– С ружьями и грузовиками проблем нет, – покачал головой Артур, – а вот убедить руководство оружейного завода изготовить ваши патроны будет дорогим удовольствием.
Он даже заранее не решался предположить, найдется ли такой. А когда я сказал, что цена не имеет значения, он расстроился еще больше. Раз я заказывал столь странные патроны, сертификат о месте использования не имел значения.
– Конечно, – согласился я. – Но мы же решили, что все это – мое дело.
Он вздохнул, пригладил щеточку усов. И кивнул – хорошо, мол, пусть все будет по-твоему.
Ясное дело, он содрал с меня три шкуры. Раз во всем прочем я выгляжу вполне разумно, значит, о сумасшествии моем не может быть и речи – просто я занят дорогостоящей аферой. Хотя подробности, конечно, интересовали его, Артур явно решил не выказывать любопытства к столь сомнительному предприятию. Он просто хватался за любую возможность не связывать свое имя с моим проектом. А когда наконец подобрал нужных людей – как оказалось, в Швейцарии, – то просто горел желанием поскорее свести меня с ними и отмыть собственные руки от всего, кроме денег.
Мы с Ганелоном отправились в Швейцарию по поддельным документам. Он был немец, я – португалец. Что там написали в моих собственных бумагах, меня не слишком интересовало – сработаны они были отлично, но немецкий паспорт Ганелону я выбрал потому, что этот язык ему дался бы легче прочих. Кроме того, в Швейцарии всегда хватает германских туристов.
Он справился с языком достаточно быстро. Однако мы договорились, что для истинных немцев и швейцарцев необходимо сочинить легенду, будто он вырос в Финляндии.
В Швейцарии мы проторчали недели три, пока качество патронов не стало удовлетворительным. Как я и ожидал, состав был абсолютно инертен в этой Тени. Впрочем, сейчас от производителей требовалось лишь тщательно выполнять все мои указания. Конечно, дороже всего обошлось серебро. Может быть, я и перестраховался. Просто в Амбере и вокруг него попадаются твари, с которыми надежнее разделываться серебром – раз мне это по карману. Кстати, какая еще пуля лучше для короля… кроме золотой, конечно?
Если мне придется пристрелить Эрика, оскорбления величия не произойдет. Когда настанет мой черед, будьте снисходительны и ко мне, братья.
А потом я отпустил Ганелона «попастись», в роль туриста он вжился, словно истинный ученик системы Станиславского. Я проводил его в Италию с фотоаппаратом на шее и отстраненным выражением лица, а сам вернулся обратно в Штаты.
Вернулся? Да. Это запущенное жилище на склоне было моим домом почти десяток лет. Я возвращался в этот дом, когда попал в ту аварию, с которой все и началось.
Попыхивая сигаретой, я обозревал окрестности. В те времена дом не был заброшенным. Я всегда содержал его в хорошем состоянии. Все здесь было полностью оплачено. Шесть комнат и пристроенный гараж на две машины. И семь акров вокруг, практически целый склон.
В основном я жил тут один. Мне нравилось это место. Большую часть времени я проводил в кабинете и мастерской. Интересно, висит ли еще в студии рельеф Мори? Назывался он «Лицом к лицу», на нем изображены были два сошедшихся в поединке воина. Хорошо, если бы он уцелел. Но я чувствовал, что надеяться на это не приходится. Быть может, все, что не успели украсть, пошло в уплату за налоги. Чего еще ждать от властей штата Нью-Йорк? Просто удивительно, что в доме не оказалось новых жильцов. Я наблюдал, чтобы удостовериться в этом. Клянусь пеклом, спешить некуда. Даже просто некуда податься.
С Джерардом я связался сразу же, как только очутился в Бельгии. Я решил некоторое время не разговаривать с Бенедиктом. Приходилось опасаться, что при этом он сумеет наброситься на меня.
Джерард внимательно и осторожно вглядывался в мое лицо. Он был где-то в полях, похоже, совсем один.
– Корвин? – произнес он. – Да…
– Верно. Ну, как дела у Бенедикта?
– Я обнаружил его там, где ты сказал, и освободил. Он собирался немедленно пуститься вдогонку за тобой, но я сумел убедить его в том, что мы расстались давно. Раз ты сказал, что оставил его в беспамятстве, я решил, что так будет лучше всего. И конь его был совершенно изможден. Мы вернулись вместе в Авалон. С ним я оставался до похорон, а потом одолжил коня. Сейчас я возвращаюсь в Амбер.
– Похорон? Чьих же?
Снова тот же оценивающий взгляд.
– Ты и в самом деле не знаешь?
– Если бы я, черт побери, знал, то и не спрашивал бы!
– Его слуг. Их убили. Он уверен, что это сделал ты.
– Нет, – сказал я, – нет. Да это просто смешно. Зачем мне убивать его слуг? Я не понимаю…
– Бенедикт вернулся и почти сразу же стал разыскивать их, раз они не встречали его. А потом увидел, что они убиты, а ты и твой спутник исчезли.
– Теперь понимаю, к какому выводу он пришел… А где обнаружили тела?
– Не знаю. Но их похоронили в неглубокой могиле в маленьком леске сразу за домом.
Так, именно так… Лучше, впрочем, не упоминать, что я знал об этой могиле.
– Какие у меня могут быть причины убивать его слуг, об этом он подумал? – взвинтился я.
– Он озадачен, Корвин. В высшей степени озадачен. И никак не может понять, почему ты не убил его, когда получил такую возможность, и почему вызвал меня, хотя просто мог бросить его связанным.
