к будет шантажировать его тобой.
– Значит, если ты потерпишь поражение, я никогда не попаду в Амбер.
– Я просто описываю тебе ситуацию, какой ее вижу. Наверняка кое-что мне неизвестно. Я ведь, так сказать, давно вне обращения.
– Ты должен победить! – сказала она. И вдруг выпалила: – А дед будет тебя поддерживать?
– Сомневаюсь. Но здесь все обстоит по-другому. Я знаю и что он жив, и о тебе. И не стану просить его о помощи. С меня хватит, если он не станет мне противиться. И если я буду действовать быстро, эффективно, он не успеет выступить против меня. Ему не понравится, что я узнал о твоем существовании, однако когда Бенедикт поймет, что я не желаю тебе зла, он сразу успокоится.
– Но почему же ты сам не воспользуешься мной? Это нелогично.
– Согласен. Просто я понял, что ты мне нравишься, – ответил я. – Так что этот вариант отпадает.
Дара рассмеялась;
– Я очаровала тебя!
Я улыбнулся в ответ:
– Деликатно, в собственном стиле – острием меча.
Внезапно она посуровела:
– Дед возвращается завтра.
– Это Ганелон тебе рассказал?
– Да. И как это влияет на твои планы?
– Теперь я адски спешу и собираюсь исчезнуть до его возвращения.
– А как он поступит?
– Во-первых, рассердится на тебя за то, что ты оказалась здесь. А потом захочет узнать, как же ты тут очутилась и что говорила мне о себе.
– И что же мне отвечать ему?
– Просто правду… как ты вернулась. Это заставит его подумать. Что же касается тебя самой, ты своим женским чутьем поняла, что я не стою доверия, а потому и вела себя со мной так же, как и с Джулианом и Джерардом. Где я?.. Скажешь, что мы с Ганелоном одолжили фургон и отправились в город, пообещав вернуться поздно вечером.
– А что ты будешь делать на самом деле?
– Заеду ненадолго в город. Но возвращаться не стану. Я просто хочу отъехать подальше – Бенедикт в состоянии отыскать меня по следу в любой Тени.
– Я постараюсь задержать его насколько возможно. А ты не собирался попрощаться со мной?
– Я хотел поговорить с тобой обо всем утром, но из-за своей непоседливости ты узнала все раньше.
– Хорошо, что я такая непоседа. А как ты собираешься захватить Королевство?
Я покачал головой:
– Увы, милая Дара, у всех злоумышленников есть свои маленькие секреты. Это моя тайна.
– Просто удивительно, что в Амбере царят такие заговоры и недоверие.
– Почему же? Подобные свары существуют повсюду, пусть в иных формах. И они окружают тебя всегда, ведь все формы берут свое начало в Янтарном Королевстве.
– Трудно понять…
– Когда-нибудь поймешь. Давай пока оставим эту тему.
– Тогда расскажи о другом. Раз я могу уже понемногу перемещаться в Царстве Теней, еще не пройдя через Огненный Путь, объясни мне поподробнее, как ты ходишь там сам. Я хочу лучше понять.
– Нет! – ответил я. – Не могу позволить тебе дурачиться в Царстве Теней, хождение там тебе не по силам. Это опасно даже для тех, кто уже проходил через Путь. Пытаться лезть в Тени до этого – безрассудство. Один раз тебе повезло, не надейся на это снова. Я помогу тебе скорее тем, что ничего больше не скажу.
– Ладно! – ответила Дара. – Извини, я действительно могу подождать.
– Действительно можешь, – согласился я. – Без обид?
– Нет. Ну… – Она рассмеялась. – Понимаю: обижайся, не обижайся – ничего не изменить. Ты, конечно, знаешь, о чем говоришь. Я рада, что ты заботишься обо мне.
Я буркнул что-то в ответ, а она вдруг прикоснулась к моей щеке. Я снова обернулся. Ее лицо медленно приближалось к моему… Улыбка исчезла невесть куда, губы приоткрылись. С полуприкрытыми глазами она поцеловала меня, обхватив руками шею и плечи. Мои руки невольно оказались в том же самом положении вокруг нее. И удивление мое сменилось нежностью, лаской и дополнилось известным возбуждением…
Если Бенедикт узнает, у него будет серьезный повод рассвирепеть…
Глава 7
Фургон монотонно поскрипывал, солнце клонилось к западу, но еще припекало. Позади на ящиках храпел Ганелон, и я завидовал его шумному занятию. Он спал уже несколько часов, а я третий день проводил без отдыха.
Нас от города теперь отделяло миль пятнадцать, мы ехали на северо-восток. Дойль, увы, не успел вовремя выполнить весь заказ, но мы с Ганелоном живо убедили его закрыть лавку и поторопиться. А потому задержались на несколько часов. Я был слишком заведен, чтобы спать, даже не способен на это и управлял фургоном, раздвигая Тени.
Усилием воли я отогнал усталость, отодвинул вечер, прикрылся от солнца облаками. Мы тряслись по глубоким колеям, выбитым в сухой глине. Она была какого-то уродливо-желтого цвета, под колесами раздавался хруст.
С обеих сторон торчала бурая трава, низкорослые изогнутые деревья покрывала толстая мохнатая кора. Вдоль дороги то и дело попадались выходы сланцевой глины.
Я хорошо заплатил Дойлю за его порошки, заодно купил и красивый браслет для Дары. Алмазы были в мешочке на поясе, Грейсвандир под рукой. Стар и Огнедышащий Дракон тянули размеренным шагом. Я двигался к своей цели.
