ет новость, что его где-то использовали.
— Есть такой принцип — бритва Оккама, — последние два слова барон произнес на русском, поэтому сразу дал пояснение на имперском, — не буду, в общем, вдаваться в историю, но принцип этот гласит, что не нужно множить сущности сверх необходимого. То есть из всех возможных вариантов стоит рассматривать самый вероятный. У меня много врагов, но баловаться хитрыми ядами и явно околдованными исполнителями может из них далеко не каждый.
— Если смотреть с такого ракурса, то я, пожалуй, соглашусь. И что ты будешь делать?
— Не знаю… — Серов соврал. Кое какие мысли на этот счет у него уже были.
К середине первого месяца лета, книга Александра была уже по большей части напечатана. Оставалось буквально несколько страниц, что, учитывая появление стараниями покойной баронессы второго печатного стана, должно было занять буквально два-три дня. Дальше предполагалась прошивка отпечатанных листов и продажа уже бьющим копытом купцам, которым такой товар, что называется, пришелся ко двору.
В этот процесс и вмешался Серов. Ну как вмешался — приказал добавить еще всего одну страницу, что опять же особо на сроки окончания проекта не влияло.
— Вот, — в полумраке подвального помещения, где располагалась типография — это было, пожалуй единственным «секретным» производством в Александрове, поэтому помещения сравнительно плотно охранялись, а все работники были на особом контроле, — барон протянул заместителю покойной Мариетты листок с буквально несколькими строчками рукописного текста. — Я хочу, чтобы вы вставили это первой страницей.
Работник пробежал глазами по бумаге и понимающе кивнул.
— Сделаем, ваша милость. С удовольствием.
А еще через десяток дней первые партии книг были отгружены заждавшимся покупателям. Заезжие купцы, с одной стороны, были не очень довольны, что напечатанная книга принадлежит перу неизвестного автора, что по их вполне резонному мнению могло повлиять на спрос. С другой стороны, это была новая книга, которой ни у кого не было, в отличие от тех же «Рассуждений» Робина ан-Гровера, стоящих в каждой более-менее приличной библиотеке. А в мире, где любая книга — это ценность сама по себе, покупателя, учитывая ее низкую цену, она себе найдет.
Видимо так думали и купцы, которые хоть и с ворчанием, а все же активно покупали предложенную литературу.
Что же видел любой читатель, открывая свежекупленную, обладающую характерным, узнаваемым запахом типографской краски? Первая страница была почти пуста, лишь посредине листа одиноко чернели несколько строк.
«Книга посвящается моей покойной жене Мариетте,
Которая сделала так много для того,
Чтобы сей труд появился на бумаге.
Она пала от руки наемного убийцы во цвете лет,
Не успев сделать еще так многого.
Пусть члены Темного ордена, направившие руку убийцы
Будут прокляты на том свете.
На этом свете их проклятьем стану Я».
Получилось немного пафосно и не допускающе двойных трактований, именно так как Серов и хотел. Этот мир еще не знал понятий «информационная война», «гибридная война» и иже сними. Люди еще не осознали силу печатного слова, не научились относиться скептически к тому, что они читают. Можно сказать, что в некотором смысле этот мир был девственен и чист, а Серов эту девственность сорвал, и открыл ящик Пандоры. Можно называть это как угодно, но именно в этот день история человечества и континента в целом свернула на новые рельсы.
Глава 7
Что делает средневековый феодал, когда впадает в депрессию? Вариантов в общем-то не так много: война, охота, алкоголь, женщины. Может быть что-то еще, но Серову в первую очередь в голову пришли именно эти пункты. Однако охоту он никогда не любил, а на женщин пока и смотреть не хотелось, поэтому выбор, таким образом, усыхал еще сильнее.
Барон попробовал было напиться, но жесточайшее похмелье, навалившееся утром подобно бетонной плите, намекнуло, что ему совсем не восемнадцать лет, и такие экзерсисы организм теперь переносит гораздо хуже. Это в двадцать лет можно было позволить себе тусить полночи, бухать как не в себя, после чего поспав пару часов отправиться на пары и при этом более-менее чувствовать себя человеком. В тридцать два же, с этим гораздо сложнее.
В общем, оставалась война, которая, как известно, никогда не меняется.
— Пли! — Серов резко опустил руку с зажатым в ней мечом.
Замок Лауинд был окружен самым настоящим рвом глубиной в пару и шириной в пять метров, причем заполненным водой, что делало использование лестниц при штурме максимально не удобным. Теоретически ров закопать было вполне возможно, ну или фашинами какими-то забросать, практически — это обещало вылиться в геморрой размером с Джомолунгму. Возможно поэтому сам барон Лауинд на предложение ограничиться выкупом в жалкие полсотни золотых — ну действительно, смешная же сумма — послал Серова известным маршрутом. Впрочем, не исключено, что у него действительно не было денег: дружина барона изрядно пострадала зимой, а до сбора осенних налогов с крестьян еще было полтора месяца, поэтому Александр допускал вариант полного безденежья оппонента. Хотя и такое развитее событий депрессирующего попаданца тоже устраивало: война, значит война.
