Я слушал зловещую тишину и гадал, сколько Теней осталось позади и можно ли ставить вопрос так прямолинейно. Вряд ли.
Однако не успел я углубиться в высшую геометрию, как справа что-то зашевелилось. Взгляд выхватил из тьмы высокую черную колонну. Впрочем, она не двигалась. Я заключил, что то был обман зрения: я иду, колонна стоит, а кажется – наоборот. Толстая, ровная, гладкая – я всматривался, пока черный силуэт не заволокло мглой. О высоте колонны судить не берусь, поскольку не знаю, сколько до нее было.
Через несколько шагов я увидел новую колонну – теперь уже впереди и справа. Вглядываться я не стал, а продолжал идти. Вскоре показалась еще одна – по левую руку. Колонны уходили во тьму, лишенную и намека на звезды – светлые ли, темные; мой мир венчала ровная, беспросветная чернота. Чуть позже колонны начали встречаться группами и уже не казались одной высоты.
Я остановился потрогать ближайшую – почудилось, что смогу дотянуться. Не тут-то было. Я сделал шаг в сторону, и сейчас же мне стиснуло запястье.
– На твоем месте я бы не стала этого делать, – заметила Фракир.
– А что? – спросил я.
– Так легко заблудиться и заработать кучу неприятностей.
– Может, ты и права.
Я перешел на бег. Колонны колоннами, мое дело маленькое: побыстрей отстреляться и вернуться к тому, что мне действительно важно – разыскать Корэл, выручить Люка, разобраться с Джулией и Джартом, найти отца…
Колонны мелькали, то далекие, то близкие, между ними стали попадаться другие архитектурные излишества. Одни были низенькие, кособокие, другие – высокие – сходили на конус, часть привалилась к соседям, некоторые лежали в обломках. Беззаконное многообразие радовало глаз победой силы над формой.
Почва утратила былую ровность, но сохранила некое подобие геометрии в виде уступов, ступеней и террас различного порядка. Я трусил через развалины тысячи Стоунхенджей, сквозь которые вел по-прежнему гладкий, тускло мерцающий Путь.
Я поднажал и вскоре уже мчался мимо галерей, амфитеатров, каменных рощ и лесов. Иногда мне мерещилось какое-то шевеление, но, возможно, дело было опять-таки в моей скорости и невозможности что-нибудь толком разглядеть.
– Как по-твоему, есть тут кто живой? – спросил я Фракир.
– Нет, – последовал ответ.
– А мне казалось, что-то движется.
– Когда кажется, креститься надо.
– Говоришь меньше дня, а уже выучилась язвить.
– Не обессудь, начальник, но выучиться я могла только от тебя. Больше не у кого было набраться манер и того- сего.
– Туше[4], – сказал я. – Наверное, в данном случае я должен был предупредить тебя об опасности.
– Туше, начальник. А мне нравятся эти воинственные сравнения.
Спустя несколько мгновений я замедлил шаг. Впереди и справа что-то мигало, отсвечивая то красным, то голубым. Я замер. Вспышки прекратились, но я уже насторожился и теперь всматривался в темноту, пытаясь понять, что это было.
– Да, – промолвила Фракир через какое-то время. – Оставайся начеку. Только не спрашивай меня, чего ждать. Я чувствую лишь общую неопределенную угрозу.
– Может, удастся обойти ее стороной.
– Не советую, – отвечала Фракир. – Дорога идет через каменное кольцо, где только что мигало, и, чтобы пройти в обход, пришлось бы с нее свернуть.
– Мне никто не говорил, что с дороги сходить нельзя. А тебе?
– Я знаю, что ты должен идти по дороге. Впрочем, мне не объяснили, что будет, если от нее отступить.
– Гм-м.
Дорога повернула вправо, я тоже. Она вела прямиком к сплошному каменному кольцу, и я, хоть и замедлил бег, не отклонялся от нее и на дюйм. Ближе стало видно, что дорога ныряет в кольцо и больше не появляется.
– Ты прав, – сказала Фракир. – Как в логовище дракона.
– Однако нам туда?
– Верно.
– Значит, пошли.
Я совсем сбавил шаг и прошел между двумя каменными плитами, куда указывал тускло фосфоресцирующий путь.
Внутри круга мне предстал все тот же черно-белый набросок, а вот освещение изменилось – сделалось более ярким, мерцающим, колдовским. Впервые я видел хоть какое-то подобие жизни. Ноги ступали по блестящей – как от росы – серебристой траве.
