ше не нужно бояться. Надо просто узнать, что им нужно. Почему больна его дочь? Может, это тоже их рук дело? Они всё могут. Скольким людям он принёс вред! Но он всё исправит».
Вой собаки послышался Карлу. Он ворвался в его мысли неизвестно откуда, и Карл потерял нить. Собака выла и выла, и Карлу стало холодно. Он очнулся по пояс в воде, начинался шторм. Карл совершенно не помнил, как он там оказался. Испугавшись, Карл вышел на берег и побрёл к дому. Собаки на берегу не было. «Они здесь, — подумал он вдруг совершенно отчётливо, — и они ждут».
Мария застыла в немом изумлении, увидев мокрого Карла.
— Где ты был, дорогой?
— А разве ты не знаешь? — Карл сделал удивлённое лицо. — Я был у моря, ты сама меня сюда привезла.
— Но почему ты мокрый?
— Захотелось освежиться.
— Прямо в одежде?
— Да, да! Прямо в одежде! А что здесь такого? Я что, обязан был раздеться?
— Нет, но… — Мария замолчала, прикусив губу. — Прости. — Видимо она решила не злить Карла. — Иди, переоденься.
Карлу удалось взять себя в руки, но с этого момента у него началась новая, тайна жизнь, недоступная для близких. Его сознание как будто раздвоилось, и он стал очень осторожен. Вдруг Мария решит, что он сошёл с ума? Поэтому дома и на работе Карл старался не показывать виду и вести добропорядочную жизнь. Но теперь он знал, что они здесь, и тоже ждал от них сигнала. Ему непременно нужно было вернуться в свою жизнь, чего бы это ни стоило. А сейчас надо просто притвориться, что игра ещё идёт. Он выберется из ловушки. Просто нужно подождать. А что, если он ошибается, и жизнь с Марией настоящая? Промахнуться нельзя. Другого шанса ему не дадут. И если он всё ещё жив, значит, их план пока в силе. Он нужен им живой, иначе они бы давно убили его, или окончательно свели с ума, что одно и то же. Но они очень расчётливы: когда видят, что заходят слишком далеко, они ослабляют хватку и дают передышку. Кто они? Это Карлу нужно было узнать.
Теперь Карл очень полюбил морские прогулки на яхте. Он не решался бродить по берегу в одиночестве, боясь, что Мария заподозрит его. Яхта была хорошим прикрытием. Он говорил, что хочет вернуть себе былую форму. Это выглядело правдоподобно, и не должно было сильно волновать Марию. К тому же он иногда, в хорошую погоду, катал их с Вероникой, чем заслужил приступы бурного восторга, в основном Марии. Вероника почти ничего не говорила, и очень мало на что обращала внимание. Во время одной такой прогулки, когда Мария подошла с девочкой к борту, крепко держа её за руку, чтобы не упала, малышка вдруг показала пальчиком на воду и начала громко кричать. Это было настолько необычно для неё, что Карл обратил внимание.
— Что там, детка? — он ласково погладил ребёнка по голове.
— М-м-м! — малышка тряслась от страха.
Карл проследил за направлением её взгляда и увидел огромную серую тень. На миг в голове у него помутилось, и ему показалось, что тупая серая морда с крестом в левой глазнице ухмыляясь, скалится, глядя на него. Чтобы не потерять сознание, он схватился рукой за ограждение. От Марии не ускользнуло его судорожное движение.
— Что, Карл? Тебе плохо?
— Сердце что-то прихватило. — Карл немного слукавил. — Что она там увидела?
— Ах, это! Дельфин. Но такой крупный! Он уже несколько раз выпрыгивал из воды. Красавец! Вероника никогда не видела их так близко.
— Дельфин? Ты уверена?
— Абсолютно. Я уже полчаса наблюдаю за ним и пытаюсь показать Веронике. А она только что заметила.
— Ну, всё равно, нам пора, я не совсем хорошо себя чувствую. — Карл взялся за штурвал и развернул яхту в сторону порта.
