– София, чего мы ждем? – Саския, бледная и четкая в свете луны, в который раз убрала с лица волосы, не уставая проигрывать ветру.
Все еще не оправившись от замешательства, София поставила шкатулку на пол. Пора было идти. Уже у выхода девушка обернулась, рассчитывая, что бесплотные музыканты вот-вот покажут себя, – будто нельзя было приступить к этим пронизывающим аккордам и сохранить инкогнито. Но на крыше было по-прежнему пусто, лишь музыкальный ящичек зиял на голой поверхности как нечто, к чему не следует прикасаться и о чем нужно известить блюстителей правопорядка.
Девушки сбежали по лестнице. София несколько раз утопила кнопку лифта. Двери с шорохом разъехались в разные стороны.
«Музыкальная шкатулка откроет проход в заповедное место, которое в наших гримуарах называется шабаш-зоной. Но между собой мы зовем его просто… Хотя нет, пожалею ваши пуританские уши. В прежние времена вам бы пришлось прыгнуть с вершины башни, а теперь, чтобы переправить ведьму в „шабаш-зону“, сгодится и кабина лифта. Когда окажетесь внутри, дождитесь, пока закроются двери, или нажмите кнопку закрывания дверей. После этого нажмите еще одну кнопку – связи с диспетчером. Если вы не слишком промедлили и музыка на крыше все еще играет, то вы услышите голос демона…»
– Назовите себя.
– Э… – Оглянувшись на Саскию, София наклонилась к переговорному устройству. – София Верна… недоведьма.
Вообще-то девушка не планировала сродняться с гадким Марининым словечком. Она сама не ожидала, что вспомнит его и тем более что оно придется ей по вкусу – как эмблема вызова, упорства в своей неполноценности. Но лучше уж так, чем быть одной из них, решила София.
– Саския Симплерати, – торопливо произнесла Саския, надеясь, что демон не успеет уловить азарт неповиновения в голосе подруги. Софию же она наделила взглядом, который говорил: «Послушай, недоведьма, я буду признательна, если для самоутверждения ты используешь другую возможность. Например, когда меня не будет рядом. А сегодня давай постараемся просто остаться в живых?»
– Вы есть в списке. Добро пожаловать, – отозвалось переговорное устройство.
Где-то наверху лязгнули стальные тросы, и кабина лифта пришла в движение – во всяком случае, должна была прийти, хотя судя по обычным вестибулярным ощущениям, могла и по-прежнему стоять на месте: если какое-то движение и чувствовалось, то только благодаря нарастанию гула, в определенный момент распавшемуся на отдельные голоса и звуки музыки.
– Первый раз, девушки? – спросил демон.
– Первый! – выпалила Саския, опережая Софию с ответом. – Какие-нибудь рекомендации?
– Главное – не потерять себя.
Снова едва ощутимый толчок то ли сверху, то ли снизу; двери лифта открылись, впуская в кабину упругую волну теплого ветра, пропитанного запахом моря, сочной листвы и нагретого камня. Кожа под одеждой стала мгновенно влажной, а в лицо ударило столько света, сколько Софии едва ли доставалось хоть раз за ее городскую жизнь. Все-таки город, защищая нас от совершенной тьмы, взамен скрадывает и предназначенный нам свет. Девушки сделали несколько шагов вперед, и света стало еще больше – после полуночного сумрака на крыше это было все равно что впервые открыть глаза, только что покинув утробу матери.
Впрочем, свет был мягким, даже мглистым – но казалось, он шел отовсюду. Над ними сомкнулось непрозрачное фиолетовое небо, какое предвещает летнюю грозу часу в шестом или седьмом вечера, хотя сейчас была ночь и середина октября; невидимое солнце, будто растворенное в воздухе, лежало розово и оранжево на глянцевых гранях каменистой гряды, тогда как другие участки пребывали в густой фосфоресцирующей тени.
София, по-прежнему щурясь, обвела взглядом пространство перед собой. Они оказались в скалистой местности, переходившей в живописный и неуютный пляж. Незнакомая зелень, отдельными клочками выгоревшая на солнце и изнуренная недавней жарой, обильно отдавала в воздух свой аромат. В траве рыскал ветер; высокие стебли похлестывали по лодыжкам. Поблизости от воды травяной покров уступал место голой каменной породе, расслоившейся наподобие огромных чешуй. Хорошо, что Марина предупредила, чтобы не надевали каблуки. С одного края пляж упирался в гребень скалы, который спускался к самому морю и глубоко врезался в прибой, постепенно уходя на глубину. Над водой оставалась только вереница островерхих зубцов, но чем дальше от берега, тем ниже становились эти каменные наконечники, пока, наконец, волны не смыкались над ними и взору уже не оставалось ничего, кроме пустынной панорамы моря. Ни мачт на горизонте, ни парусов, а только нескончаемое преобразование свинца в золото в блистательном просторе под сумеречным небом.
София и Саския были не одни. Группки женщин, от которых доносились обрывки ароматов и оживленных бесед, расположились по всей длине пляжа. Это напоминало светский пикник, приуроченный к праздничному событию. Пока не началось основное действо, участницы занимали себя кто чем, время от времени отвлекаясь на новоприбывших. По большей части ведьмы жадно общались – как видно, после долгой разлуки. Кто-то купался. Третьи просто гуляли вдоль кромки воды с бокалом в руке.
На всех были легкие летние одежды, летящие юбки, шорты и майки, никаких стилистических вычур. Одна обособленная компания отличалась от прочих: своими туалетами женщины напоминали мальчиков-сироток из жалостливых исторических книжек. В этих книжках мальчики по восемнадцать часов работали на фабрике ради закопченной миски горячего супа, а еще их постоянно калечили станки. Пока мальчики были маленькие, им снилась мама, а когда подрастали – пролетарская революция. У мальчиковых ведьм был пасмурный сосредоточенный вид. Даже между собой, казалось, они избегали переговариваться.
