— Это только предчувствие, — Рамсей не мог объяснить, но предчувствие стало таким сильным, словно он нашёл железное доказательство.
— Предчувствие может оказаться ценнее любого факта, — ответил шаман. — Ты рыцарь снов, ты должен верить в свои предчувствия и сны.
Так Рамсей снова оказался в тайной лаборатории, которую в прошлый раз не сумел как следует разглядеть. Остальные толпились за ним. В лаборатории царил хаос. Очевидно, приказ императрицы выполнили тщательно и с готовностью. Машины, стоявшие аккуратными рядами, были разбиты, как будто их колотили с силой и яростью кузнечным молотом.
Пол усеивали обломки оборудования, осколки стекла, изогнутый металл, так что приходилось пробираться осторожно. Тем не менее осколки всё равно похрустывали под подошвами. Тот, кто тут действовал, постарался, чтобы ничего не сохранилось.
Оситес шёл впереди, подобрав полы одежды рукой, словно не хотел соприкосновения даже с обломками. Он провёл их мимо разбитого сплюснутого обменника, из которого торчали сплавленные и оборванные провода, к дальней стене комнаты, у которой стояло несколько небольших шкафчиков.
Дверцы всех шкафчиков были раскрыты, они либо свисали на петлях, либо валялись, сорванные, на полу. Внутри спеклась почерневшая масса, пахнувшая химикалиями.
— Вот этого императрица не приказывала, — пояснил шаман. — Записи были уничтожены до того, как здесь поработали наши люди. А вот это, — он подошёл к концу ряда шкафчиков и показал на две пустые полки в стене, — вот эта часть для нас полная неожиданность. Мы об этом тайнике не знали.
После еды и после того, как боль в голове рассосалась, сознание Рамсея прояснилось. Словно он спокойно, без волнений и тревог, проспал всю ночь.
— Значит, нам неизвестно, что прихватил с собой Мелколф. А откуда он… откуда вы получили первоначальные знания, чтобы начать все эти исследования?
Впервые на лице Оситеса появилось выражение замешательства.
— Не все знания Великой Эры утрачены. Нашлись проницательные и предусмотрительные люди, организовавшие тайники. Эти тайники помогли выжить им самим и всей цивилизации. Некоторые из них мы отыскали. Теперь я думаю, что Мелколф обнаружил в записях, которые мы ему передали, указания на другие тайники. Он их тайно разграбил. Слишком уж охотно он соглашался с нами.
— Но кто такой Мелколф? — спросил Рамсей.
Оситес ответил медленно и с явной неохотой.
— Он из Рощи в Марретце. Не все ищущие пути Просвещения обладают нужным для наших целей характером. Но в то же время мы можем использовать их во внешнем мире. Поэтому, хоть они и не дают клятву, мы даём им возможность развить свои способности и работать с нашим товариществом. Способности Мелколфа были направлены на работу с древним оборудованием, — Оситес рукой обвёл лабораторию. — Он оказался гением по способностям прочитать обнаруженные нами непонятные записи. Но мы не принимали его во Внутренний Круг.
Поэтому он оставил Марретц и долго странствовал. Наверное, в это время он и обнаружил какие-то тайники древних знаний. В Юри он встретился с охотившимся там принцем Берталом. В Лом его привёз Бертал. Мелколф сделал нам предложение… — Оситес покачал головой. — На её царственное великолепие оно произвело впечатление, императрица призвала меня. И мы решили, что во имя безопасности Улада… — шаман замолчал.
Долг моего товарищества — возродить цивилизацию, добиться, чтобы вернулось могущество нашего рода. В Уладе впервые появилось устойчивое правительство, воцарился закон. И мы должны были это сохранить. К тому же… мы получали доступ к древним знаниям, к чему тоже стремились.
— А кто предложил эксперимент с обменником: Мелколф или товарищество? — спросил Рамсей. Объяснение его немало удивило. Он не думал, что Оситес будет говорить так откровенно.
— Принцип действия обменника был нам известен, — ответил Оситес. — Мелколф оказался способен развить этот принцип. К тому же… — он пристально посмотрел в лицо Рамсею. — К тому же мы получили предсказание: нам следовало сосредоточиться на силе снов. Когда выяснилось, что сны и обменник действуют вместе… именно такое знание нам было нужно…
— Лорд император, — неожиданно в разговор вмешался Дедан, словно его подгоняло нетерпение действовать, — кто такой этот Мелколф, о котором ты говоришь? Он отдал приказ уничтожить наше общество?
— Нет. Но он — участник заговора, во исполнение которого был отдан тот приказ, — ответил Рамсей. Он стоял неподвижно, не отводя взгляда от уничтоженных записей.
Что-то мелькнуло… мысль… намёк? Точно также, как он был убеждён, что Мелколф и Бертал остались в Ломе, так же росло новое предчувствие чего-то важного.
Он подошел к первому шкафу. Подобрал с пола обломанный металлический стержень и пошевелил им влажную массу в шкафу, вызвав только сильное зловоние, заставившее всех закашляться. Он не обнаружил ничего, только убедился, что содержимое было систематически уничтожено. Словно в старой-старой детской игре, когда ищешь спрятанный предмет под выкрики «горячо» и «холодно». Только на этот раз выкрикивают не его спутники, предчувствие идёт изнутри, из сознания.
