– Видите? В этом ваша проблема! Оружие да оружие! Я-то думала, уж кто-кто, а вы должны понимать… Не все решается оружием. Разве оно вам сослужило против ведьм? Нет. Зато я и мои вещие сны очень даже сослужили! Я, между прочим, отказалась от вступления в ведьмовской клуб, чтобы отбить вас у Марины. И какой был в этом смысл, если через пару дней вас все равно прикончит кто-то другой! Сначала не станет вас. Потом – всех остальных. И папы, и Саскии, и меня. Полный перезапуск цивилизации.
Она дрожит, греет руки под мышками, глаза ее слезятся от ветра, темное пламя волос то застит, то обнажает бледный овал лица.
– Я не хочу подвергать вас лишней опасности.
– Слушайте, я не такая уж беззащитная. Кое-какой магический опыт у меня имеется…
– Но вы сами сказали, что вы не вполне ведьма.
– А вы сказали, что вы не вполне рыцарь.
Я вздыхаю. Нужно успеть покинуть Вальмонсо до того, как моя экспедиция пополнится и другими желающими.
– Пойду поговорю с Кентом.
– Валяйте. Поговорите с ним. А еще спросите благословения моего отца. Не забудьте растолкать Саскию, ее мнение тоже надо учесть. Конечно же, ваш коллега не согласится. Конечно, он убедит вас ехать с ним. А папа меня попросту не отпустит. Очень удобно. Вам не придется ничего решать.
– Не надо так, София. Не хотите, чтобы я разговаривал с вами, как с маленькой? Ну так и меня не держите за мальчишку. Кент рисковал, придя сюда. Я не откажу ему в праве голоса. В конце концов поедем втроем.
Захожу в часовню, прикрываю за собой дверь. Только теперь, укрывшись от ветра, понимаю, как сильно замерз. Кент стоит на коленях. Я не решаюсь прервать его молитвы. Но он первым нарушает молчание.
– Леннокс, вы верите в судьбу?
Он оборачивается ко мне, и я вздрагиваю от неожиданности. В глазах старого рыцаря блестят слезы.
– Лаура, моя жена… – Кент вздыхает так грустно, что меня осыпают колючие мурашки. – Я слышал ее голос. Второй раз в жизни она говорила со мной из-за гроба. Леннокс, я… Мое место здесь. В ближайшие дни решится участь нашего мира. Как бы ни повернуло дело в резидентском лесу, я должен защищать Вальмонсо. Тех, кто в нем. А если понадобится – и тех, кто придет под защиту этих стен. Под защиту этой реликвии.
Мы с Кентом долго смотрим на стул, вышедший из-под рубанка Спасителя. Когда-то святыню пытались вывезти из замка, но она все же вернулась сюда. Может быть, именно для этого? Чтобы Вальмонсо стал ковчегом в водовороте перезапуска цивилизации? Если неких рыцаря и ведьму постигнет неудача, останется по крайней мере Кент, посвященный в тайну эльфийского заговора и сферы Бланта.
Я жму ему руку. Он дает мне ключи от машины. Надо еще прикинуть, подойдет ли девушке его эвелин.
X. Карантин. Суд. Диктатура оргазма
– Всех, кто не успел нам дозвониться, я жду в следующем часе после рекламной сводки. А на очереди команда из Атлеции «Бедлам-Квартет» с их новым синглом «Бэлла». Если вы слушаете нас в пути, эта песня звучит для вас. Пусть музыка охранит от невзгод и наваждений дальней дороги!
Я шел на север и в пути
Монаха повстречал.
Он предложил вдвоем пойти,
И я согласье дал.
Я благочестьем чернеца
Проникся постепенно;
Молитвой он смирял сердца,
Спасая от геенны.
Затем мне встретился поэт,
Гармоний звучных друг.
Им в целокупности воспет
Весь мирозданья круг.
И я стал равно замечать:
На свете все едино;
На всем поэзии печать,
Мир слит в созвучьи дивном.
И третий спутник был мне дан
Причудливой судьбой:
Храмовник, из далеких стран
Вершивший путь домой.
Он был в бою за Дюрестан,
Он ад прошел кровавый;
И я взмечтал почтить Христа,
Облекшись бранной славой!
Но все же мой удел иной:
Ни лира, ни булат,
Ни кельи набожный покой
Мне счастья не сулят.
Лишь кончив путь, я встретил ту,
Кем я пленен всецело;
За неземную красоту
Она зовется Бэллой.
Я с нею кроток, как монах,
Я с ней, как рыцарь, смел,
Я восторгаюсь ей в стихах —
И в этом преуспел!
Тамбурин, флейты и гитары еще не угомонились, когда нормальный звук оборвался. В динамиках заворочался шум, пошел глухой треск, вылившийся в затяжную помеху, и София потянулась к ручке настройки.
– Стойте! – Джуд посмотрел на нее, переведя взгляд от пустой дороги.
София отдернула руку, недоумевая, чего можно ждать от этого шума. Пускай слушает что хочет. Девушка отвернулась. Им навстречу пронеслась автобусная остановка. Пустая, если не считать одинокой фигуры, которая при виде их вскочила и принялась жестикулировать. Они проехали мимо.
