– …Хотите начистоту? Давайте. Я не буду говорить, что вы не сделали ничего плохого. Заслуживал ли отец этого ребенка смерти? Нет, не заслуживал. Но и вы не заслуживаете. Я знаю, что вам плохо. С тех самых пор, как кто-то убил вашего Отворяющего. Каспара Амидори. Я знаю, что вам не хватает магии, и это сводит вас с ума. Не смотрите на них. Я здесь главный. Я представляю орден Рыцарей Круглого Стола имени Короля Артура. Может быть, я не верну вам вашу магию. Я точно не верну вам Каспара Амидори. Но я обещаю, что накажу того, кто забрал его у вас. Я обещаю, что вас не тронут. Вы сможете увидеть, как свершится правосудие. Только отпустите девочку.
– Твоего ж папашу! – хрипло рассмеялась женщина. – А ты хорош, рыцаренок! Искусник искушать! Польщена сверх меры! Такой важный господин да обо мне, окаянной, пекется! Может, еще министра позовем? А нет, пусть ихнее государево величество лично пожалуют и слово мне дадут, что никто бедную вдовицу пальцем не тронет!
– Хотите, чтобы вас услышали, госпожа Лендра? Это можно устроить. Пообщаться с королем, к сожалению, не выйдет. Вы умная женщина, сами понимаете. Но как насчет мэра? Мы бы могли организовать телефонный звонок… Разумеется, с детоубийцей разговаривать не станут. Сначала покажите, что ведьмы способны на сострадание, на диалог…
– Ой уморил, – прервала его женщина. – Сам же говоришь, я не дура! Как только девочку-то упущу, тут мне и хана. Да не реви ты! На вот, поиграйся. Так вот, господин Джудфри Леннокс имени Короля Артура. Знаешь-то ты много. Я прям вне себя от удивления, можно сказать. Про Отворяющих вон откуда-то знаешь. Про магический голод. В общем, недурно вас там готовят, в академиях ваших. Только мне, видишь ли, Каспар Амидори, землица ему пухом, глубоко до фонаря! Думаешь, я из тех, которые перед этим Каспаром ножки растворяли? Нет, это пожалуйста. Способ-то законный! Испытанный. Молодая была – сама под мясника ложилась, чтоб обрезки на суп получить! Да я не в обиде. С тех пор и я ему кой-чего обрезала. И тоже супец сварганила, да его и попотчевала, ха-ха! Ну-ка, не трепыхайся, мелочь! Короче, было дело. А только силу свою колдовскую я не в койке нашла! Мне ее боженька послал – на защиту от вот таковских морд! У, смотрят! Ну, за погляд денег не берут. Ближе, главное, не подходите!
– Богохульство, – процедил кто-то, прежде молчавший. – Чернокнижие твое от диавола! Как смеешь ты…
– Я правильно понял, что вы получили силу не от господина Амидори? – возвышая голос, перебил Джуд. – То есть вы себя ведьмой не считаете?
– Вы, господин главный, если взаправду тут главнее всех, смотрите, чтоб ваши шавки боле не тявкали. А то я нервенной могу стать. Мало вам тех двоих? Желаете всем хором тут костьми полечь? То-то же! Ведьма или не ведьма – зовите как хочете. Только костром не надо стращать. Смерти я не боюсь. Знаю лучше вашего, что меня за нею ждет. Но как по мне, то нечестно будет, ежели меня порешат, а вы по домам спокойно разойдетесь! Последний раз говорю: или все живыми отсюдова уйдем, или никто не уйдет.
София пошла вперед. Взяла и вышла из укрытия – сама, хотя и против своей воли. Ребенок был все еще жив – и это заслуга Джуда. Но он напрасно полагал, будто знает о ведьмах достаточно. Переговоры могли оборваться в любой момент. «Какой план? Какой план? Что я делаю?» – спрашивала себя девушка, идя между машинами, развернутыми поперек полосы. Спрашивала и не получала ответа. Она не знала, сможет ли спасти девочку. Но знала, что если кому-то это и под силу, то только ей.
Краем глаза София заметила человека в форме, притаившегося с винтовкой за одной из машин. Он приложил палец к губам, сделав строгое лицо: иди, мол, дальше, не останавливайся.
И конечно, дело не только в девочке. А может, и вообще не в ней. Дело в ведьме.
Она нужна была Софии живой. Таких она еще не видела. Только слышала о них от Даны Симплерати. Та называла их альфа-ведьмами. Белыми воронами, которые овладели магией сами, без помощи медиаторов. София тоже так хотела. Вернее, другого варианта у нее не было. После того как она помогла Джуду сбежать из Интернатского замка, к Отворяющим ее не подпустят. Придурочная сельская колдунья была ее единственной надеждой на то, что она снова сможет использовать магию. Только бы та согласилась научить.
– Какого хрена?! – взвизгнула ведьма, увидев девушку (и вовсе не девушку, а железного голема). – Я же сказала: чтоб больше никто не совался! Ну, вы сами напросились! Отгрызу ей палец!
София обмерла. Колдунья схватила крошечный кулачок странно спокойной девочки, которую держала на руках, и потянулась к нему открытым ртом.
– Стойте! – крикнула девушка, зная, что девичий голос из-под эвелина заставит ведьму замешкаться.
На нее смотрели все. Смотрела, не моргая, ведьма, так и застывшая с ощеренным ртом: страшная, несмотря на яркую красоту, смоляная брюнетка с глазами разного цвета – синим и карим. В синий глаз была впрыснута кровь – полопались сосуды. А еще кровь сохла у нее под носом. Смотрел на девушку Джуд, замерший вполоборота, бледно-измученный. Он сжимал в руках шлем. И еще двое смотрели на нее (эти стояли поодаль): перепуганный молодой полицейский с пустой кобурой и высоченный бородач в монашеской рясе.
