– Марина, ты ведь сама объявила запрет на магию. Мы скажем, что временно наложили подавляющее заклятие, чтобы избежать злоупотреблений.
– Нет такого заклятия. Ты только что его придумала.
– Не оскорбись, светлейшая, но такая косность тебе не пристала! На что нам Румейла и ее мастерицы? Они живо отыщут какой-нибудь допотопный гримуар с описанием похожего заклятия. А если не отыщут, то сами и сварганят. Верно я говорю, Румейла?
Темноволосая ведьма с голыми плечами, сидевшая слева от Марины, мягко склонила голову, нагнулась как бы за тем, чтобы поправить туфлю или чулок, – и извлекла из складок юбки старинный фолиант. С тяжелым хлопком возложила книгу на стол.
– Да вы издеваетесь! – усмехнулась Марина, впрочем, невесело.
Румейла, извлекательница колдовских опусов, накрыла ее руку своей.
– Сестра, я думаю, ты права. Я думаю, что нашу ложь рано или поздно разоблачат. И возможно, узы, которые мы так долго выстраивали между ведьмами, от этого пострадают. Но все же я поддержу Лигу. Ну скажем мы правду. Многие почувствуют, что остались наедине со своим магическим голодом. Пусть не так массово, как в Анерленго, но что, если хотя бы несколько слабых покончат с собой? Много ли чести такой в честности? Каково будет нам? И напротив: если небольшая мистификация укрепит боевой дух, почему бы не пойти на нее? Черт с ним, с нашим авторитетом! И даже с сестричеством ведьм. Лучше уж пусть живут, разочарованные и разобщенные, чем погибают в сознании нашей непогрешимости.
Марина откинулась на спинку стула. Обвела комнату взглядом.
– Ну, кто еще заодно с этими плутовками? Полина? Валента? Лора? Алисия? Экадора? Да не бойтесь вы, говорите. Или ладно. Не говорите. Есть идея получше. Дамы, видите вон ту чашу у входа, с леденцами? Возьмите красный леденец, если считаете, что нужно всем рассказать правду как есть. Или возьмите зеленый, если вам по душе предложенная махинация. София, пойди-ка сюда. Одолжи нам свой головной убор.
Девушка сняла кепку и послушно позволила ведьмам по очереди опустить в нее разноцветные конфеты. С соотношением семь к шести восторжествовала партия мистификаторов.
– М-да, перевесец-то жиденький, – вздохнула Марина, закуривая от зажигалки погасшую самокрутку. – Ну что ж, будь по-вашему. Шабашей и концертов в «Чумном бараке» не обещаю. Это уж было бы слишком. Сделаем так, чтобы Соломона можно было навестить в больнице. Ну, то есть не Соломона, а его мираж. Займемся этим завтра. А сегодня можете сказать в своих группах, что Отворяющий идет на поправку. Хоть мне это и не по сердцу… Что у нас там дальше? Полина, какие новости от твоего ведомства?
Софии стало неинтересно. Мероприятие шло своим чередом, и пока оно не сулило девушке новой пробы магического эликсира. Наоборот, все твердили об экономии и воздержании. А ей бы хоть ненадолго снова почувствовать себя… безграничной, вечной, сильной. Поднять, может, руку, обратить на себя внимание? Выбрать бы удобный момент.
Она хороша собой, эта Полина. Как и все присутствующие. Породистая. Шелковые волосы, собранные в хвост. Огромные влажные глаза, как у лесного парнокопытного. Груди, которым, казалось, вдвоем тесновато в лифе платья, так что приходилось им немножко спорить за место под солнцем. Туго обтянутые сукном бедра. Голенастые ноги, со вкусом уложенные одна на другую. Наверное, у мужиков текут слюни при виде этого доступно упакованного изобилия. Только вот ее сипловатый голос изматывал. Когда же она замолчит?
– … Доспехи, которые на нем были, – это модификация эвелинов четвертой манеры. Они есть только у федералов. И вы все видели руны. А новенькая, – ведьма кивнула в сторону Софии, – так и вовсе испробовала на себе. Уровень защиты выше крыши. Поставщики у нашего парня самые серьезные. Как и работодатели.
– Правительство? Они опять за нас взялись?
– Это либо правительство, либо кто-то еще из клиентов «Arma Domini». Гвардия инквизиции. Рыцари Круглого Стола. Сыскная экспедиция.
– Даже не знаю, на что надеяться. Ни одно из этих зол – не меньшее.
– Марина, нужно немедленно известить Конвент. Мы должны нанести удар прежде, чем они доберутся до очередного Отворяющего.
– Вообще-то, – вмешалась еще одна ведьма, кажется, Валента, строгая дама с короткой стрижкой и в очках, над которыми изгибались черные, как бы изломанные брови, – очередной Отворяющий – это по-прежнему Соломон. Он жив, не забыла?
– Вот именно. Пока он жив. Пока живы мы. Надо атаковать.
– Кого ты хочешь атаковать? Правительство? Инквизицию? РКС? Или всех сразу? Предлагаешь развязать гражданскую войну?