София с запозданием сняла куртку, прилипшую к мокрой спине. Саския тоже разоблачилась и приподняла волосы, чтобы подставить шею прохладному ветерку.
– София Верна и ее невероятный эскорт! – раздался сзади незнакомый голос.
Девушки, вздрогнув, обернулись. Перед ними стояла молоденькая ведьма с копной волос кирпичного цвета и таким количеством веснушек, как будто кто-то взял аэрозольный баллончик и выпустил струю веснушечного пигмента ей в лицо. Обсыпало даже плечи и шею. И грудь – судя по тому, что позволял увидеть вырез в ее платье. А видно было достаточно.
– Не будешь же такую красоту прятать! Зря я, что ли, за нее душу отдала? – улыбнулась девушка, показывая завидные зубы и даже немного дёсны.
«Интересно, – подумала София, – за этот прикус ей тоже пришлось чем-то рассчитаться с нечистой силой?»
– А где?… – пробормотала, нахмурившись, Саския. – Где дом? Мы же приехали на лифте… Где он? Где само здание?
Никакого здания или чего-то напоминающего здание, ни даже намека на дверь, в которую можно было бы шагнуть и вернуться на ночную крышу, не было. Всюду лишь тот же нагретый пляж: скалы да зелень. Путь к отступлению был отрезан.
Незнакомка тряхнула заревом волос:
– Дом тю-тю, упразднился. Меня зовут Валерия. Милости просим в Шалавник. Ой! Вообще-то Марина просила его так не называть… В общем, милости просим. Раньше, если простому смертному доводилось увидеть, что происходит на шабаше, ведьмы высасывали ему глаза, – дружелюбно сообщила Валерия, подмигивая Саскии.
– А где сама Марина? – спросила София.
– Еще совещается. С другими старшими ведьмами. Обсуждают события в Анерленго… Черт, Марина меня точно убьет! Если что, я вам ничего не говорила. Выпить что-нибудь хотите? Есть там какое-то винишко, я в нем не очень разбираюсь… А если надо взбодриться, то вон там наливают кофе с лягушачьим порошком. Да, да, все сначала кривятся, а потом кружками хлещут. А вы купальники не взяли? Ну, можно и голыми искупаться. И вообще, не церемоньтесь. Захотите в туалет – пожалуйста, в любом месте, которое по душе. Тут никто никого не стесняется.
София подумывала согласиться на вино, но перспектива справлять нужду при всем ведьмовском сообществе ее озадачила. Хоть вообще не пей. Или уж пей, да так, чтобы и правда – до полного забвения приличий.
– А где это мы? Что за Шалавник такой?
– Шалавник – это каждый раз новое место. Для конспирации. На этот раз выбрали один из Драконовых островов. Они дрейфуют, меняют местоположение, так отследить еще сложнее. Это ведь на самом деле не острова никакие, а туши гигантских доисторических драконов. Они спят уже много веков, но, по некоторым пророчествам, когда-нибудь да проснутся. Поэтому здесь земля такая дешевая, а люди все равно почти не селятся.
София переглянулась с подругой. О том, чтобы мочиться на спящего дракона, не могло быть и речи. Выпивка отменялась.
– Сестры мои, – раздался голос где-то поблизости.
Девушки завертели головами, но Валерия показала вдаль, на острие скальной кручи, что вспарывала космы прибрежных зарослей. На вершине стояла женщина – тонкий силуэт, очерченный пурпурным небом. Фигурка была крошечной, и все же София отчетливо различила горделивую прямизну спины, шрам, вьющийся по предплечью, и даже опаловый лед в глазах ведьмы. Это была Марина.
Расстояние почему-то не имело особого значения в этом месте. Не нужно было стоять близко, чтобы отчетливо слышать каждое Маринино слово, сказанное спокойным тихим голосом. Не нужно было вглядываться, да и вообще необязательно было смотреть, задрав голову, туда, где стояла ведьма. София просто чувствовала все, что происходило на вершине. Толчки и струение ветра там, в вышине. Острые запахи моря. Колоссальность простора, открывавшегося оттуда. Ей даже почудилось, что она видит с высоты пляж, и ведьм на нем, и растерянную себя. Кажется, Софию качнуло, потому что она обнаружила, что Валерия и Саския одновременно придерживают ее за руки.
– По всей стране сегодня проходят шабаши, – продолжила Марина после небольшого молчания, выдержанного, как показалось Софии, только за тем, чтобы дать ей прийти в себя. – Везде, кроме Анерленго. Целая провинция стерта с магической карты королевства за каких-то пять дней. Это трагедия, человеческая и экологическая, и пока мы не знаем, кто за ней стоит. Слишком мало времени прошло, чтобы души наших сестер оправились от смерти и мы могли обратиться к ним за советом. Удар, нанесенный в самое уязвимое место нашей корпорации, мог быть и случаен. Но мы должны и будем готовиться к худшему. Мы будем исходить из того, что некто знает, как эффективнее всего уничтожать ведьм. Мы будем исходить из того, что именно в этом его намерение. Нам не впервой. История ведьм никогда не знала длительного затишья или процветания. Нас веками преследовали, жгли на кострах и ненавидели наши же соплеменники, такие же смертные, как мы. Но те, кто травил нас, оказали нам услугу – они научили нас выживать. Учеба была суровой. Плеть и раскаленный металл вместо розог. Помните? Конечно же, помните. У половины из вас грудь изуродована клеймом ведьмы, а спины иссечены до костей. Нашей периной была