На секунду замолчала, обмахнулась ручкой и, встав со своего места, развернулась к окну.
– Фу, мне даже душно стало. Я открою ненадолго форточку, – сказала она и отдернула штору.
За шторой, между рамами, вылупив глаза, стояла на задних лапах Мэри Пикфорд и молча разевала рот. А поскольку Вера ничего не ожидала увидеть за шторой, кроме окна, она от неожиданности так заорала, что перекричала даже телевизор и напугала Лолу, которая едва не свалилась с дивана. Отскочив назад, Вера налетела спиной на Игоря, развернулась и замолотила по нему руками. Лиза от неожиданности выронила нож, и он заскакал по полу. Все в немом изумлении уставились на кошку, продолжавшую беззвучно орать. Обстановку разрядила Фаня, которая удивленно сказала:
– О, кошак! Надо ж, какой глазастый. Провалился, дурилка. За птичками небось охотился и сплоховал.
– Игорь, это Мэри Пикфорд! – воскликнула Лиза, приблизившись к окну.
– Не может быть, чтобы она сутки тут сидела, – сказал тот. – Я бы ее заметил.
– У тебя что, еще и кошка есть? – визгливым голосом поинтересовалась Вера. Игорь ничего не успел ответить, потому что в этот момент открылась дверь кладовки, и появилась Анжелина в прежнем экзотическом виде и с мятой щекой.
– Кто это тут орет, как девственница на стриптизе? – спросила она с любопытством. – Господи, сколько вас тут набежало. Ну, кузен, познакомьте меня с дамами.
– Это Вера и Фаня, – коротко ответил Игорь, который прикидывал, что ему теперь делать. – И кошка Мэри Пикфорд. Она от соседей убежала. Фаня – моя кузина, а Вера – бывшая герлфрендиха.
Это слово выскочило из него случайно. Про себя он именно так и называл Веру, но ей об этом никогда не говорил.
– Кто-о-о?! – закричала Вера. – Кем ты меня обозвал?!
Она размахнулась и со всего маху ударила Игоря по щеке. Тот в последний момент успел поймать разящую руку, и удар получился, скорее, символический. Фаня никогда раньше не видела, чтобы женщина била мужика по морде. Поэтому она крякнула и опрокинула в себя еще стопку самогона, оставленную Лизой на столе. Вера зарыдала у Игоря на груди. Мех на ее шубе вздрагивал, как будто души кроликов, из которых она была сшита, рыдали вместе с ней.
– Ух ты! Вот это страсти в нашей разведчасти, – пробормотала Анжелина. – Слушайте, Игорь, это ваша «экс», что ли?
– В каком-то смысле да, – ответил тот, не зная, куда деть сотрясающуюся Веру, которую ему совершенно точно не хотелось успокаивать.
– Я бы на вашем месте шуганула ее. А то она повадится, чуть что, сюда приезжать. Вам это надо?
– Не могу же я в новогоднюю ночь выгнать из дому женщину, которая… имеет ко мне некоторое отношение?
– Поручите это мне, – предложила Анжелина и повернулась к Вере.
Отлепившись от Игоря, та вытирала глаза платочком, исподтишка наблюдая за происходящим и прислушиваясь к разговору.
– Что это вы задумали? – писклявым голосом спросила Вера, отступая, когда увидела, что Анжелина молча идет прямо на нее. – Почему вы на меня так смотрите? Отойдите от меня!
– Вера, если ты не на машине, я могу вызвать для тебя такси, – предложил Игорь.
– Подавись своим такси! Ты инфантильный болван! И увлечения у тебя идиотские! Целуйся со своими рыбами!
Выкрикивая эти оскорбления, она тем не мене не двигалась с места. Проголодавшаяся Фаня, понимая, что до тех пор, пока эта дамочка отсюда не уберется, ей ничего со стола не обломится, предложила:
– А давай, брат, я ее отсюда вынесу?
И она, оттеснив Анжелину, грудью двинулась на нарушительницу спокойствия. Увидев ту грудь, Вера тонко и пронзительно завизжала и бросилась наутек.
Фаня прыжками преследовала ее до самой входной двери. А когда та распахнула ее и вылетела на лестничную площадку, бросилась вслед за ней.
– Ату ее, ату! – кричала Анжелина, прыгая на резиновом коврике и стуча себя по коленке.
Игорь надел куртку и сказал, посмотрев Лизе в глаза:
– Я отвезу ее домой, хорошо? Это рядом. Как я буду праздновать, не зная, добралась она или нет?
Лиза кивнула и улыбнулась. Как раз так, по ее мнению, и должен был поступить нормальный мужчина. Ей было приятно, что Игорь именно такой, каким она его вообразила.
Фаню и Анжелину Игорь прогнал домой, обозвав их глупыми девчонками, и выбежал на улицу, рассчитывая перехватить Веру еще до того, как она умчится на каком-нибудь частнике. Или, чего доброго, сама сядет за руль.
Ее белая шубка мелькала впереди, время от времени сливаясь с сугробами.
– Вера, подожди! – громко крикнул Игорь, и изо рта у него вырвалось фигурное облако пара, немедленно подхваченное ветром и разодранное в клочья.
Колючие снежинки полезли в нос и в глаза, и Игорю пришлось несколько раз повернуться спиной к ветру. Поскольку Вера носила каблуки и ширина шага у нее была значительно меньше, Игорь довольно быстро догнал ее и схватил за руку. Со спины Вера казалась сгорбленной. Он думал, что она рыдает, но ошибся. Вера была такая злая, что взгляд ее щипал щеки почище новогоднего мороза.