Как-то вечером, за ужином, Карл, расслабленный от вина, вдруг спросил Марию:
— А где твоя подруга, Вивиан, кажется? Что-то её не видно совсем. И ты ничего не говоришь про неё в последнее время. В чем-то не сошлись?
— Вот как? Ты даже помнишь её имя? Мне кажется, ты видел её всего несколько раз, издалека, да ещё и вечером. Хочешь познакомиться поближе? Она эффектная, правда?
— Не говори глупости, ты лучше. Что я мог разглядеть? А имя… Так просто запомнилось, против воли. Ведь так бывает. Ну, так где она?
— Она уехала. Оказывается, она здесь жила временно, всего полгода или чуть больше. Ей предложили крупный заказ, и она сняла домик неподалёку. Теперь работа закончена, и она уехала. Кажется, в Майами. Да, да, точно в Майами, она оттуда. Она рассказывала. Она неплохо зарабатывает, у неё богатые клиенты, может себе позволить приличную жизнь. Интересная особа. Было жаль терять подругу.
— А почему она всё время в очках? Я её видел вечером, в пасмурную погоду, и она была в очках? Странно.
— Ничего странного. У неё какое-то заболевание глаз. Бельмо, кажется. А может, что-то вроде светобоязни, не знаю. Она так невнятно объяснила. Но в помещении она снимает. Хотя я не видела.
— Заболевание глаз? Надо же, такая молодая! — Карл не подал виду, что заинтересован. — Ну да что мы всё о ней. Она уехала, и ладно.
И разговор перешёл на другие темы.
Но Карл не забыл. Девушка, похожая на Веронику. Заболевание глаз. Майами. Дельфин — акула. Это всё знаки. Они хотят, чтобы он ехал в Майами, туда, где всё началось. Что ж, он поедет. Он ждал этого. Хорошо, что всё немного проясняется. Они чётко дали ему знать, что он должен ехать в Майами, и он туда поедет. Он устал от неопределённости. Ему долго не продержаться, значит, нужно выполнить их условия.
Карл взял небольшой отпуск на работе, сославшись на здоровье.
— Мария, — сказал Карл вечером за ужином ничего не подозревающей жене, — завтра я уезжаю.
— Куда, если не секрет? — Мария была весьма удивлена его словами.
— Секрет. По делам. По личным. С работой я всё уладил.
— По каким личным? Ты что, не можешь мне сказать? Я думала, у нас семья.
— Да, у нас семья, — Карл начал раздражаться, — но это не значит, что я должен всё докладывать тебе, как на исповеди. У меня могут быть свои дела. Ты понимаешь? Де-ла! До тебя у меня тоже была жизнь, друзья, мать. Или ты забыла? Ты решила, что купила меня на распродаже с потрохами? Я не видел матери со дня свадьбы. В конце концов, я не должен оправдываться перед тобой! — Карл окончательно вышел из себя.
— Не нужно так нервничать. Если ты о матери, то прости, я и правда, совсем не думала о ней. Хочешь, мы поедем с тобой?
— Нет, не хочу. Я не к матери. У меня неотложное дело. Я не обязан тебе отчитываться! Оставь меня в покое! Неужели я не ясно выразился?! Что ты всё время цепляешься ко мне?! Я не твоя собственность! — Карл сорвался на крик.
Мария закусила губу, чтобы не заплакать, но быстро взяла себя в руки.
— Прекрати истерику! Ты начинаешь забываться! Я не позволю тебе орать на меня, как на уличную девку! Идиот! Что ты себе вообразил?! — к Марии вернулась её врождённая надменность. — Ничтожество! Да ты можешь убираться ко всем чертям!
Карл и сам почувствовал, что перегнул палку — не нужно было так разговаривать с ней, она здесь не при чем.