Поднять армию и устроить марш-бросок в шестьдесят километров оказалось делом на удивление простым: сказывались тренировки и прошедшие недавно учения. Серов даже не стал брать всю полевую армию, ограничившись двумя сотнями бойцов, что как показала практика было более чем достаточно. Ставка в этот раз делалась на магическую «артиллерию»: Александр хотел, наконец, испытать своих магов в обстановке приближенной к боевой.
Две сотни тренированных человек, без обозов преодолели упомянутое расстояние за один длинный летний световой день, свалившись противнику на голову подобно снегу в июле. Удивительно что стража не воротах, эти самые ворота успела закрыть: они медлили до последнего, с раскрытыми ртами глядя как человеческая многоножка шустро выползает на луг и строится в боевой порядок. Однако все же успели, поэтому штурм пришлось отложить до утра — гнать уставших людей на стены в темноте — по любому плохая идея.
Утром же все прошло по уже не раз отработанному на тренировках и даже во время боевых действий сценарию, разве что, как уже говорилось, лестницы делать не стали ввиду неудобства их использования.
Стрелки, вооруженные арбалетами, заняли позиции напротив стен, подавляя стрельбой любые попытки высунуть нос, маги же — пятеро учеников Ариена во главе со все той же Гинарой — выстроились в ряд напротив ворот и по команде начали швыряться боевыми заклинаниями. Результат вызывал двойственные ощущения. С одной стороны — выглядело эффектно: огонь, взрывы, грохот, искры, разлетающиеся веерами в разные стороны. С другой, даже на непрофессиональный взгляд барона, вся пятерка изрядно проигрывала одному Ариену, который не напрягаясь выжег бы эти ворота гораздо быстрее.
— Что скажешь? — Серов повернулся с стоящему рядом магу.
— Нормально, — маг был настроен непривычно спокойно, возможно, просто еще спал. Он в отличие от всех остальных даже на войну теперь ходит со своей женщиной, вызывая тем самым зависть окружающих. — За год — вполне приличный прогресс. Там на воротах, судя по всему, какое-то усиление было, как раз против огненной стихии. Отсюда разглядеть не получится, но по тому, как ворота держатся… Вряд ли обычная деревяшка столько бы заклинаний удержала.
Ворота замка меж тем все-таки не выдержали и разлетелись тлеющими щепками. Капитан поморщился, он уже считал это имущество своим и, если бы была возможность постарался бы наносить ей поменьше ущерба. Самому же потом восстанавливать придется.
По команде дружина начинает строиться перед воротами, готовясь к штурму. Перед этим в образовавшийся проем влетает еще пара заклинаний, выжигая внутри возможные сюрпризы. Это уже Ариен постарался, ученическая команда выдохлась еще при прожигании дверей.
Однако штурма не получилось. Буквально за несколько секунд до того, как Александр собирался дать сигнал к атаке, над донжоном замка взвился в воздух белый флаг, намекая на то, что сопротивляться превосходящим силам до последней капли крови там не намерены. В общем-то разумно, учитывая обстоятельства Серов был настроен крайне миролюбиво и по-простому отпустил желающих уйти на все четыре стороны, даже позволив взять с собой кое-какое имущество.
Самое смешное, что уйти пожелали совсем не все. Из сорока вооруженных бойцов неудачливого барона, за своим хозяином в изгнание приняли решение отправиться лишь семеро — пара рыцарей с оруженосцами — остальные же пожелали пойти под руку более успешного владетеля. Причина нелояльности дружины, которая как потом оказалось просто отказалась воевать за своего феодала лежала в сугубо финансовой плоскости. У барона Лауинд действительно не было денег, и задолженность по жалованию его солдатам достигала уже полугода. Умирать же забесплатно дураков в этом времени не было. Это в будущем изобретут такие вещи как патриотизм, позволяющие отправлять молодежь на убой без лишних на то материальных затрат.
— Такая война мне нравится, — с ехидным смешком резюмировал капитан, глядя на то, как часть обитателей замка уходит в изгнание, а часть — большая — остается. — Ни одного убитого в минусе, а в плюсе — замок, шесть деревень и почти сорок бойцов. Красота.
Стоящий рядом Элей только кивнул. Он видел на своем веку много смертей и умел ценить бескровные победы.
— Этих я раскидаю по десяткам, чтобы они вместе не служили, а сюда перекину четыре десятка из Александрова. Им на замену нужно будет еще набрать людей.
— Правильно, перекинь пять, на всякий случай, — несмотря на то, что любое увеличение дружины больно било по его бюджету Серов предпочитал на армии не экономить. Тем более, что доходы от продажи книг позволяли не считать медяки. Тираж «Рассуждений» уже разошелся полностью, книгу Александра тоже потихоньку разбирали, а типография в это время работала над печатью книг на заказ. Дабы уменьшить себестоимость Александр недолго думая увеличил тираж обеих книг до уже стандартной тысячи, рассчитывая впоследствии распродать изготовленные сверх заказа книги самостоятельно. В общем, в кой это веки проблем с наличностью не было и можно было себе позволить сверхплановые траты. — Можно наконец достичь заветной черты в пять сотен человек.