Дожидаюсь, пока спустятся остальные. В реку нам теперь нельзя: с нами раненая. Бредем вдоль берега, отмеченного выступами известняка. По словам Альпина, скоро будет переправа. Откуда-то сверху до нас доносится крик, протяжный, похожий на вой животного. Мы переглядываемся. Похоже, ведьмы нашли труп. Надо убираться скорее…
Наконец – мост. Щелястый настил из досок пружинит и скрипит под дружным шагом нашего отряда. Дальше начинается гравийная площадка, примыкающая к остаткам охотничьего домика. Вон и внедорожник Альпина. Осторожно укладываем раненую девушку на заднее сиденье. Приподнять ноги шалашом, уложить их на колени Софии. Вот так. Ходьба изнурила черноволосую, кровь отхлынула от лица, но взор у нее ясный, подвижный.
– Говорите с ней.
Хлопаем дверьми. Напряженно следим за шевелением пестрой тени по ту сторону реки, пока Альпин заводит двигатель и энергично выкручивает руль, разворачивая в облаке пыли взревевшую машину.
Запоздало пристегиваюсь. Откидываю голову на спинку сиденья. Знаю, что расслабляться еще рано. Мы еще не вырвались. И все же… стрелка спидометра подбирается к зениту циферблата; над нами мелькают сплетенные кроны, мы уже принадлежим дороге. Неужто ушли? Я оборачиваюсь проверить, как там девушки. Две пары перепуганных глаз. Как два чутких зверька. Хочу их ободрить, но тут взгляд Софии резко смещается, вспыхивает ужасом. Девушка вздрагивает, всхлипнув, зажав рот, а другую руку выкинув перед собой. Что-то увидела впереди. Я успеваю повернуться, чтобы заметить миниатюрную фигурку, замершую посреди дороги. Детское платьице, красная накидка, корзинка в руке. Бледное пухлое личико, глаза, растерянно выглядывающие из-под каштановой челки.
Лицо Альпина перекошено от напряжения. Он жмет на газ, втянув голову в плечи. Красный капюшон исчезает под капотом. Ни звука удара, ни толчка. Машина свободно и ровно несется вперед. Я снова оборачиваюсь, София – тоже. Дорога позади нас пуста. Ни тела, ни крови, лишь вьется коричневая пыль.
– Мираж, – выдыхает Альпин. – Я блеф завсегда чую. А все ж страшно. Проклятые ведьмы…
Он крестится и утирает пот с лица.
Мне самому не по себе… Да, обман-то раскрыт, расчет ведьм не оправдался, мы не зарылись в кювет, пытаясь объехать подосланное наваждение… Но поздравить себя не с чем. У кого хватит воли давить ребенка колесами, даже зная, что это лишь морок? Только у того, кто способен задавить в себе все человеческое. Или уже задавил. Будь я за рулем, не смог бы, повернул бы в сосну. И не пожалел бы. Бросать надо эту работу… Пока еще есть ради чего.
– Альпин, а если бы вы ошиблись? Одного человека вы сегодня уже убили. То был не мираж.
– Ведьму, Леннокс. Я убил ведьму. Надеюсь, вы правы, и она действительно мертва. Стрелял серебряной дробью, все как положено. Не одобряете? Это вы по молодости. Еще поймете, что рыцари Круглого Стола возвысились не потому, что миндальничали с врагами.
– Серебро – для вампиров, а не ведьм.
– Что?
– Неважно. Я просто не понимаю… Да, они похитили рыцаря, вмешались в расследование… Но убивать за это?… Казнить на месте…
– Леннокс! Вы ведь ничего не знаете. Мы понятия не имели, что вас похитили! Лантура сказал, что вы отправились что-то разведать. Сегодня-то мы забеспокоились, что от вас ни слуху ни духу… Но возникли проблемы посерьезнее.
– Так вы не меня искали? Что же вы здесь делали?
– Проверяли старые чародейские логова. Пока вас не было, Леннокс, заварилась дрянная каша. Похоже, мы на пороге войны. И первый удар наши враги уже нанесли.