— Окей! — Он поднял руки. — Прости, я был неправ. Мне не следовало срываться на тебе. Но у меня, действительно, очень важное дело. От этого много зависит. Я расскажу тебе потом, когда всё закончится. А сейчас просто поверь мне, прошу. Я не хочу ссоры. Просто немного веры, и всё будет хорошо.
Мария тоже немного успокоилась.
— Ладно. Я тебе верю. Я понимаю тебя. У каждого может быть тайна. Я тоже не хочу ссоры. Допустим, я верю, что дело очень важное. Когда ты вернёшься?
— Думаю, через неделю, если всё будет хорошо. Пока точнее не могу сказать. Я буду звонить. Но ты не ищи меня, так будет лучше.
Бровь Марии изогнулась в немом вопросе.
— Так будет лучше, — повторил Карл. И уже примирительно добавил: — Я рад, что ты всё понимаешь. Я счастлив, что именно ты моя жена. Мне не нужен никто другой. Я люблю только тебя. Так будет всегда. Верь мне, дорогая. — Он взял её руку в свою и поцеловал кончики пальцев. Они были холодными. Мария улыбнулась ему вымученной улыбкой.
— Я тоже люблю тебя. Прости, нужно укладывать Веронику.
Спать они легли в разных комнатах, впервые за совместную жизнь. Засыпая, Карл подумал, что будет очень жаль, если им придётся расстаться: «Мне было хорошо с тобой, детка, и я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе», — промелькнула последняя мысль, и Карл провалился в глубокий сон без сновидений, как будто обрадованные его решением ехать в Майами, они оставили его в покое, по крайней мере до тех пор, пока он не доберётся до места.
Жара обволокла Карла, как только он сошёл с трапа самолёта. Тело покрылось липким потом, и Карл почувствовал приступ дурноты. Он решил остановиться в том же отеле, что и в прошлый раз. Теперь он был совершенно уверен, что его никто не ищет. Он сам превратился в ищейку. Но только идёт ли он по следу добровольно, или его ведут, намазывая дорогу кровью дичи, чтобы он не сбился со следа? Этого Карл не знал. Он только молил Бога, чтобы в отеле оказались свободные номера.
Ему повезло, и люкс на третьем этаже оказался свободен. Карл зарегистрировался под вымышленным именем и взял ключ. Здесь, в гостинице, воспоминания нахлынули на него с новой силой. Хотя это был совершенно другой номер, гораздо роскошнее того, в котором он жил тогда, но ему показалось, что кровать хранит в себе отпечаток тела Вероники. Ему даже послышался шум воды в ванной, как будто кто-то принимал душ. Он рывком распахнул дверь, но там никого не было, только краны укоризненно заблестели на свету, раздосадованные резким вторжением. «Надо успокоиться, — подумал Карл, — я уже здесь. Интересно, что дальше?»
Он заказал в номер виски с содовой, чтобы немного расслабиться — ему было не по себе. Там, дома, Мария всегда была рядом, а здесь, в одиночестве, страхи нахлынули на него с новой силой. Он словно видел себя со стороны. Ещё молодой, но чем-то озабоченный мужчина, с беспокойным взглядом, который тщетно пытается скрыть. Этот мужчина включает телевизор, наливает виски в стакан, возможно, излишне много, да, очень много для того, чтобы просто расслабиться, и залпом выпивает. Карл не понимает его: зачем так много пить? Но мужчина не обращает на него внимания. Он наливает ещё и ложится на кровать, захватив бутылку с собой. «Отвратительный тип, — думает Карл, — накачался, как грузчик». Он хочет забрать бутылку у парня, пока тот совсем не опьянел, но ему не удаётся, парень очень силён и не отдаёт бутылку. Устав с ним бороться, Карл ложится рядом и тоже берёт стакан. Вот теперь они на равных. Он отхлёбывает из своего стакана, мужчина из своего. Он обнимает Карла в знак мужской солидарности, оба смеются, рука Карла слабеет, он роняет стакан на пол и проваливается в глубокий сон.