В продолжение своей речи незнакомка и не думала глядеть на Софию, поскольку, видимо, заверть пузырьков в ее бокале была зрелищем позанятнее, чем растерянная дурочка с голыми плечами, каким нет числа в истории межполовых недоразумений. А вот растерянная дурочка больше не могла игнорировать собеседницу.
Высокая, статная. Линии спины и шеи словно выверены архитектором. Черное платье облегает крепкое поджарое тело. По плечу вьется уродливый шрам в память о плохо и долго сраставшейся ране. Движения рук и головы так степенны, что можно подумать, будто на незнакомку действует более сильное гравитационное поле. Тонкие брови. Опаловые льдинки в прикрытых глазах. Жесткий абрис губ.
За исключением матери, которую София не помнила, девушка прежде не видела ведьм. А если и видела, то не знала об этом. И все же в этот момент у нее не осталось сомнений в том, чьего общества она непрошено удостоилась. Происшествие в кинозале, разлучившее их с Клодом-Валентином, вероятно, не было таким уж случайным. По какой-то причине женщина в черном захотела сесть рядом с Софией – должно быть, так проще читать чужие мысли! – чтобы теперь вполне злоупотребить своим вероломным превосходством, уязвляя девушку в ее болевые точки.
Выходит, что, пока она терзалась своими банальными переживаниями, ее пристально изучали эти искушенные опаловые глаза. Нехорошо. У ведьмы и так перед нею слишком большое преимущество, и значит, единственный способ его поколебать – это намекнуть ей, что и София не безоружна, что давно разгадала ее игру и предвидит следующий ход.
– Предлагаете мне помощь? – осведомилась София будничным тоном.
– Где бы мы были, если бы не помогали друг другу? – посмотрела ведьма на девушку, словно всерьез ждала конкретного ответа, и улыбнулась.
Ведьма улыбнулась, и мимолетная теплота, похожая на отблеск от вороха рдеющих углей, тронула ее черты. Это длилось считаные мгновения, но София, к своей досаде, почувствовала, что желание соревноваться в проницательности покидает ее. Она почти с сожалением произнесла запальчивые слова, заготовленные еще против той, прежней ведьмы, не обогретой теплом собственной улыбки.
– Спасибо, но надеюсь, что справлюсь сама. До сих пор мне как-то удавалось заводить отношения с мужчинами, не прибегая к колдовству. Говорят, я недурна собой.
В глазах ведьмы взвились опаловые искры. Она совершала глоток из бокала, но тут ей пришлось прерваться и срочно зажать рот ладонью, чтобы избежать утечки вина на платье. Задушив судороги смеха, она отставила бокал, отерла выступившие слезинки и протянула Софии руку.
– Меня зовут Марина. Признаться, я и сама считаю, что если уж околдовывать мужчин, то только затем, чтобы проще от них отделаться. А то жалко их, столько мучений каждый раз. Но уж, конечно, я бы не посмела прерывать вашу вечеринку из-за подобных пустяков. Вы не против, если мы немного прогуляемся?
София поискала глазами Клода-Валентина и увидела, что он в той степени вовлечен в какую-то дискуссию, когда уже начинают подносить к носу оппонента указательный палец. Девушка опустошила свой бокал, наведалась в туалет, удостоверилась перед зеркалом, что источает соблазн и неприступность, и, воссоединившись с Мариной, покинула зал. Прощальный стук ее каблуков о паркет прозвучал, как обратный отсчет перед возмездием небес. По крайней мере, так показалось самой Софии.
Внизу, принимая свое пальто из рук гардеробщика, она уже не так спешила, в своем долготерпении давая Клоду-Валентину последний шанс нагнать ее и умолять остаться. Но есть души, чье падение необратимо, ибо они сами не желают воскреснуть к свету. Никто не преследовал Софию.
На улице Марина закурила.
Они пошли по мокрой после дождя брусчатке мимо старинных фасадов и оград, отмеченных через каждые полсотни шагов мемориальными досками. Подстраиваясь под их темп ходьбы, к ним то и дело присоединялись их отражения в витринах, потом надолго пропадали, казалось насовсем, потом снова выныривали по ту сторону магазинного стекла, немногословные, укрепленные в ведьмовской солидарности. Пахло сырым камнем, сигаретами, выпечкой.
На очередном перекрестке Марина резко остановилась, отбросила окурок и обхватила Софию за плечи. Прежде чем девушка успела воспротивиться, ведьма лизнула ее в лоб и сплюнула себе под ноги.
– Выкиньте же его наконец из головы. Мне нужно, чтобы вы ясно соображали, понятно?
София кивнула, оторопело поглядывая, как прохожие при виде них спешат перейти на другую сторону улицы. Она и сама была не в восторге от примененного к ней колдовства, но вытирая со лба слюну посторонней женщины, девушка действительно почти не думала о своем несбывшемся ухажере.
– Кажется, эпизод, имевший давеча место в клубе «Чумной барак», вас несколько оттолкнул от нашей эхм… корпорации.
София вспомнила удушливую помесь запахов спиртного, пота и непристойности в гримерной Соломона Лу. Марина повернула в направлении бульвара Гвардейцев. Ветер задул им в лицо.
– Соломон ведь ждал вас вчера в отеле «Монсальват», как вы и условились.
– Ничего мы не условились. Я предупреждала, что не приду.
