —17. 03. 1916. Главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта. Фото из: Великая борьба народов. Т. 2. М., 1915.
Дойдя таким образом почти вплотную к противнику и заняв исходное для атаки положение, надо немедленно приступить к оборудованию его в фортификационном отношении с целью устроить плацдарм, который допустил бы расположение как боевой части, так и резервов возможно ближе к противнику»[182].
Наконец, главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал от артиллерии Н. И. Иванов 8 февраля 1916 г. писал: «При настоящих условиях ведения операций едва ли можно будет часто рассчитывать на элемент внезапности атаки. Поэтому в целях необходимого сближения с противником и облегчения производства штурма необходимо практиковать на всем фронте постепенное продвижение вперед небольшими частями, прибегая к ночным выдвижениям, сапам и даже минной войне с непременным, постоянным, основательным укреплением за собой пройденного пространства. Постепенное развитие окопов выдвигающимися вперед небольшими частями и установление связи их с основными линиями будут создавать новые приближенные к противнику позиции, дадут возможность с меньшими потерями добраться до его проволочных заграждений и приступить к порче их, уничтожению и проделыванию проходов»[183].
По результатам операции были сделаны серьезные тактические выводы. Разрабатывались собственные тактические рекомендации, перенимался опыт ведения позиционной войны на Французском фронте.