Интересно, вернулся ли уже Бенедикт домой? И сколько времени он потеряет на ожидание? Опасность еще не миновала. Тени не были препятствием для него, а след за собой я оставлял отменный. Впрочем, выбирать не из чего. Без фургона я не мог обойтись, приходилось тащиться, к тому же на новую адскую гонку сил у меня уже не было. Я осторожно и медленно раздвигал Тени, понимая, что устал и все ощущения мои притуплены. Оставалось надеяться лишь на то, что постепенно увеличивающееся расстояние когда-нибудь отгородит меня от Бенедикта надежной стеной, за которую он не сумеет проникнуть.
На следующих двух милях я вернулся снова к полудню, но погоду сохранял пасмурной – мне нужен был свет, не жара. Удалось даже отыскать легкий ветерок. Правда, запахло дождем, впрочем, риск был оправданным. Нельзя получить все сразу.
Я старался совладать с дремотой и растущим желанием разбудить Ганелона – это можно будет сделать потом. А пока, в начале пути, это опасно, нужно отъехать подальше.
Мне хотелось, чтобы стало светлее, чтобы улучшилась дорога, – я устал от этой проклятой желтой глины, да еще приходилось следить за облаками и не забывать, куда мы едем…
Я потер глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Мысли в голове начинали путаться, а мерное постукивание копыт и поскрипывание фургона просто усыпляли. Я уже не чувствовал ни тряски, ни качки. Руки едва удерживали поводья, задремав, я даже выронил их. К счастью, лошади, казалось, сами понимали, чего от них ждут.
Через некоторое время въехав на холм по пологому длинному откосу, мы возвратились в утро. К тому времени небо и вовсе нахмурилось; чтобы хоть как-то разогнать собравшиеся над головой тучи, пришлось отъехать еще на несколько миль и при этом еще не раз сместиться. Дождь мигом превратит дорогу в жижу. Я поморщился, оставил небо в покое и переключил внимание на землю под ногами.
Наконец мы подъехали к ветхому мосту через пересохший ручей. Дорога за ним стала поровнее и не такой желтой. По мере того как мы ехали, под копытами коней она становилась все темнее, тверже и глаже, зазеленела придорожная трава.
Тогда вот и начался дождь.
С ним я немного повоевал, не желая покидать ровную дорогу и траву. Голова моя болела, но ливень утих через четверть мили, и вновь проглянуло солнце.
Солнце… Ах да, солнце.
Мы громыхали дальше. Наконец дорога змеей скользнула меж деревьев с яркой листвой по какой-то впадине. Мы спустились в прохладную долину, по небольшому мостику перебрались через узкую полоску воды на дне пересохшего ручья. Поводья пришлось накрутить на кулак – время от времени я клевал носом. Собственные мысли приходили ко мне откуда-то издалека, я с трудом перебирал их.
В перелеске по правую руку от меня птицы робко начинали провозглашать день. Блестящие капли росы усеивали траву и листья. Воздух стал прохладным, косые лучи утреннего солнца пробивались меж деревьев.
Их пробуждение в этой Тени не могло одурачить мое тело, и я с облегчением услышал, что Ганелон пошевелился и ругнулся. Проспи он чуть подольше – пришлось бы его будить.
Хорошо. Я осторожно потянул за поводья, лошади поняли и остановились. Я поставил фургон на тормоз – мы были еще на подъеме – и нащупал бутыль с водой.
– Эй! – сказал Ганелон, увидев, что я пью. – Оставь и мне глоток.
Я передал ему бутыль.
– Теперь твоя очередь. Мне надо поспать.
Он тянул воду с полминуты, потом шумно выдохнул.
– Да, конечно, – ответил он, переваливаясь через край фургона, – только подожди малость. Природа требует свое.
Ганелон сошел с дороги, а я улегся на его ложе и, подложив под голову вместо подушки плащ, сладостно растянулся там.
Вскоре он сел на место кучера и рывком отпустил тормоз. А потом цокнул языком и легонько прихлопнул вожжами.
– Сейчас утро? – спросил он, не оборачиваясь.
– Да.
– Боже, неужто я проспал целый день и всю ночь?
Я рассмеялся:
– Нет. Просто я сдвигал Тени – ты спал шесть или семь часов.
– Не понимаю, но тем не менее не спорю. А где мы сейчас?
– Просто едем по дороге. Следует отъехать как можно дальше.
– Бенедикт еще может нагнать нас?
– Думаю, да. Потому-то и нельзя сейчас дать лошадям отдохнуть.
– Согласен. Нужно опасаться чего-нибудь определенного?
– Нет.
– Когда тебя разбудить?
– Никогда.
Он замолчал…
Ожидая, пока сон подчинит себе сознание, я, конечно, думал о Даре. Я все время думал о ней.
Для меня все это оказалось совершенно неожиданным. Сперва я даже не воспринимал ее как женщину; лишь оказавшись в моих объятиях, она заставила посмотреть на нее иначе. А секундой позже и мой спинной мозг принялся за дело, ограничив свободу разума, как говорил мне когда-то Фрейд. Алкоголь тут ни при чем, я выпил тогда не слишком много, да он и не подействовал на меня. Почему же случившемуся я хотел найти какую-нибудь постороннюю причину? Просто чувствовал себя виноватым, вот и все. Мы были в слишком дальнем родстве, его можно было не принимать во внимание. Так что объяснение не подходило, и я вовсе не воспользовался ситуацией – она сама знала, зачем ищет меня. Просто обстоятельства заставили меня усомниться в себе, прямо за самим делом. Я хотел добиться большего, чем ее доверия и дружбы, когда мы говорили с ней в первый раз и я вел ее потом через Тени. Я хотел, чтобы часть ее привязанности, веры и любви от Бенедикта перешли ко мне. Я хотел, чтобы она была на моей стороне, союзницей в лагере возможных врагов. Я надеялся, что сумею воспользоваться ею, если дела пойдут скверно и в этом окажется необходимость.