– Да о чем вы?
– В Анерленго началась чума. Магического происхождения. Такая уже была – сразу после Великой Резни. В тот раз ее наслали ведьмы. Если б РКС их тогда добили, этого бы не повторилось… Вот что. Я вызову к Интернатскому замку оперативную группу. А вас и девушек отвезу в больницу. Вечером встретимся в офисе. Надеюсь, вы и правда сечете в колдовских делах. На кону репутация РКС. И бессчетное количество жизней.
– Ну как вы себя чувствуете?
– Спасибо, уже лучше. Доктор прописал сон и покой.
– Ха. Боюсь, ни то ни другое вам не светит в ближайшее время. А те девушки, что были с вами? Альпин сказал, одну из них ранили…
– Ее заштопали. Ничего слишком серьезного. Сейчас они обе у меня в замке, в Вальмонсо. Врачи были против выписки, но я не хотел оставлять их в больнице. Туда могут наведаться ведьмы.
– Так кто эти особы, что помогли вам?
– Археологи из Томбрюке. Девушки просто интересовались руинами.
– А вас-то как занесло в Интернатский замок? Вы догадались о ведьмовской угрозе еще до того, как мы узнали про чуму?
Я вытаскиваю из дымящейся кружки разбухший чайный пакетик. Начальник отдела Ноткер – потухшая сигарета в сухих губах, оттянутый галстук, красная щека от длительно прижатой телефонной трубки – подталкивает ко мне пепельницу. Пристраиваю капающий пакетик рядом с кладбищем окурков. Отхлебываю горький чай, отдающий водопроводом.
Альпин мрачен, сидит в стороне, перекрестив и руки, и ноги. Его брови с уголками губ образуют тоже что-то вроде креста. Недоволен. Повторный рейд по развалинам ничего не дал. Ведьм там уже не было. Трупа убитой им колдуньи – тоже.
Лантура выглядит потерянным. Русые брови подняты на неодинаковую высоту. Он то смотрит на меня, то косится на шефа, то вчитывается в бумаги, разложенные перед ним.
Кент, отвернувшись, стоит у чернильного окна. Руки сцеплены за спиной. Поза безучастности – столь подчеркнутая, что нет сомнений: старый рыцарь не пропускает ни одного слова, звучащего за столом.
Так что мне ответить коллегам? Не по мне это, изворачиваться. А только, похоже, придется. Передам им в руки всю правду – и сбудется пророчество колдуньи. Начнется новая охота. Да она уже и началась. А я еще заикался про союзничество рыцарей и ведьм.
Мне отчаянно нужна отсрочка, чтобы во всем разобраться. И до этого момента желательно не допустить резких движений. Ни с нашей стороны. Ни со стороны ведьм. Полуправда. Вот лучшее решение. Скажу соратникам то, что они и так уже знают. Или подозревают.
– Насчет ведьмовской угрозы… Нет, об этом мне ничего не известно. Кроме того, что они сами в опасности.
Ноткер снова закуривает.
– Леннокс, скажите прямо: вы с самого начала поняли, что анерленгские красавицы – шлюхи дьявола?
– Вы слишком высоко оцениваете мои способности. Я считал, что ведьмы – безобразные старухи. И чтоб бородавка на носу – размером со сливу. А если вспомним тех, кого инквизиция сожгла на костре за колдовство, то попадались среди них всякие: и красивые, и уродливые, и самые обычные. И мужчины, и женщины. Так что нет, я знал не больше вашего. По крайней мере до тех пор, пока мы с Лантурой не заглянули в морг. Среди вещей Лоры Камеды был медальон. Он-то и вывел меня на ведьм.
– Как это – вывел? Подсказал, куда идти? Полмили прямо, потом поверните направо?
– Что-то в этом роде. Голосов я не слышал… Просто возникло… соответствующее наитие.
– Как можно так рисковать! – качает головой Альпин. – Я и сам касался этой вещицы. В перчатках. А перчатки потом сжег. Это же колдовской амулет. Они могли вас завербовать с его помощью. Поработить. Вы совсем не боитесь за свою душу?
