– Надо же, – встрепенулась Фракир. – Оно.
– Что? – спросил я.
– Первый привал, – отвечала она. – Ты должен остаться здесь и кое-что сделать, прежде чем пойдешь дальше.
– Что именно?
– Не проще ли войти и поглядеть?
Я вылез на площадку, встал и пошел вперед. Углубление заполнял все тот же рассеянный, непонятно откуда идущий свет. Я потоптался у входа, заглянул внутрь.
Это походило на домовое святилище. Крохотный алтарь, на нем – две свечи в ореоле дрожащей тьмы. В стенах вырублены каменные скамьи. Я насчитал пять входов, кроме того, в котором стоял: три в дальней стене, один справа и один слева. Посредине на полу – две груды доспехов. И нигде никаких религиозных символов, никаких объектов поклонения.
Я вошел.
– И что мне здесь делать?
– Стеречь свои доспехи. Всю ночь.
– Допустим, – сказал я, подходя к грудам. – А зачем?
– Это мне неизвестно.
Я поднял щегольскую белую кирасу, в которой стал бы похож на сэра Галахада. Как на меня сделана!.. Я покачал головой, положил кирасу на место. Перешел к другой куче, поднял странноватого вида стальную перчатку. Тут же бросил ее, переворошил кучу. Все тоже на меня. Только…
– В чем дело, Мерлин?
– Белое, – сказал я, – судя по всему, придется мне впору прямо сейчас. Черное – подобно тому, что носят во Владениях, и, полагаю, будет мне впору в моем хаосском обличье. То есть оба комплекта на меня, но для разных обстоятельств. Однако я могу надеть либо один, либо другой. Который мне стеречь?
– Полагаю, в этом-то вся и соль. Похоже, ты должен сделать выбор.
– Конечно! – Я щелкнул пальцами, не услышал ничего. – Какой я тупица, если мой же шнурок должен объяснять мне очевидные вещи!
Я плюхнулся на колени, сгреб доспехи в одну безобразную кучу.
– Раз уж стеречь, – сказал я, – так буду стеречь обе. Не желаю ничего выбирать.
– Мне кажется, кое-кому это придется не по вкусу, – отвечала Фракир.
Я отступил на шаг и обозрел кучу.
– Объясни мне еще раз про это ночное бдение, – попросил я. – Что от меня требуется?
– Сидеть до рассвета и стеречь оружие.
– От кого?
– Полагаю, от любых посягательств. Силы Порядка…
– … или Хаоса.
– Я понимаю, куда ты клонишь. Кто угодно может подкрасться и что-нибудь ухватить из кучи.
Я сел на скамью у дальней стены, между двумя входами. Приятно было расслабиться после утомительного подъема. Однако какая-то мысль не давала покоя. Наконец я спросил:
– К чему все это?
– О чем ты?
– Сидеть ночь напролет и глядеть на кучу железок. Допустим, кто-нибудь правда войдет и попробует что-нибудь взять. Допустим, я даже его убью. Наступает утро, оружие по-прежнему здесь, я по-прежнему здесь. Что дальше? Что я выиграл?
– Ты должен будешь облачиться в доспехи, препоясаться мечом и идти дальше.
Я подавил зевок.
– Знаешь, мне это как-то ни к чему, – сказал я, немного помолчав. – Я не ношу доспехов, и меня вполне устраивает мой меч. – Я похлопал рукой по эфесу. Он показался непривычным, как, впрочем, и все в этом странном мире. – Почему не оставить железяки здесь и не двинуться к следующему испытанию? В чем оно, кстати, состоит?
– Не знаю. Логрус заложил в меня информацию таким образом, что она всплывает по мере развития событий. Например, я не знала про эту пещеру, пока ее не увидела.
Я потянулся, сложил руки на груди. Прислонился к стене, вытянул ноги, скрестил их.
– Значит, мы должны торчать здесь, пока тебя снова не осенит.
– Верно.
– Разбуди меня, когда все кончится, – сказал я и закрыл глаза.
Запястье резануло почти болезненно.
– Эй, так нельзя! – воскликнула Фракир. – Весь смысл в том, чтобы ты сидел и смотрел.
– Ну и дурацкий смысл, – сказал я. – Я отказываюсь играть в эти глупые игры. Если кому-то нужны эти доспехи, пусть берет, я еще и приплачу.
– Валяй, засыпай. Но что, если кто-то придет за доспехами и решит для начала тебя убрать?
– Во-первых, – ответил я, – мне не верится, что кто-то польстится на груду средневекового железного лома. А во-вторых, это твое дело – предупреждать меня об опасности.
– Есть, командир. Только вот место непривычное, что, если оно как-то ослабило мои способности?
– Ты уже взрослая, – сказал я, – как-нибудь выкрутишься.
Я задремал. Мне снилось, что я стою в заколдованном круге, куда все пытаются проникнуть. Касаясь преграды, они оборачивались ходульными, карикатурными персонажами и сразу пропадали – все, кроме Корвина из Амбера, моего отца, который чуть заметно улыбнулся и покачал головой.
– Раньше или позже, но тебе придется отсюда выйти, – сказал он.
– Тогда пусть это будет позже, – отвечал я.
– И все твои сложности останутся при тебе.
Я кивнул:
– Зато я отдохну.
– Что ж, это компромисс. Удачи.
– Спасибо.
