— Константин Николаевич? Очень рад слышать ваш энергичный голос, — бодро сказал он. — Это представитель «Медприма» Антон Павлович Чехомлинский. Мы с коллегой готовы приступить к своим обязанностям. Хотелось бы встретиться и обсудить программу мероприятий. Нет, это не грипп! Всего лишь простуда. Она выпила рюмку водки с перцем и теперь отлично себя чувствует. Ужин? Великолепно. Встречаемся в ресторане гостиницы? И Кондрат Миронович тоже? Договорились. Буду рад. Кстати, на самом деле меня зовут Арсений Кудесников. Я боялся, что вы затаили зло, и выпалил про Чехомлинского просто так, от балды… Мне тоже. Взаимно.
— Вы с ума сошли! — закричала Марьяна и топнула ногой. — Я приказываю вам прекратить!
— Бифштексы не приказывают, — отрезал Арсений. — Ваше дело выполнять мои распоряжения, и тогда с карьерой у вас все будет в порядке.
— При чем здесь карьера?!
— Вы загубите ее, если не возьмете себя в руки. Отправляйтесь в ванную комнату и примите контрастный душ. Очень горячая вода — потом ледяная. Воду лейте на голову. Я должен слышать повизгивание. Иначе я войду и окачу вас собственноручно.
— С чего вы вдруг такой добрый? — пробурчала Марьяна.
— У меня огромные неприятности, и только вы можете спасти мою шкуру. Но сначала следует привести вас в форму. Обещаю, я в долгу не останусь. Лебедев будет валяться у ваших ног — слово скаута. Или, как это по-русски, честное пионерское!
Марьяна поплелась в душ и завозилась там. Через некоторое время из-за двери донесся шум воды
и короткий пронзительный вопль. Арсений, меривший шагами номер, удовлетворенно хмыкнул. Она появилась в белом гостиничном халате с полотенцем на голове. Лицо слегка побледнело, но все равно выглядело тестообразным.
— А теперь ложитесь на спину. Подушку под голову не засовывайте, — не терпящим возражений тоном приказал Кудесников. — Ложитесь, ложитесь. Будем делать из вас Клеопатру. У вас продукты в холодильнике есть?
— Кое-что, — пискнула она, послушно укладываясь на диван.
Кудесников распахнул дверку морозильной камеры и удовлетворенно сообщил:
— Льда достаточно. Еще мне нужен творог, — он закрыл морозилку и дернул вторую дверцу, — лимон, огурцы и крепкий чай.
— Вы что, проголодались?
— Молчите, несчастная!
Марьяна пошевелила пальцами ног и сдвинула коленки:
— Знаете, мне что-то не по себе.
— Успокойтесь, я не стану разыгрывать сцену из «Девяти с половиной недель». Я целомудрен, как Христова невеста. Просто возрожу вашу красоту, а заодно объясню, в чем дело.
Он ошпарил кубик льда горячей водой (чтобы не царапался) и принялся водить им по ее лбу, по щекам и подбородку. Потом смочил салфетку горячей водой, отжал и набросил на лицо.
— Дело в том, — принялся объяснять он, — что я занимаюсь частным сыском. Одна дама наняла меня следить за своим мужем. Она была уверена, что тот изменяет ей в славном городе Аркадьеве.
Помните очкарика, который поздоровался со мной в ресторане?
— Мгм, — ответила салфетка.
— Так это был он. Я не уследил за ним, и его убили.
— Убили?! — Когда Кудесников убрал салфетку и снова взялся за лед, Марьяна распахнула глаза.
— Труп сегодня нашли в местной речке. Как вы думаете, что сделают со мной следователи, когда узнают, что я сидел у него на хвосте, пока он был еще жив?
— О, мне так жаль…
— Вместо того чтобы жалеть, лучше помогите.
Он налепил ей на глаза тонкие огуречные пластинки, выжал в творог несколько капель лимона, насухо промокнул охлажденную физиономию и начал густо обмазывать получившейся смесью.
— Лежите и не двигайтесь. А я пока заварю чай и поделюсь своим планом. Я попрошу ту женщину не говорить, что она нанимала меня следить за своим мужем. А когда милиция станет спрашивать, что я, частный сыщик из столицы, делаю в этом городе, вы меня прикроете. Заявите, что это вы меня наняли. Якобы боялись ехать одна на такое важное мероприятие, потому что с некоторых пор вам стало казаться, что за вами следят. Лежите, лежите! Вам не стоит сейчас разговаривать — морщины наговорите.
— Это, конечно, ложь, но не криминал, — продолжал Кудесников. — К убийству Сливки (так звали тога парня) я не имею никакого отношения. Но как объяснить это следователям? Поможете мне — я помогу вам. Если я останусь на свободе, обещаю, что Лебедев будет кусать локти и сожалеть о том, что упустил вас. Я сделаю так, что его старые чувства воскреснут, и он испытает боль утраты. Только вы должны меня слушаться, идет?
Марьяна некоторое время лежала не шелохнувшись, затем разлепила творожные губы и твердо ответила:
— Идет!
Заставить Костю сожалеть! Что может быть слаще? Она уже давно заметила, что простое женское счастье достигается путём сложного манипулирования.
Арсений осторожно вытер ее лицо, вытащил из чашки пакетик заваренного чая и умыл им свою пациентку, весело заметив:
— Я лучший постановщик любовных шоу в мире! Марьяна села и потрогала щеки пальцами:
— Вы хвастаетесь, как Карлсон. Боже, как вам это удалось? — Она вскочила и подбежала к зеркалу. — Чудо какое-то! Вы просто кудесник!