Я прикрываю глаза, чтобы не дать ярости выплеснуться через взгляд. О взгляде позаботился, а вот чаем плеснул, когда ставил кружку на стол.
– Альпин, а как же тот ребенок на дороге? Да, это был призрак. Но вы не колебались ни секунды. По-моему, главная опасность для души таится вовсе не в колдовских амулетах.
Альпин усмехается. Половиной рта. Остаток лица, особенно глаза – не смеются. Совсем наоборот.
– Шеф был прав. Джуд Леннокс – адвокат иллюзий. Если бы каждый из нас последовал вашему примеру, скажите: кто бы вытащил вас из ловушки, в которую вы добровольно шагнули? Ах да, археологи из Томбрюке.
– Леннокс! Альпин! – Ноткер отнимает от губ сигарету, выпуская затяжную дымную струю и обводя нас неодобрительным взглядом. – Это еще что? Вы профессионалы или кто?
– Это я и пытаюсь сказать. – Альпин вскидывает руки по законам капитуляции. – Нужно быть профессионалами.
– Коллеги, прошу: разницу во мнениях давайте использовать как стратегическое преимущество. Леннокс, что же все-таки вы узнали? Сколько вы насчитали ведьм? Чего они хотели?
– Я насчитал четырех, но их больше. Намного больше. Одна из них читала мои мысли. Причем это работало в обе стороны. Поэтому я тоже кое-что увидел. Вернее, почувствовал. Они боятся. Ведьмовские общины сплочены вокруг особых существ, которых совсем мало, буквально единицы. Их называют Отворяющими. Они то ли жрецы ведьм, то ли вожди, то ли любовники. Но главным образом – поставщики магии. Если Отворяющих убить, то обречена вся община. Ведьмы сами начнут искать смерти. Это и произошло в Анерленго. Отворяющего из Анерленго убили примерно десять дней назад. С тех пор там гибли ведьмы. А здесь, в Лэ… На жизнь местного Отворяющего тоже покушались. Но он выжил. Поэтому и смертей у нас гораздо меньше. Проблема в том, что ведьмы думают, будто это мы охотимся на них. Рыцари Круглого Стола. Или инквизиция. Если мы хотим избежать войны, нужно их скорее в этом разубедить.
Ноткер вздыхает, выпуская через ноздри сизое облачко.
– Поздновато для дипломатии… Ведьмы уже начали войну. В Анерленго объявлен карантин. А про чуму они ничего не говорили?
– Я впервые услышал про чуму от Альпина. И все еще не до конца понимаю…
– Все просто. В Анерленго чума. Вспышки заболевания зафиксированы по всей провинции. И это не бубонная зараза, с которой можно бороться антибиотиками и сывороткой. Это чума колдовская, насланная. Жемчужная болезнь. Если заразился – смерть. Вакцины от нее не существует. По крайней мере у людей ее нет. С такой напастью орден уже однажды сталкивался.
– Во времена охоты на ведьм.
– Именно. Это случилось в первые же годы после Великой Резни. Трудные времена. Пакт РКС и инквизиции. Поиски врагов внутри королевства – тех, кто хотел лишить нас великой победы. Анархистов, пацифистов, еретиков, колдунов и другой богемной сволочи. Мой отец тогда служил в ордене. Король Хьюлаф лично наградил его за доблесть. Настоящие патриоты делали все, чтобы искоренить супернатуральный элемент среди людей. Костры горели круглосуточно. Даже после заката было светло. Это называлось «Янтарные ночи». Отец говорил: еще месяц напряженной работы – и с магией в стране было бы покончено. Но когда оставалось совсем чуть-чуть, ведьмы нанесли ответный удар. Как загнанные в угол крысы. Наворожили чуму. Не поддававшийся лечению мор. И общество не прошло проверку на стойкость. Массы возроптали. Либералы взяли большинство в парламенте. Методы РКС заклеймили, орден заставили отступиться и покаяться. А ведьмы отозвали свои ядовитые чары. Воцарился мир…