– Отстань от меня! – крикнула она и вырывала у него руку. – Не прикасайся ко мне.
– Вера, подожди, – попросил Игорь. – Не будь такой резвой. Ну, что я буду гоняться за тобой, как за зайцем?
– Ты поступил подло! – закричала она, останавливаясь и тыча рукой ему в грудь. – Ты меня обманул!
– Помилуй, как обманул? Мы же расстались. Ты сама сказала, что между нами все кончено.
– А ты, конечно, обрадовался! Мало ли, что я сказала? Ты должен был умолять меня! Ползать передо мной на коленях!
– Вера, но я не хочу ползать на коленях, – возмутился Игорь. – Я что, твой раб? Я нормальный мужчина и рассчитывал строить нормальные отношения…
– Нет, ты не рассчитывал! Тебе важнее твои кильки, чем я!
Игорь так до сих пор и не постиг, почему женская любовь ни под каким предлогом не совмещалась с аквариумными рыбами.
– Почему – важнее? Это неправильная постановка вопроса.
– Ты философствуешь, а значит – ты меня не любишь! – выпалила Вера и вытерла нос мокрой варежкой.
Это была убийственная женская логика. Однако сейчас Игорь склонен был с Верой согласиться. Если бы он любил ее, разве стоял бы здесь, на ветру, убеждая и умасливая? Он схватил бы ее в охапку и целовал до тех пор, пока в легких не закончится воздух.
– Я виноват перед тобой, – выпалил Игорь, не в силах больше выносить эту пытку. Ему хотелось поскорее вернуться назад, в теплую квартиру, к Лизе. Для этого следовало решить вопрос с Верой раз и навсегда.
– Да, виноват! – подтвердила она, сверкая глазами. Щеки у нее были ярко-розовыми, как у набегавшегося ребенка. – Я приезжаю к тебе под Новый год, рассчитывая на то, что ты будешь рыдать от радости при виде меня, и что же?
– Вера, я никогда не рыдал от радости при виде тебя, – сказал Игорь, и она от изумления открыла рот.
А через некоторое время зловещим тоном спросила:
– Ты зачем за мной побежал сейчас?
– Чтобы отвезти домой, – честно признался Игорь. – А ты что подумала?
Она, вероятно, подумала, чтобы умолять. Это было написано у нее на лице.
Лицо выглядело маской разочарования и презрения.
– Я потратила на тебя столько времени, – бросила она, стукнув себя ладонью по лбу. – Я примеривала тебя к своему окружению, думала, как ты впишешься в мою компанию…
– Я что, торшер?! – возмутился Игорь. – Почему я должен куда-то вписываться? Вера, знаешь что? Прости меня, пожалуйста, но я тебя не люблю.
Эта фраза с самого начала их сегодняшнего разговора носилась в воздухе. Произнесенная вслух, она разделила их, словно стена.
– Вези меня домой, – потребовала Вера и раздула ноздри. – Я хочу успеть до полуночи.
«Чтобы не превратиться в тыкву?» – хотел сострить Игорь, но подумал, что в сложившейся ситуации Вера его юмор вряд ли оценит. Вместо этого он ехидно спросил:
– Чего это ты вдруг заторопилась?
Достал из кармана ключи от машины и, вытянув руку вперед, отключил сигнализацию своего автомобиля. Машина мигнула фарами и весело присвистнула, приветствуя хозяина. Вера привычно плюхнулась на место пассажира.
– Примета такая есть, – сообщила она, сведя тонкие брови к переносице. – Как Новый год встретишь, так его и проведешь. Я хочу встретить его без тебя.
– Вот так последний аккорд в отношениях, – вздохнул Игорь и повернул ключ в замке зажигания.
Мотор заурчал, по салону стал распространяться теплый воздух.
– Заведи музыку, – потребовала Вера. – Ненавижу находиться с тобой рядом, когда ты молчишь.
Игорь включил радио и бросил:
– Вообще-то я молчу довольно часто. Как же ты собиралась жить со мной до конца своих дней?
– Не подкалывай. – Вера стала еще злее. Злой, как осенняя муха. Впрочем, может, она такой всегда была?
Игорь подумал о Лизе. Станет она молчать или разговаривать, смеяться или плакать, ему все равно будет с ней хорошо. И это никакая не иллюзия, не ослепление страстью, а глубокое внутреннее понимание, которое приходит непонятно откуда – наверное, из глубины души.
Когда Фаня и Анжелина, которые друг дружке невероятно понравились, возвратились на кухню после погони за Верой, Лиза стояла на табуретке и пыталась выудить Мэри Пикфорд из ловушки. Кошка относилась к ее попыткам исключительно враждебно и изо всех сил сопротивлялась спасению.
– Нет, в руки она не дастся, – покачала головой Фаня. – Надо ей туда полотенце спустить, чтобы она по нему наверх выбралась. Вот, отличное полотенце, есть за что зацепиться.
Лиза спустила вниз полотенце, но кошка только беззвучно мякала и пыталась от него увернуться. Глаза у нее сделались несчастными, и Лизе было ее до ужаса жаль.
– По-моему, она хочет послать нас на хрен вместе с нашим полотенцем, – сказала Анжелина, закуривая сигаретку, которую она вытащила неизвестно откуда, учитывая, что на ней практически ничего и не было.
– Нельзя так ругаться, – наставительно сказала Фаня.
– Почему нельзя? – искренне удивилась та.