— У меня это даже в паспорте записано. Я еще и не то умею, — самодовольно заметил Арсений. — И всегда держу слово.
— А вы действительно частный детектив? — неожиданно засомневалась Марьяна.
— Мне уже говорили, будто я похож на афериста — красив, обаятелен, находчив… Я покажу вам документы, не беспокойтесь. Можете позвонить в офис моей секретарше.
— Документы можно подделать, секретаршу подкупить, — ответила Марьяна. — Однако, несмотря ни на что, я вам верю. Будем партнерами. Вчера в кустах вы спасли меня, не раздумывая. Я в долгу не останусь.
Она подала ему руку, и Кудесников пожал ее с удовольствием.
— До ужина куча времени. Советую вам немного поспать, чтобы улучшить цвет лица. Вы пока подготовьтесь, а я попытаюсь связаться с клиенткой и предупредить ее. Лебедев и Сачков будут ждать нас внизу, в ресторане. Не старайтесь выглядеть сногсшибательно — будьте собой, договорились? По дороге я подскажу вам, как себя вести, идет?
Дрожа от нервного возбуждения, он покинул номер Марьяны, нырнул к себе и снова взялся за телефон. На этот раз Виктория ответила. Она немного посопела в трубку, а потом осторожно спросила:
— Да? Кто это?
— Это я, — ответил Кудесников. — Я ужасно сожалею, Виктория. Я потрясен тем, что случилось. Вы ведь уже все знаете?
Она всхлипнула. Потом втянула носом воздух и пробормотала:
— Я сейчас в Аркадьеве. И мне бы хотелось… Словом, если бы мы могли поговорить… У нас ведь конфиденциальные отношения?
— Ну да, — осторожно ответил сыщик.
— Не рассказывайте никому о вашем расследовании, — выдохнула она. — О том, что вы следили за Романом. Я вам потом все объясню. Где вы остановились?
— В гостинице «Дубовая роща».
— Я приеду к вам, как только… все закончу… — Она снова всхлипнула. — И я хочу, чтобы вы нашли убийцу. Вот так вот! Вдруг милиция не найдет? Даже если Рома мне изменял, я все равно хочу добиться справедливости! И вы не можете отказать! Деньги у меня есть, не сомневайтесь!
— Давайте встретимся в парке и поговорим поподробнее, — предложил Кудесников и, поглядев на часы, назначил время. — В Аркадьеве есть парк с чертовым колесом. Вот возле него я вас и подожду, договорились?
«Интересное кино! — принялся размышлять он, закончив разговор. — Я собираюсь униженно просить вдову, чтобы она не сдавала меня милиции, но не успеваю и рта раскрыть, как слышу то же самое предложение от нее. Она не хочет, чтобы милиция знала о слежке за Романом. В чем тут закавыка?» Он некоторое время смотрел в окно, на буйную зелень, по которой ходили волны ветра, но никакого объяснения так и не нашел. Возможно, она в самом деле расскажет ему? Даст убедительное объяснение?
Выходит, со смертью Сливки работа не закончилась. Расследование убийства… Вот как чувствовал он с самого начала, что подстерегает его в Аркадьеве какая-то гадость.
Итак, времени в обрез. Если он в деле, нужно дергать за те ниточки, которые удалось найти. Сначала — к Люде Пановой. Он должен поспеть раньше милиции, иначе пассия Сливки замкнется в себе. Пока же она наверняка слишком потрясена и может рассказать что-то такое, о чем позже решит умолчать. Потом — рандеву с Викторией Сливкой, и уже на закуску — ужин с заместителем мэра, который, сам того не подозревая, должен защитить бедного частного сыщика от милиции.
Пока же разгуливать по городу в «натуральном виде» было рискованно — вдруг следователи из Кукулева уже разослали описание мужчины с котом, который подвозил Сливку на своей машине? Необходимо загримироваться для верности. Вздохнув, Арсений полез в свой рюкзачок.
Видоизмененный и оттого несколько скованный Кудесников стоял перед дверью квартиры Людмилы Пановой. Эта женщина, о существовании которой еще несколько часов назад он и не догадывался, была теперь его единственной надеждой, спасательным кругом, светом в конце тоннеля и еще бог знает чем, что, вероятно, поможет разобраться в запутанной истории с исчезновениями и убийством.
Он звонил в дверь уже несколько минут, однако никто не торопился открывать, глазок оставался тускло-неподвижным, и не слышно было даже характерного звука приближающихся к двери с другой стороны шагов. «На работе она, что ли? — подумал Арсений. — Однако времени уже ого-го сколько! Или в магазине, или у подруги, или…»
— Вам кого? — прервал эту «угадайку» высокий женский голос, раздавшийся вовсе не из-за двери, а из-за кудесниковской спины. От неожиданности Арсений вздрогнул и стремительно обернулся. Перед ним стояла маленькая решительная женщина с сумочкой на плече, вопросительно и строго смотревшая на Кудесникова снизу вверх.
— Вы кто? И к кому? — повторила она еще раз, даже несколько повысив при этом голос.
— Я к Людмиле Пановой, по делу. Но ее, кажется, нет дома. Вы соседка?
— Я и есть Людмила Панова. Но вас не знаю! — Женщина казалась встревоженной и расстроенной.