Девочка, растрепанная и зареванная, уже не плакала. Происходящее как будто мало касалось ее. Распахнутый взгляд малышки был прикован к гладкому светящемуся диску, который она держала в пухлой пятерне. О том, что грозило ее второй руке, девочка если и догадывалась, то смутно. Она лишь слабо вертела и дергала стиснутое запястье, чуть-чуть хныча, периодически напуская гримаску небольшого раздражения, но при этом не отрывала глаз от диковинного светильника. Розовый рот был приоткрыт.
Задником для этой многофигурной композиции служили две машины, заметно помятые: одна сзади, другая, ехавшая следом, – спереди. Так, видимо, и началась эта гнусная заваруха – с банальной аварии. Впрочем, она слишком быстро перестала быть банальной – судя по вытянутой на асфальте жирной кляксе, похожей на человеческую тень, и паре обугленных мужских туфель: это все, что осталось от отца девочки.
София сняла шлем.
– Камыш мне в гузно! – отреагировала ведьма. – Деваха в рыцарских доспехах! Постой-ка! Девонька, да ты же… Да ведь ты…
Лицо Джуда как будто задергалось в нервном тике – так старательно он сигнализировал девушке глазами: молчи, молчи, молчи! Но начатое нужно было довести до конца. Главное, что женщина выпустила девчоночью руку.
– Да, госпожа. Мы с вами похожи. Я вот тоже не захотела лечь под Отворяющего. Не стала играть по их правилам. Не знаю, каков из себя был этот ваш Каспар… Но уж Соломон Лу – точно не подарок. Да он мне в отцы годится. Не могли кого посвежее, что ли, подыскать? Послала я его куда подальше. А заодно и всю их ведьмовскую шайку. И кто теперь в выигрыше, а? Ведьмы помирают одна за другой. А мы с вами – пока вроде не собираемся. За такими, как мы, – будущее, вот что я думаю! Уладим только эту неурядицу…
– Фу ты, ну ты, хрен погнутый… – тряхнула головой ведьма. – Верно. Чую, как от тебя ворожбой-то несет. Слабовато только… Али ты больная? Но дух чистый, непорченый. Правильно, подруга, что Отворяющему не отворилась. В отцы, говоришь, годится? Так ты еще Каспара не видала, козощупа этого. Он бы и за деда сошел. Я одного в толк не возьму: на кой пес ты в эти консервы обрядилась? Ты с этим, что ли, заодно? С тамплиером?
София ответила не сразу, подстраиваясь под ведьмины хамоватые повадки.
– Жить-то как-то надо! – нашлась девушка. – И между прочим, это еще не худшее житье! Кормят три раза в день, приют бесплатный, в обиду опять же не дадут.
– А взамен?
– А взамен я им колдовством помогаю. Где чего надо порешать особым способом. Мертвеца там разговорить. В будущее заглянуть. Ну или убрать кого без шума… – девушка кивнула в сторону чернильной тени на асфальте. – Мастерская работа. Научишь так же?
Ведьма перехватила девочку поудобнее. Было видно, что держать ее на руках становилось все тяжелее. Рано или поздно придется опустить ребенка на землю.
– Научила бы, если б святой отец не грозился меня на костре спалить. Видала, как обложили? Можно, конечно, и у мертвой поучиться, но с живой-то оно поживее будет.
– Его право грозиться, – пожала плечами София. – А наше право – ему шиш показать! Слушай, а поехали с нами? В столицу. Там колдовской талант в цене. Хочешь – с федералами работай. Хочешь – в университете лекции читай. «Ведьмы в контексте третьей…» В общем, целая наука есть про ведьм. У меня и связи кое-какие среди профессуры имеются… Твои бы знания ох как пригодились!
– То-то, я смотрю, рыцарь больно ученый попался! Про обычаи ведьмовские знает, про Отворяющих. Ты, стало быть, ему все и выболтала? Подло это, как по мне, – насупилась ведьма. – Я, может, со шлендами этими и по нужде бы рядом не присела. Но и стучать на них… Это уж какой-то… как его там… каббала-рационализм!
София резко сменила тактику. Она и сама уже разочаровалась в своем шутовстве.
– А вот этого не надо. Если б не мой коллаборационизм, тебя давно бы уже хлопнули. И сиротку бы не пожалели. С ведьмами торг у этих людей короткий. Скажи: тебе самой-то не надоело? Все время одна да одна. Против всех. И среди людей тебе места нет. И ведьмы тебе чужие. Ни туда, ни сюда.
– А и пускай против всех! Еще скажи: некому будет стакан воды в старости подать. Со мной сила колдовская. У меня ду2хи стихий на побегушках. Хошь воды подадут, хошь чего покрепче.
– Ну, тогда кончен разговор. Раз тебя все устраивает. Не так уж, значит, мы похожи. Я бы свихнулась от одиночества, разбавленного стаканом чего покрепче, которое мне поднесли ду2хи. Я и так схожу с ума. У меня был парень. Клод-Валентин. А, кому я вру! Мы с ним даже не спали. Это были не отношения, а так, призрак отношений. Симулякр. Ну да я не очень-то перебирала. Лишь бы не оставаться наедине с собой. Так и жила. Пока не появилась магия! Боже мой, столько силы, столько силы. Я могла мир перекроить движением брови. Клод-Валентин стал мне без надобности. Тем более что у него нашлись от меня неаппетитные тайны.