— Вылезайте, — сказал он вслух, повернувшись к лопухам и обращаясь непосредственно к ним. — Заместитель мэра и его помощничек отправились восвояси. — И поскольку лопухи не отвечали, спросил погромче: — Вы где там?
В ответ раздались неясные всхлипы. Арсений вломился в заросли, разгреб руками большие плюшевые листья и увидел лежащее вниз лицом сотрясающееся тело.
— Что такое? — сердито спросил он. — Вас покусали муравьи? Чего это вы рыдаете животом на глиноземе?
Он присел на корточки, взял Марьяну за плечо и попытался перевернуть.
— Он… — донеслось до него сквозь всхлипы. — Он… стал… еще красиве-е-е-е…
— Кто? — поинтересовался Кудесников, который, конечно, сразу все понял. — Кондрат Миронович?
— Ко-о-о-стя… — Продолжительный всхлип.
— Ну, вот что. Немедленно вставайте. Ваш Ко-о-о-стя уже смылся, даже не подозревая, что его старая любовь лежит практически у него под ногами. Вы ведь его старая любовь? Уехали в Москву, да? Сделали ему ручкой?
— Это он, — плаксивым голосом ответила Марьяна, не без помощи Арсения поднявшись на ноги. — Он сделал мне ручкой. Он женился, и только тогда я уехала… Боже мой, я не смогу с ним встретиться! Не смогу, и точка.
— А зачем вам встречаться?
— Я представитель фирмы «Медприма», которая вкладывает в город деньги. В моем лице фирму собираются чествовать на Дне города. Появляться на всех мероприятиях! Видеть его жену! И еще этот бал… Я должна буду пойти и держать фасон… Послушайте, помогите мне встретиться с ним хотя бы в первый раз. Вы сами заявили, что являетесь представителем фирмы! Мы завтра как два представителя «Медприма» пойдем завтракать с Костей…
— К сожалению, я не распоряжаюсь своим временем, — решительно отказался Кудесников. — И в любой момент могу сняться с места. Поэтому не буду давать обещаний. А вы должны взять себя в руки.
— Да, — согласилась Марьяна, ладонями вытирая глаза. — Я должна взять себя в руки. — Она распрямила плечи и подняла подбородок. — Я достойная, уверенная в себе женщина. У меня все хорошо. Все проста отлично. Я ничего не боюсь. Я справлюсь с любыми проблемами. — Она покосилась на стоящего рядом Арсения и бросила: — Не обращайте внимания, это мантры, которые мне помогают.
— От ваших мантр за версту несет неудачами, — проворчал тот, вытаскивая из кустов сначала кота, а затем и Марьяну. — Прекратите нести всякую чушь, отоспитесь, наденьте утром красивое платье, сделайте маникюр и будете чувствовать себя замечательно. Я давно наблюдаю за женщинами и знаю, что маникюр снимает стресс в три раза эффективнее, чем лекарственные препараты. Кроме того, у него нет побочных эффектов.
— Перед тем как ехать, я уже сделала с собой все. что только можно, — призналась она. — И маникюр, и притирки, и припарки. Господи, зачем я вам все это рассказываю?
— Просто я попался вам под руку.
Арсений засунул кота в сумку и вошел в холл гостиницы. Марьяна семенила за ним.
— Вы идете к себе? — спросила она, протискиваясь в лифт.
— Хотите пригласить меня на чашку кофе? — съехидничал тот.
— Нет. Да. Не знаю, — пробормотала «уверенная в себе женщина» и бессильно привалилась спиной к стене.
— Не думаю, что вы лопаткой нажмете нужный этаж. Отодвиньтесь в сторону, пожалуйста.
Арсений решил, что заходить к Марьяне в гости
не стоит. Какой смысл ухаживать за женщиной, которая сохнет по другому мужчине? Вот если бы она еще толком не влюбилась в своего Лебедева или только что разлюбила его, тогда — да. Можно было флиртануть. А так… Неинтересно. Кроме того, есть еще одна дамочка, которую ему хотелось проведать перед сном.
Естественно, он думал о Ксении Лужиной. Слава богу, он узнал, как ее зовут, и она перестала быть для него безымянной «девицей с вокзала». Сейчас; уже довольно поздно, и Ксения вместе со своими сопровождающими уж наверняка возвратилась из ресторана. Если они не завалились спать сразу же, как пришли, то можно попробовать подслушать, о; чем эти трое будут разговаривать. Есть же у них темы для разговоров! Большинство постояльцев уже почивают, на этаже тихо, можно спокойненько заняться своим прямым делом.
— Вы тоже на третьем? — спросил он Марьяну, которая вышла вслед за ним и плелась сзади.
— Ну, да. И даже рядом с вами, — сообщила она. — Мы же вселились друг за другом, если я не ошибаюсь.
Она действительно оказалась в соседнем номере. Достала из кармана ключ, открыла дверь и вошла, бросив через плечо:
— Спокойной ночи!
— Прощайте, — проворчал Арсений. Он уже выбросил из головы ее неприятности и сосредоточился на собственных.
Очутившись у себя, он первым делом выпустил кота из сумки, почесал его за ухом и погладил подставленное брюхо. Потом добавил в миску еды, переобулся в спортивную обувь, повесил на шею медицинский фонендоскоп, который помогает не только докторам, но и сыщикам, и выскользнул в коридор. Здесь было тихо и пусто. Впереди, возле лестницы, как путеводная звезда, мигала испорченная лампочка. Ковровая дорожка мягко принимала вес и приятно пружинила под ногами.