Затем сон распался на несвязные образы. Помню, я вроде бы стоял вне круга и гадал, как в него вернуться…
Не скажу наверняка, что меня разбудило. Уж конечно, не шум. Просто я ни с того ни с сего оказался на ногах, совершенно бодрый, и первое, что увидел перед собой, – рябого гнома, который, стиснув свое горло, неподвижно лежал возле кучи с оружием.
– Что происходит? – попытался спросить я.
Тишина.
Я подошел к лежащему крепышу, встал на колени, поискал на горле пульсирующую жилку, но так и не нащупал. И в тот же миг мне защекотало запястье – Фракир, попеременно становясь то зримой, то незримой, вползла на свое место.
– Это ты его так? – спросил я.
Она легонько затряслась:
– Самоубийцы не душат себя сами.
– Почему ты меня не разбудила?
– Тебе надо было отдохнуть, а я отлично справилась сама. Однако наше сопереживание слишком сильно. Извини, что разбудила.
Я потянулся.
– Долго я спал?
– Думаю, несколько часов.
– А знаешь, мне даже жаль, – сказал я, – эта мусорная свалка не стоит ничьей жизни.
– Теперь стоит, – отвечала Фракир.
– Верно. Ну, раз кто-то за нее погиб, ты, наверно, можешь сказать, что делать дальше.
– Картина и впрямь немного прояснилась, хотя пока не настолько, чтобы действовать. Надо дождаться утра.
– Тебе, случаем, не сообщили, где здесь поблизости еда и питье?
– За алтарем должен быть кувшин с водой. И хлеб. Но это на утро. Ночь ты должен провести в посте.
– Я бы так и поступил, если б принимал эту нудятину всерьез, – сказал я и повернулся к алтарю.
Я сделал два шага, и мир начал разваливаться на куски. Пол задрожал, и я услышал первый за все время звук – воющий скрежет откуда-то из недр горы. В бесцветном воздухе замелькали яркие краски, такие насыщенные, что я едва не ослеп. Потом краски исчезли, и комната разделилась. Стена со стороны входа налилась белизной. С другой стороны повисла кромешная тьма, скрывшая три выхода.
– Что… это? – спросил я.
– Что-то ужасное, – отвечала Фракир. – Недоступное моему разумению.
Я стиснул рукоять меча и быстро проверил, какие остались чары. Раньше чем я успел сделать что-нибудь еще, комнату наполнило жуткое ощущение присутствия – такого мощного, что я передумал вытаскивать меч или произносить заклинание.
В обычных обстоятельствах я бы призвал Знак Логруса, но и этот путь был для меня отрезан. Я попытался прочистить горло, но не сумел извлечь никакого звука. И тут в середине света что-то зашевелилось, замерцало…
Из стены выступил Единорог; светло горящий, словно блейковский тигр[3], он лучился так, что я поневоле отвел взгляд.
Я посмотрел на глубокую, прохладную тьму, чтобы успокоить глаза, но не тут-то было: в темноте что-то ворочалось.
Снова заскрежетало, словно железом о камень. Скрежет перерос в громкое шипение. Даже раньше, чем лучи Единорога пронизали густой мрак, я понял, кто вползает в святилище: огромная одноглазая змея. Я перевел взгляд на середину пола, чтоб видеть обоих краем глаза – все лучше, чем пялиться в упор. Я чувствовал, что они смотрят на меня – Единорог Порядка и Змея Хаоса. Ощущение малоприятное. Я попятился, уперся спиной в алтарь.
Они надвигались. Единорог опустил голову и наставил на меня рог, Змея высунула подрагивающий язык.
– Если вы за доспехами, – сказал я, – то берите, не возражаю.
Змея зашипела, Единорог ударил копытом оземь. Трещина черной молнией побежала к моим ногам.
– У меня и в мыслях не было обидеть Ваши Преосвященства, – сказал я. – Мое дело предложить…
– Опять не то, – слабым голосом вмешалась Фракир.
– Скажи, как надо, – мысленным шепотом ответил я.
– Я не… Ой!
Единорог встал на дыбы; Змея подняла голову и закачалась на хвосте. Я рухнул на колени и отвел глаза – их взгляды ранили почти физически. Я дрожал, все мое тело ломило.
– Они хотят, – перевела Фракир, – чтобы ты играл по правилам.
Не знаю, какой сталью налился мой хребет, но я вскинул голову и посмотрел сперва на Змею, потом на Единорога. Хотя глаза наполнились слезами и болели, как если бы я смотрел на солнце, тем не менее мне удалось произвести нужное впечатление.
– Вы можете принудить меня к игре, но не к выбору. Моя воля свободна. Я буду стеречь оружие всю ночь, как было велено. Утром я уйду без него, потому что так захотел.
– Без него ты можешь погибнуть, – сказала Фракир, словно повторяя чужие слова.
Я пожал плечами:
– Если выбор между вами, я выбираю не отдавать первенства никому.
Меня обдало раскаленно-пронизывающим ветром, словно вздохнула Вселенная.
– Ты выберешь, – продолжала Фракир, – сам того не зная. Все останавливаются на чем-то одном. Тебя лишь просят оформить свой выбор.
– Почему именно меня? – спросил я.
Новый порыв ветра.
– Ты обладаешь двойным наследством и наделен огромной властью.
– Я не хочу ссориться ни с кем из вас.
– Нам этого мало, – последовал ответ.
– Тогда убейте меня прямо сейчас.
– Игра уже начата.