– А хоть бы и всех сразу. Можно подумать, на ком-то из них нет нашей крови. Мы сейчас сильны как никогда. Нет, неделю назад мы были сильнее. Еще вчера мы были сильнее. Но сейчас мы сильнее, чем были сорок или двадцать лет назад. И сейчас мы сильнее, чем будем, возможно, неделю спустя. Мы организованны. Магия с нами. Мы можем это сделать. А раз можем, значит, имеем право. Не имеем права не сделать. Если Конвент проявит решительность, мы опрокинем трон. Натравим их спецслужбы друг на друга. Они не захотели уступить нам Сенойский сектор, а теперь мы заберем у них всю страну. К началу ноября королевство будет нашим. Нам больше не нужно будет скрываться. Мы станем первой ведьмократией в новейшей истории. Прекратим насиловать земные недра, гадить в реки. Закроем бойни и военные заводы. Упраздним правительство. Свободная любовь. Возврат к простоте. Ни философских камней, ни искусственного интеллекта. Все, как писала Кара Потник.
– Ну ты размахнулась! А людей что ждет в твоем прекрасном новом мире?
– Радостное сотрудничество, депортация или экологичная смерть! Гуманная, само собой. Все то, замечу, в чем неизменно отказывали нам.
– Полина, ты говоришь, как эльф. Тебе не приходило в голову, что это может быть провокация остроухих?
– Те, кто убил Каспара Амидори и покушался на жизнь Соломона, будут наказаны. И неважно, какая у них форма ушей. Но в сложившейся ситуации я вижу только один выход. Это переворот. Не политический. И не экологический. А полный перезапуск цивилизации. Это даже не вопрос нашего выживания. Это наш долг перед планетой. А если от такого переворота выиграют эльфы или еще кто-то из резидентских народов, мне не жалко. Уверена, и среди людей будет много таких, кто займет нашу сторону. В конечном счете.
София крепилась. Сигаретный дым плыл вокруг нее. Она сама была зыбкой и изменчивой. И напуганной. Опять, как на шабаше, самым устойчивым ее чувством был страх. Переворот? Только что речь шла о частностях, косвенных мелочах, на кону были чужие репутации – ей это все было до лампочки. И вдруг из-за случайной детали, каких-то рун, непонятных значков – ведьмы рядом с ней уже замышляют революцию! Неужели всерьез? Что, и казни будут? Ну да, как же без казней в таких делах… Она почему-то вообразила, что господин Одиц, седой консьерж в их доме, непременно погибнет одним из первых, и его труп будет лежать прямо там, в подъезде. Потом не станет электричества и горячей воды. Потом отцу будет разрешено в течение суток выехать из страны. Саския с сестрой, хочется верить, тоже смогут сбежать. А ей, недоведьме, придется остаться в стране победившего волшебства. Запишут, наверное, в какую-нибудь бригаду революционной молодежи – сжигать старые книги и переоборудовать церкви в капища. Господи, какое же все хрупкое! Еще летом она блаженствовала на каникулах в Атлеции. А неделю назад строила планы на Клода-Валентина. А потом в два счета ее мир опрокинулся, а сейчас черед и всего королевства. Как это вышло? Как можно было проглядеть, что все это зрело, подготавливалось, некогда поправимое, стоило только вовремя пошевелиться или хоть высказаться, но теперь окрепшее и уже бесцеремонное? И ведь люди не из страха отводили глаза – просто проморгали. Занимались своими делами, пока ведьмы вынашивали свое отмщение.
Но, похоже, она рано разволновалась. Остальные не спешили поддерживать Полину и ее перезапуск цивилизации. Разговор свернул на предметы, совсем для нее дремучие, но депортация или экологичная смерть больше не упоминались. Во всяком случае, применительно к людям. Зато она несколько раз услышала про «эльфийскую эмансипацию», «резидентский план» и «отсутствие новостей из Сильва Альвана», которое, судя по всему, глубоко тревожило собравшихся.
– …Клервана Ярпер говорит, что наш агент уже две недели не выходила на связь. Либо ее раскрыли, либо в лесу появились глушилки.
– А может, оборудование Теркантура дало сбой, и от кампуса ничего не осталось. Намотало кишки на ветки, так что теперь и не разобрать, где чьи. Помните, как было с той собакой?
– Не болтай, Алисия. Лаборатория под землей. Действие трансмутации не затронуло бы поверхность.
– В последнем сообщении говорилось, что в кампус доставили последний ингредиент. Это был самый конец сентября. А в ночь с пятого на шестое октября был убит Каспар Амидори. Совпадение?
– Может, и нет. И все же: какая может быть связь?
– Скоро узнаем. Конвент готовит отправку целой группы в Сильва Альвана.
София, поджав губы, дожидалась, пока содержание разговора станет для нее яснее, но этого так и не произошло. С тех пор как она заняла это кресло, рыжеватый лоскут закатного света, отмеренный границами окна, переместился налево – с ее колен на пол. Совещание подходило к концу. Ведьмы вставали, потягиваясь, выходили на открытую террасу и там, прислонившись к перилам, продолжали разговаривать в группках по двое, по трое. Марина что-то писала в блокноте, советуясь с беловолосой ведьмой в кресле-каталке. Валерия собралась уходить, отчего Софии стало еще неуютнее.
– Валерия, приходи завтра, – сказала «чахоточная», на прощание обвив подругу тонкими руками. – Допишем твой портрет. Я хочу завтра непременно закончить.
– Да я только рада буду! Надоело по три часа сидеть как идол! – Девушка скорчила болезненную гримасу, потом махнула всем рукой и направилась к дверям.
– Уже уходишь? – спросила София.