Меж тем радио щелкнуло, и сипение сменилось противным неоднородным писком, который все не кончался. Новый щелчок, и солидный мужской голос объявил:
– Мы прерываем нормальное вещание для чрезвычайного сообщения. Говорит штаб гражданской обороны совместно с вашим отделением Святой инквизиции. Информация о защите населения от пестиленции будет передаваться на частоте 13.27 килоциклов каждые два часа по всей территории провинции Анерленго. Помните! Так называемая «Анерленгская чума» не является чумой в клиническом смысле. По этой причине лечение стрептомицином и противочумной сывороткой не дает результатов. Но мы не бессильны. Алхимики королевства день и ночь трудятся, чтобы понять, как обезвредить пагубные эманации. Уже сегодня доказано, что антимагические мероприятия наиболее эффективны, когда больные имеют усердие в вере. А значит, вы сами можете обезопасить себя и близких, следуя простым правилам. Молитесь и исповедуйтесь. Регулярно причащайтесь. Гоните прочь хандру – настоящую виновницу страстей духа и нервов! Пейте кофе для бодрости и здоровья. Ослабьте колдовскую ауру, сжигая ветки дуба, розмарина и можжевельника. Пользуйтесь услугами лицензированных заклинателей рун. Но главное: как печетесь о телесном здоровье, так пекитесь и о здоровье общественного организма. Не секрет, что нынешний мор – это следствие нашей терпимости. Терпимости к засилью ведьм, волхвователей, содомитов и коммунистов. Увидим ли конец их козням – зависит от вас. Будьте бдительны, но не безрассудны. Не пытайтесь самостоятельно привести к раскаянию лиц, находящихся в подозрении. Укажите на них шерифу или позвоните по телефону горячей линии Святой инквизиции…
Продиктовав номер дважды, голос еще раз призвал жителей Анерленго не унывать и пообещал вернуться в эфир через два часа. Снова шум и треск, по окончании которых слушателей выбросило на середину песни «Дом, который построил Джек-потрошитель».
Вот мальчик с болезненным цветом лица,
Который волнует святого отца,
Который поминки служил по девице,
Чей труп не смыкает пустые глазницы
В доме, который построил Джек.
София прислонила голову к оконному стеклу, поддаваясь мерному накатыванию дремотных волн. Она думала, что всю дорогу через Анерленго не сомкнет глаз, будет вглядываться в картины распада, вызванные чумой. Но по сторонам было скорее тоскливо, чем страшно. Никаких надписей вроде «Бог оставил нас», намалеванных краской поверх рекламных щитов. Никаких свалок мертвецов и покаянных шествий. Или вспышек анархии с пожарами на заправках.
Может быть, карантинные порядки, а заодно и беспорядки сильнее бросались в глаза в самих городах, но шоссе проходило через них по касательной, не покидая надолго пределы окраин. Так или иначе, повсюду чувствовалась неестественная приостановка жизни, по-своему более зловещая, чем беснование чертей и реки крови. Людей было мало, машин по пути или навстречу попадалось еще меньше. Резко тормозить пришлось только один раз – когда дорогу вздумала перейти беспризорная корова. Магазины и присутственные места были сплошь закрыты – иногда для внятности на двери висела соответствующая табличка. Впрочем, какая-то торговля велась из разинутых багажников машин. Сами продавцы прятали лица кто за шарфом, кто за рылом противогаза. «Думают, это по воздуху передается», – буркнул Джуд. «Не люди, а фантастические существа. Безликие», – подумала девушка.
Впечатление дурного сна довершалось вездесущей помесью тумана и дыма, клоками плывущей над дорогой и скрадывающей дальние виды. Что они там жгут? Ах да, розмарин и можжевельник. Неужто помогает? Наверное, Джуд в курсе. Хочется спросить, да было бы преждевременно удостоить его разговором. Между прочим, Софии нравился аромат костра. Это был запах человеческих стоянок, сборищ у первобытных очагов. В этом было что-то уютное. По крайней мере, где огонь, там и живые люди. Не всех еще, значит, забрала чума.
Она поерзала, пристраиваясь. В доспехах было неудобно. Но рыцарь настоял. А папа самолично проверил надежность всех креплений. Будто он в этом что-то понимал. Хорошо еще, что разрешили путешествовать без шлема. И то – не раньше, чем она раз десять подряд нацепила его на скорость.
– Повторим: что вы должны сделать, если эти руны начнут светиться?
– Я сразу надеваю каску. Вот так.
– Хорошо. Вам понятно, зачем мы это делаем?
– Свечение – это сигнал: значит, поблизости магическая эманация. Надо защитить мозги.
– Хорошо. Что вы должны сделать дальше?
– Провести рукой, вот так.
– Вам понятно, для чего это?
– Да, чтобы руны погасли. А то заметят враги.
– Хорошо. Снимайте шлем. И давайте еще разок, для верности. Побыстрее на этот раз.
Вообще-то это было довольно сексуально. Не втискивание головы в железный горшок, а сама дрессировка. Он оказался строгим учителем, этот Джуд Леннокс. Показал ей нерыцарский прием, который девушке страшно понравился. Отработать удар позволил на себе. Тут уж она сама не возражала против повторения. Жаль только, они были уже закованы в доспехи: без них получилось бы чувственнее. Но и чувствительнее для Джуда!