Эта часть лаборатории наиболее важная, Рамсей был уверен в этом. Он продолжал искать подтверждения своего предчувствия, сметал массу из шкафов на пол, вороша её стержнем, но ничего не находил. И только когда приблизился к двум потайным полкам, внутренний голос сказал ему: «горячо». Но тут ничего не было, даже остатков уничтоженного.
Тайник представлял собой узкое углубление на высоте примерно четырёх футов от пола. В нём две совершенно пустые полки. Рамсей постучал по ним — может, тайник внутри тайника? Но по стуку ничего определить было нельзя.
Он повернулся к Оситесу.
— Что за стеной?
Шаман покачал головой.
— Ничего. Это место давно известно, тут была сокровищница и тайная тюрьма во дни, восходящие к временам Галфера, когда Лом был столицей древнего королевства Улад.
Но предчувствие Рамсея не было удовлетворено. Где-то здесь находился ключ, который мог привести к Мелколфу. А Рамсей считал, что там, где Мелколф, там же Очалл, принц — и Текла.
Снова простучал он внутренности тайника. Сплошной камень задней стенки выглядел на редкость прочным, словно от века находился здесь. Он, конечно, может заставить слуг разбить эту стену и ничего не обнаружит. И всё же внутренний голос продолжат утверждать, что след начинается здесь.
— Я хочу… — он принял решение. — Эта стена должна быть снесена! Если в замке есть человек, хорошо знающий это здание, приведите его сюда.
Дедан в свою очередь осмотрел тайник.
— Лорд император… — также вооружившись обломком с пола, он тщательно, как перед ним Рамсей, простукивал внутренности тайника. — В камне никаких щелей. Если ты ищешь потайной ход, только огнемёты, которые уничтожили моё общество, способны его здесь проделать.
— Проделать ход… — медленно повторил Рамсей. — Мы не можем тратить время. Нам нужно лишь узнать направление.
— И только ты можешь его отыскать, верховное могущество.
Рамсей взглянул на шамана.
— Да, — кивнул Оситес, — только ты. Ты уже знаешь путь, по какому нужно идти.
Рамсей отбросил стержень.
— Я никому не позволю снова вмешиваться в свою жизнь! — мрачно заявил он.
— Это и не нужно, рыцарь. Сила принадлежит тебе, и только ты можешь ею воспользоваться.
Снова в пустоту? Но ведь его первая попытка привела к нему Дедана. Может, снова…
Он обратился к капитану.
— Ты знаешь, что мы ищем. Я говорю с тобой откровенно, Дедан. В этом дворце я не могу довериться ни одному человеку, за исключением тебя. Потому что наши потребности совпадают. Мы должны найти убийцу — убийцу не одного человека, а многих. Просвещённый считает, что, наверное, это можно сделать — и не с помощью огня или каких-либо инструментов. Если я начну такой поиск, будешь ли ты охранять меня? Не позволишь никому подойти ко мне?
— Лорд император, если след, который ты ищешь, выведет к убийце, я твой верный человек — на этот поиск!
Рамсей кивнул. Обещание прозвучало так же твёрдо, как клятва на крови, хотя и дал его Дедан, которого теперь Рамсей почти не знал.
— Это справедливо. Хорошо, шаман. Я пойду по дороге сна. Но и ты должен дать мне обещание — на том, что для тебя священно. Мне не потребуется твоя помощь — ни твоя, ни подобных тебе. Я сделаю это один и совершенно свободно или не сделаю совсем!
— Можешь считать, что оно дано, — ответил Оситес. — Ты переменный фактор. Мы, даже если бы захотели, не можем контролировать или направлять твоё будущее.
И хотя Рамсей глубоко не доверял шаману и ему подобным, он подумал, что этому обещанию Просвещённого можно верить, как и слову Дедана.
— Тогда давайте сделаем это… — он отвернулся от разграбленных шкафов, которые в его сознании продолжали оставаться дверью к чему-то, хотя он и не знал, как её открыть.
Они вернулись в комнату, где Рамсей ждал докладов обыскивающих дворец. Он увидел, что солнце уже почти село, на Лом быстро надвигалась ночь. И ночь казалась более подходящим временем для дела, которое он собирался предпринять.
Оситес отдал приказ, принесли ещё еды и питья. Рамсей знаком пригласил Дедана присоединиться, сам шаман лишь несколько раз отпил из небольшой, необычной формы бутылочки.
— Мы едим, чтобы набраться сил, — пояснил Рамсей. — Ты, Дедан, должен будешь дежурить всю ночь… или часть ночи. Сколько потребуется. Потому что я буду спать… и видеть сны…
— Сны?
— Истинные сны. Поверь мне, Дедан, в этих снах заключена истина. Я уже убедился в этом.
Вольный капитан задумчиво смотрел на него. На короткое время он словно забыл о своей одержимости.
— У тебя лицо Каскара, император, и ты, по-видимому, правишь здесь, в Ломе. Но сейчас ты говоришь о вещах, которые заботят только Просвещённых. Что ты за человек?
Рамсей рассмеялся. Возможно, Дедан, которого он знал, и не совсем умер. Встретившись с капитаном взглядом, он убедился в этом ещё больше.