е уменьшились — наполовину, если не на две трети.
— Я думаю, там приветствуют не принца Каскара… — впервые Очалл взял инициативу в свои руки.
Офицер оскалил зубы в гримасе.
— Да, ваше достоинство. На Месте Флагов стоит принц Бертал. Но он ещё не дал клятву.
Послышались возбуждённые восклицания, двор загомонил. А Очалл опять задал вопрос, который был на уме и у Рамсея.
— Но ты, Джасум, явился в Видин, чтобы увидеть того, кто объявлен мёртвым. Что привело тебя сюда из Лома?
— Слово Просвещённых, ваше достоинство. Ко мне пришёл ночью Просвещённый со словами: наш принц на самом деле не мёртв, но скрывался и теперь находится в Видине. И поэтому, понимая, что он должен узнать… Ваше верховное могущество! — Джасум обратился непосредственно к Рамсею. — Скоро принесут присягу этому самозванцу. Уже готовится его коронование в Зале Света, а сразу вслед за этим — его брак с герцогиней Олироуна. Если он успеет короноваться и жениться, многие верные Каскару не станут поднимать оружие, чтобы не расколоть Улад.
Очалл погладил подбородок широкой ладонью.
— Проницательное наблюдение, Джасум. Интересно, почему это сообщение принёс только ты. Говорящие провода ничего не доложили в Видин. Но, конечно, возможно, это делается в Ломе специально, как ты и сказал, чтобы верные видинцы не имели времени для возражений. Ваше верховное могущество, — обратился он к Рамсею, — пусть распространится новость в Видине, пусть немедленно прогремят трубы. Самозванец не сядет на трон без единого слова протеста. А когда станет известно о протесте, столкновение с принцем Берталом станет неизбежным — может, Последний Вызов.
Рамсей понятия не имел, что имеет в виду Очалл в своей последней фразе, но тот произнёс эти слова настолько подчёркнуто, что Рамсей догадывался, что так называют провозглашение крайней вражды и сопротивления.
— Проведём совет, как и сказано, ваше верховное могущество. Надо дать знать тысячникам, нет, даже и сотникам, чтобы все собрались и проявили свою верность.
— Да будет так, — с готовностью согласился Рамсей, хотя у него появилось ощущение, что он утратил всякий контроль над ситуацией и власть снова незаметно перешла в руки Очалла, как и рассчитывал верховный советник. И потому с холодком внутри Рамсей снова распустил двор. Он смотрел, как один за другим придворные выходят из зала. Наконец они с Очаллом остались одни.
Как ни хотел недавно Рамсей этой встречи наедине, сейчас он с радостью отложил бы её. Но он понимал, что должен ждать, чтобы Очалл сам начал разговор. Юноша должен был понять, что собирается предпринять верховный советник.
— Время… — Очалл перестал гладить подбородок, теперь он двумя пальцами ущипнул толстую нижнюю губу. — Сколько у нас времени? Подсказали ли тебе что-нибудь, милорд, Просвещённые? Мы должны как-то выиграть время… — он как будто рассуждал вслух.
Но Рамсей полагал, что верховный советник никогда ничего не говорит зря, он постоянно следит и за своими словами и за тем человеком, которому они адресованы.
— Мне сказали, — Рамсей начал отвечать осторожно, решив хотя бы отчасти сказать правду, — сказали, что моя личность имеет огромное значение для будущих событий, что выбор, который я сделаю, в свою очередь приведёт к изменениям в будущем, которые сами Просвещённые не в силах предвидеть.
— Каскар… — Очалл намеренно неторопливо осмотрел его с ног до головы и с головы до ног. — Жизнь… вернее, смерть стали тебе известны так, как они не известны нам, простым смертным. Сначала ты умер и лежал в последнем сне в Зале Умерших Повелителей.
Затем с наступлением дня было обнаружено, что четыре стражника, явно околдованные, ничего не помнящие, охраняют пустой фоб. Невежды говорили, что Каскар воскрес. Говорили о чуде, таком, какие происходили в древности. Но если Каскар воскрес и снова прошёл по своей земле, его никто не видел.
Потом было обнаружено тело, на этот раз в таком состоянии, что только по одежде и некоторым особенностям фигуры было установлено, что это пропавший принц. Казалось, Каскар действительно восстал из мёртвых, может быть, ничего не сознавая, отошёл от своего фоба и выпал в окно. Может, встреча со смертью убедила его в том, что те, кто побывал у Последних Врат, достойные подражания люди больше не подчиняются ограничениям этого мира и могут свободно возноситься на небо. Поверив в это, полумёртвый принц решил доказать, что легенды говорят правду, но узнал только, что ещё не избавился от своего бренного смертного тела.
Итак, обнаружилось тело, которое торжественно погребли — с внешними выражениями печали, но с внутренним удовлетворением. Очалл, — советник мрачно улыбнулся, — был одурачен, переигран. Очень хитро сыграно, а те, у кого возникли подозрения, предпочли держать язык за зубами. Но вот потерянный Каскар… можно сказать, «погребённый», стоит в своём дворце в преданном ему Видине и готовится возглавить поход преданных ему людей против узурпатора.
Он бросил взгляд на Рамсея.