Сыщик подходил к номеру, стараясь ступать как можно тише. Троица, конечно, уже покинула ресторан и заперлась наверху. Из гостиницы, по крайней мере, они не ушли. «Не могут же три человека находиться вместе и все время молчать! Наверняка в конце дня они захотят обсудить свои дела», — рассуждал Арсений. Он давно уже решил воспользоваться старым как мир способом добывания информации — подслушиванием. «Даже если я узнаю, как они обращаются друг к другу, каким тоном, уже будет хорошо, — убеждал он себя. — Хочется понять, что за отношения их связывают».
Он остановился около двери и прислушался. Ничего. Это показалось ему странным: в коридоре царила мёртвая тишина, а через фанерную дверь номера, казалось, проникал любой звук. Однако внутри ничего не происходило. Детектив затаил дыхание и вдруг услышал странное ритмичное постукивание. Он замер и сосредоточился, но почти сразу понял, что это тикают большие настенные часы, которые висят в каждом номере прямо над входной дверью. Как он ни напрягал слух, больше ничего услышать ему не удалось — ни шагов, ни голосов, словно номер был пуст.
Оставалось ждать и надеяться. При всем желании Кудесников не мог придумать более эффективного способа узнать, чем занимаются странные субъекты. Поэтому он продолжал терпеливо стоять
под дверью в надежде, что они не успели устроиться на ночь и еще подадут признаки жизни.
Ровный свет неоновых ламп заливал коридор. Ни звука, ни движения на всем этаже. Только та самая повреждённая лампочка продолжала уныло мигать. Время остановилось. Кудесников с большим трудом сохранял спокойствие. Все из-за индифферентного Сливки! Если Ксения Лужина его интересует, почему он не решает ее проблемы? Заполз к себе, как бурундук в нору, и ни гуту.
Арсений представил, как вышибает дверь, врывается в номер и трясет всех по очереди за грудки. «Кто вы такие? Что за отношения связывают вас с Романом Сливкой? Зачем вы приехали в Аркадьев?»
Помечтав немного, он заскучал и тотчас почувствовал навалившуюся усталость. За день столько всего случилось! Да и прошлой ночью у мотеля разве он спал? Так, подрёмывал. Теперь он с трудом подавлял зевоту и, подобно Мерседесу, с удовольствием заснул бы на мягком ковре.
Кудесников тряхнул головой, отгоняя навалившуюся сонливость. Сделал он это очень вовремя, потому что через пару минут услышал голоса. Голоса звучали глухо — видимо, разговаривали в дальней комнате. Сыщик среагировал мгновенно — схватился за фонендоскоп, приложив «кружок» к двери платно, словно к груди застуженного больного. Мужчины переговаривались громким шепотом. Арсений не знал, кому какой голос принадлежит, мог только догадываться.
— Гляди, гляди! По-моему, есть! — Кажется, это маленький и тощий. Как его там? Гриша. — Тихо ты! Ага, точно. Понеслась. — А это, надо полагать, бородатый и рыжий Вова Веселовский.
— Давно уж пора. Может, че-нить будет наконец?
«Святые угодники, о чем это они? — лихорадочно размышлял Кудесников. — Что у них там понеслось?»
— Кончай трепаться и закрой дверь! Она не должна на нас отвлекаться. — Снова Вова. — Заткнись, и чтоб ни звука до конца, понял?
— Да ладно, ладно, че ты меня учишь? Сам знаю…
«До какого такого конца? — кипел Арсений. — Чему они не должны мешать? Что делает эта бесцветная, безэмоциональная и безвольная Ксения?»
Голоса сделались еще глуше и теперь были едва слышны — мужчины закрылись в дальней комнате. Кудесников вслушивался истово, как будто от этого зависела если не его жизнь, то репутация.
— Слышь, Вован, и долго мы будем вот так вот колбаситься? Достало уже…
— Не твоего ума дело. Как скажут, так и закончим.
— А вот…
— Тшш.
Голоса умолкли. На некоторое время снова воцарилась тишина, а потом Кудесников услышал новый, ни на что не похожий звук. Что-то то ли терли, то ли скребли — быстро и суетливо.
«Может, они убили Ксению, — размышлял Кудесников, не веря, впрочем, в собственное предположение до конца. — Убили, а теперь оттирают пятна крови? Но как я мог не услышать? А вдруг это она отчаянно скребется в окно, пытаясь вырваться;, пока ее тюремщиков нет в комнате? Но что, собственно, делают они сами? Что эти типы собираются
заканчивать? Или, может, они прямо сейчас убивают ее? Душат. Или топят. Или вешают».
Терпеть не было мочи. Страстно хотелось знать, знать, знать! Придется перейти от подслушивания к подглядыванию. И спасать, естественно, дурацкую Ксению, если понадобится.
«Тоже мне, герой. Ну, проберешься ты туда, и порешат тебя заодно с бедняжкой. А потом за дверью снова будет тишина. И никто о тебе не вспомнит…» — подумал Арсений. Однако остановиться уже не мог. Свернул фонендоскоп и засунул его в глубокий карман штанов. Переместился на один номер вправо и постучал, зная, что там, как и двухкомнатном «люксе», есть балкон.
Никто не отозвался. Вероятно, номер еще только ждет постояльцев. Просто отлично! Детектив выбросил из головы наскоро придуманную слезливую историю, которая открыла бы ему дверь, и подступился к замку, уверенный, что практически сразу окажется внутри. Не тут-то было. Операция, на которую у опытного Кудесникова уходила обычно пара минут, никак ему не давалась. Возможно, он слишком торопился, стараясь сделать все быстро и бесшумно. Вот и не мог сосредоточиться. Да еще руки слегка дрожали от напряжения и страха не успеть.