– Теперь я понимаю, почему во время поединка он называл меня убийцей, но… Ты сказал, что я никого не убивал и просил тебя передать это ему?
– Сказал. Сперва он просто отмахнулся, как от пустой болтовни. Тогда я заметил, что ты казался абсолютно искренним и совершенно озадаченным. Похоже, его смущала твоя уверенность в собственной невиновности. Несколько раз он спросил, верю ли я тебе.
– И что ты ответил?
Джерард опустил глаза.
– Клянусь пеклом, Корвин, во что я должен верить? Я вляпался в эту историю совершенно неожиданно. Мы ведь не встречались так долго… – Тут он и глянул на меня. – Есть и еще кое-что.
– Что же?
– Почему ты вызвал на помощь именно меня? Ведь в твоих руках была вся колода. Ты мог вызвать любого из нас.
– Ну, ты просто прикидываешься, – ответил я.
– Нет, я жду ответа.
– Хорошо. Я доверяю только тебе.
– И это все?
– Нет. Бенедикт не хочет, чтобы о его убежище стало известно в Амбере. Я знаю, что только ты и Джулиан ведаете, где искать его. Джулиан мне не нравится, я не доверяю ему, поэтому пришлось обратиться к тебе.
– А как ты узнал, что мы с Джулианом знаем о нем?
– Он помог вам обоим не так давно оправиться от ран, полученных на Черной Дороге. Об этом мне рассказала Дара.
– Дара? Кстати, кто это?
– Круглая сирота. Ее родители работали у Бенедикта. Она была там, когда вы с Джулианом оказались у него.
– И ты послал ей браслет… Кстати, ты вспоминал о ней там на дороге, когда вызвал меня.
– Верно. А в чем дело?
– Ни в чем. Я и в самом деле не помню ее. А скажи, почему ты удрал так внезапно? Ты ведь должен признать, что вел себя именно как человек с нечистой совестью.
– Да, – ответил я, – конечно, я был виноват, только не в убийстве. Я искал кое-что в Авалоне, нашел все, что нужно, и решил убраться восвояси. Ты видел мой фургон, он был загружен. И я удрал до возвращения Бенедикта, чтобы не отвечать на те вопросы, которые он стал бы мне задавать. Клянусь пеклом! Если бы я просто смывался, то не тянулся бы на грохочущем фургоне! Я бы мчался верхом налегке и галопом.
– А что было в фургоне?
– Тайна, – ответил я. – И Бенедикту я не хотел говорить этого, и тебе тоже не скажу. Конечно, он может все выяснить и сам, если ему надо. Впрочем, это все для него неважно. Ему довольно знать, что я разыскивал в Авалоне нечто и нашел. Эта вещь ценится не здесь, а в другом месте. Достаточно ясно?
– Вполне, – кивнул Джерард. – Все выглядит вполне разумно.
– А теперь ответь и на мой вопрос: как ты полагаешь, убивал я его слуг?
– Нет, – произнес он, – теперь я тебе верю.
– И как же Бенедикт? Что он замышляет?
– Я думаю, он больше не нападет на тебя, не выяснив все до конца. Он засомневался, я это понял.
– Хорошо, уже что-то. Спасибо, Джерард. Я ухожу.
– Подожди, Корвин! Подожди!
– В чем дело?
– Как ты рассек Черную Дорогу? Ты разрушил ее там, где переезжал. Как тебе это удалось?
– С помощью Огненного Пути, – сказал я. – Если у тебя будут неприятности с этим, обратись к Пути. Знаешь, иногда приходится вызывать его в памяти, если Тени вокруг начинают разбегаться и все словно сходит с ума.
– Да, я пробовал этот способ, но ничего не получилось. Только нажил головную боль. Эта штука не из Теней?
– И да и нет, – отвечал я. – Природа ее мне известна! Я вызывал Путь, пока голова моя не стала рваться на части, я полуослеп от боли и вот-вот готов был потерять сознание. Но все вышло наоборот – стала разрываться дорога. Мне было не до шуток, но все сработало.
– Я запомню, – сказал Джерард. – А ты не хочешь переговорить с Бенедиктом прямо сейчас?
– Нет, – ответил я, – сейчас он все еще переживает. Пусть понемногу остынет… когда еще он доберется до фактов? Я сразу же свяжусь с ним, как только появится надежда на мирный исход. Не хочу нового поединка. На этот раз я замолкну надолго. И буду сопротивляться всем попыткам связаться со мной.
– Амбер, Корвин! Что же станет с Амбером?
Я опустил глаза.
– Не становись на моем пути, Джерард, когда я вернусь. Поверь, шансов у тебя будет немного.
– Корвин… Подожди. Хотелось бы, чтобы ты изменил свое решение. Не нападай сейчас на Амбер. Он ослабел во всех отношениях.
– Мне очень жаль, Джерард. Только будь уверен, за последние пять лет я передумал на эту тему больше, чем вы, мои братцы, вместе взятые.
– Тогда и ты извини.
– Полагаю, теперь нам лучше расстаться.
– До свидания, Корвин.
– До свидания, Джерард.
Я подождал несколько часов, пока солнце не исчезло за холмом, но не село и дом погрузился в преждевременный сумрак. Раздавив последний окурок, я поднял пиджак, отряхнул и набросил на плечи. В доме признаков жизни заметно не было, за грязными и разбитыми стеклами никто ни разу не шевельнулся. Я медленно спускался по склону.