— Ты говорил о Просвещённых. Не стану сомневаться в твоих словах. Известно, что они играют в сложные игры, и не всякий может их разгадать. Они говорят, что ты Каскар. Нам приходится признать второе чудо. Но, возможно, даже Просвещённые не могут предвидеть все последствия чудес. Со временем мы это увидим.
Время… — советник вернулся к своему первому утверждению. — Нам нужно время. Никто не может заставить ветер, воду, флаер, корабль или рельсовый поезд двигаться быстрее, чем тот может. Я не тратил времени зря, верховное могущество. Я докажу, что Очалла не легко снять с игровой доски. Даже Просвещённым.
Глава 14
— Однако похоже на то, что времени-то у нас как раз и нет, верховный советник, — подчеркнул Рамсей. — Ты говоришь, что моё появление в Видине — чудо. Конечно, но весть об этом чуде должна скорее распространиться за пределами Видина, если мы не хотим, чтобы Бертал был коронован законно, — он искал на ощупь. Очевидно, что-то скрывалось за озабоченностью Очалла временем. — Сколько тебе нужно времени, чтобы твой план принёс желаемые плоды?
Верховный советник долго не отвечал. Снова ущипнул нижнюю губу большим и указательным пальцами.
— Кажется, на время Просвещённые на твоей стороне. Или их желание бросить большой камень в пруд Улада, смешать там все дела работает на тебя. Что касается времени — может быть, пять дней…
Он опять начал играть блестящим ключом, и Рамсей отвёл взгляд. Очалл снова заговорил.
— Кто ты? — он задал вопрос прямо, как будто сама его простота обеспечит правдивый ответ.
Рамсей обнаружил, что сейчас улыбаться ему стало гораздо трудней, чем раньше.
— Каскар, избежавший большой опасности и явившийся потребовать то, что принадлежит ему по праву.
Очалл испустил странный звук. Если бы не полное отсутствие веселья, его можно было бы принять за смех.
— Хороший ответ, верховное могущество. Ты говоришь, что ты Каскар, значит, и будешь Каскаром. Но я думаю, понимаешь ли ты, что слишком торопливо протянул руку к короне. Если ты идёшь на поводу у Просвещённых, тебя можно пожалеть…
— Предупреждение, верховный советник? — спросил Рамсей. — Я принимаю его за выражение твоей озабоченности. Я знаю только, что в Ломе засели те, с кем я должен свести счёты. Если мне понадобится, чтобы приблизиться к цели, потребовать соблюдения моих прав, я перекричу все твои трубы. Будь уверен в этом. А на что тебе нужны пять дней? — он пытался узнать правду, если можно рассчитывать на какую-то правду от Очалла.
— Оружие с севера, — так же откровенно ответил верховный советник. — Нашли новое оружие, ещё не испытанное в больших битвах, но мощное, как докладывают мои лазутчики. Торговцы с севера хвастают его эффективностью, и если они говорят правду…
— Его испытали в действии? — Рамсей постарался не проявлять особого интереса. В каком действии? Что если отсюда их вольное общество безжалостно обрекли на смерть? Может, это была только демонстрация оружия, чтобы произвести впечатление на таких покупателей, как Очалл?
— Испытали, — подтвердил верховный советник. — Его сила доказана. Не знаю, какие ещё тайны имеются у северян, но такое оружие не видано со времён Великой Эры.
— Но говорят, именно такое оружие оставило мир полумёртвым, — заметил Рамсей. — Даже самый честолюбивый человек ради власти в Уладе не решится им воспользоваться!
— Нет, это не Абсолютное Запретное. По сравнению с ним это камешки из рогатки мальчишки. Использование этого оружия не нарушает Вечный Завет Живым. Вообще-то, это простая модификация уже известного оружия, — но Очалл не стал вдаваться в подробности.
— И на ком демонстрировалось это новое оружие? — настаивал Рамсей.
Очалл пожал плечами.
— В незначительной стычке. В бою между пиратами и наёмниками Тантанта из пограничных районов Олироуна. Конечно, в наших интересах, чтобы внимание Олироуна было занято набегами на его границы. Нельзя поддерживать независимость герцогства. Но никаких явных нарушений.
Говоря это, верховный советник пристально наблюдал за Рамсеем.
— В будущем, когда герцогиня Текла выйдет замуж за повелителя Улада, такие дела следует организовывать незаметней. Не нужны будут вторжения, — сказал Рамсей.
— Совершенно верно. Но это хорошо, что Олироун занят своими внутренними трудностями до благоприятного брака. Нужно лишь предотвратить действия таких, как Тантант, привлечение наёмников. Поэтому испытание оружия достигло сразу двух нужных результатов. Не думаю, чтобы Тантант нашёл какое-либо другое вольное общество, которое теперь примет его предложение, а пираты Линарка теперь будут заняты…
— Пираты! — повторил Рамсей. — Им передали оружие? Разве это не опасно? — про себя он удивлялся собственному спокойствию. Сознание того, что бойня на скалистой гряде была всего лишь сознательным экспериментом, вызвало такой гнев, с которым раньше он бы не справился. Обсуждать спокойно смерть людей, принявших его товарищем, их смерть — как результат демонстрации оружия!.. Он внутренне кипел и сражался с собственными эмоциями. Императрица и шаман — они могли обречь одного человека на изгнание, а потом на смерть от руки наёмного убийцы, успокаивая свою совесть «долгом». А Очалл обрёк на смерть множество людей только потому, что это удовлетворяет его честолюбие…