– Не переживайте, я не стану доказывать, что ваше упорство в целомудрии отдает средневековьем. Я даже не стану вам внушать, что ради того, чтоб стать невестой дьявола…
– Так все же невестой или шлюхой?
– …Что ради этого можно бы и стерпеть некоторое вторжение в вашу сексуальную повседневность. Тем более что, судя по всему, в нее давненько как следует не вторгались. А иначе откуда столько сарказма?
София втянула голову в плечи, жалея, что на ней нет доспеха-невидимки. Вроде бы рыцари сейчас используют такие, если верить телевизору. Опустить бы забрало и сквозь прорези в шлеме подсмотреть, кого из прохожих достигли новости из ее половой жизни. Но чудесных маскировочных доспехов на ней не было, и она предпочла не отрывать глаз от мостовой, чтобы не встретить чей-нибудь заинтригованный или, что еще хуже, сочувственный взгляд.
– Если хотите знать мое мнение… – произнесла после паузы Марина и, не утруждаясь заполучить от Софии согласие, продолжила: – Ухлестывания одногруппников наводят на вас тоску. С ними все ясно. А вас потянуло к кому-то, кто способен вас понять, хотя вы сами себя не понимаете. Потому и потянуло, что не понимаете. И вот вы почуяли родственное существо в этом своем… Клоде-Валентине. Одно имя чего стоит! Все равно что изысканный десерт со взбитыми сливками. Пожалуй, он и в самом деле не такой, как все. Учтивый, начитанный. Ищущая натура. Но знаете что, душа моя? Цените посредственность, она надежнее. У этих ищущих натур часто бывают неаппетитные тайны.
София не выдержала.
– Пожалуйста, госпожа чародейка! Может, вы ждете, что я буду просить у вас мудрости, или власти, или сокровищ. Но я прошу только одного: говорите потише! Неужели всю улицу необходимо посвящать в мою личную жизнь?
Марина остановилась, озадаченно хмурясь, словно не понимала, кого или чего здесь можно стесняться. Словно по обе стороны от них шли по своим делам не люди, а овцы с коровами.
Поджав губы, ведьма открыла сумочку и принялась в ней что-то искать. При этом на лице ее было такое скептическое выражение, будто она исполняет прихоть слабоумного.
– Разумеется, я всегда хотела девочку, – сообщила Марина, не прекращая поисков в недрах сумочки. – Долго не могла забеременеть, а когда все-таки удалось, то родились двое мальчишек. Будто это само по себе не было прискорбным, так еще у обоих выдался на редкость сволочной нрав. Часами могли орать, прежде чем засыпали. Пробовала им петь колыбельные, баюкать. Но это же свихнуться можно. Поверьте, ведьма найдет чем заняться вечером, вместо того чтобы ублажать маленьких неблагодарных стервецов.
Марина замолчала, чувствуя, что повествование не дает ей должным образом сосредоточиться на поисках. София не рискнула уточнять, сколько ведьме лет и что стало с ее сыновьями.
– Нашла! – Марина предъявила стеклянный фиал, заполненный прозрачной фиолетовой жидкостью. – Моя собственная рецептура, даже патент есть. Одна капля этого зелья – и все живое вокруг засыпает. Как в той сказке. Эффект длится несколько часов. Но на нас с вами препарат не подействует.
Завершив на этом экскурс в историю своего изобретения, Марина осмотрелась, размахнулась и бросила фиал на середину улицы. Стекло лопнуло от удара о мостовую.
– Остальную работу сделает ветер. Когда я получила первую порцию зелья, то была уверена, что больше никто не захочет укладывать детей спать, как раньше. Но очередей из замученных родителей я так и не дождалась. Очевидно, кому-то нравится гробить себя у вечно хнычущей колыбели. Это какой-то эволюционный механизм, бесполезно с этим бороться.
Между тем вокруг стало происходить неладное. Мужчины и женщины, только что спешившие мимо, замедляли шаг и, пройдя еще немного, останавливались. Казалось, это время сделалось более вязким, сковывая бодрый человеческий поток до тех пор, пока не наступило полное замирание. Но время было ни при чем. Ветер по-прежнему ерошил кроны платанов, хлопал полотняными навесами кафе и полоскал гирлянды флагов над головой. В витринах переливалась разноцветная подсветка, а с соседних улиц доносились обрывки музыки и автомобильный гул. Мир не застыл. Оцепенение коснулось только людей, а конкретно тех из людей, кто имел оплошность оказаться рядом с ведьмой и не почуять угрозы.
Разговоры смолкли, распавшись на невнятное бормотание, всхлипывание и храп. Прохожие заснули в тех же позах, в которых их застигло действие зелья. Кто сидя, кто стоя. Кто запрокинув голову, кто уронив ее на грудь. София медленно осмотрелась. Всю улицу заполняли странные покосившиеся фигуры, которые пошатывались, изредка вздрагивая, но так и не теряли равновесия. Чьи-то глаза остались незакрытыми: их взгляд, обращенный в никуда, слишком напоминал другой погасший взгляд, который девушке довелось увидеть два дня назад в заколдованном доме.
Глядя на эту галерею живых изваяний, София вновь задумалась о несчастных двойняшках, которых Марина не желала баюкать. Если ведьме было невдомек, что могло оттолкнуть начинающих родителей от ее препарата, то девушка не вызвалась бы ей объяснять.