Я замер, а Фракир непривычно дернулась – мне показалось, не столько предостерегающе, сколько от любопытства.
Справа виднелся алтарь – ничего общего с тем, через который я сигал в пещере. Два валуна поддерживали грубо обтесанную плиту. Никакие свечи, покровы и прочие религиозные завитушки не скрашивали общество лежащей на алтаре дамы, связанной, кстати, по рукам и ногам. Я сам как-то побывал в сходном положении, поэтому сразу проникся сочувствием к даме – беловолосой, чернокожей и смутно знакомой – и ненавистью к странному субъекту за алтарем, в чьей занесенной левой руке сверкнул нож. Правая его половина была черна как ночь, левая – ослепительно бела.
Я рванул вперед, словно меня ударили током. Мой концерт для поваренных и микроволновых чар мигом превратил бы его в паровую котлету, но увы – я не мог произнести ключевых слов.
Он, казалось, сверлил меня глазами, хотя точно не скажу – одна половина его тела была слишком светла, другая – слишком темна, чтобы вглядываться. Нож, описав дугу, вонзился даме под ложечку. Она вскрикнула; алая-преалая на черном негативе кровь, брызнув, обагрила мужчине руку, и я понял: надо было произнести заклинание. У меня бы вышло. Я бы ее спас.
В следующее мгновение алтарь рухнул, и серый смерч скрыл от меня остальное. Кровь вращалась, словно в тазике цирюльника, постепенно розовея, расплываясь в прозрачной серебристости. Когда я добежал до места, на росистой траве не осталось ни алтаря, ни жреца, ни жертвы.
Я остановился как вкопанный.
– Спим мы, что ли? – спросил я вслух.
– Сомневаюсь, что я могла бы спать, – ответила Фракир.
– Тогда скажи, что ты видела.
– Я видела, как некий тип заколол лежащую на каменной плите женщину. Потом все рухнуло и взвилось в воздух. Тип был черно-белый, кровь – алая, а женщина – Дейрдре…
– Что?! Господи, конечно! Так она и выглядела – только на негативе. Но ведь она умерла раньше…
– Должна напомнить, что я вижу лишь то, что воспринимает твой мозг. Я не знаю, каков был изначальный сигнал, мне попадает результат его обработки твоей нервной системой. Мои ощущения говорят, что то были не обычные люди, а существа типа давешних твоих гостей – Дворкина и Оберона.
И тут мне в голову пришла совершенно жуткая мысль. Дворкин и Оберон напомнили о трехмерных компьютерных моделях. А способность Призрачного Колеса сканировать тень основана на цифровой развертке тех секторов Пути, которые вроде бы за эту способность отвечают. И Призрак спрашивал – насколько я припоминаю, с надеждой, – может ли он считать себя божеством.
Неужели мое собственное порождение играет со мной в кошки-мышки? Что, если это Призрак перенес меня в отдаленную пустынную Тень, отрезал от всякой связи и теперь экспериментирует? Если он превзойдет меня, своего создателя, к которому питает что-то вроде благоговения, – не поднимется ли он в собственных глазах? Не поменяемся ли мы статусом в его персональной вселенной?.. Может, и так. Если постоянно натыкаешься на компьютерные модели, cherchez deus ex machina[5].
Интересно, насколько силен сейчас Призрак? Разумеется, его способности в какой-то мере аналогичны способностям Огненного Пути, но тем не менее до Пути или Логруса ему далеко. Не могу представить, как бы он преградил им дорогу сюда.
С другой стороны, достаточно изолировать меня. Вполне в его силах было явиться в образе Логруса на несколько кратких мгновений. Но это бы значило, что и Фракир получила свои новые способности от Призрака. Нет, это уже невероятно. И как насчет Змеи и Единорога?
– Фракир, – спросил я, – ты уверена, что именно Логрус пробудил в тебе сознание и загрузил инструкциями?
– Да.
– Почему ты так уверена?
– Ощущения были те же, что при нашем первом знакомстве, когда Логрус поднял меня на первую ступень.
– Ясно. Теперь дальше: Единорог и Змея в святилище – не могли они быть из того же теста, что Оберон и Дворкин в пещере?
– Нет. Я бы почувствовала. Ничего общего. Они были ужасные, и могучие, и в общем-то такие же, как с виду.
– Ладно, – сказал я. – Просто мне подумалось, не Призрака ли это штучки.
– Я понимаю, о чем ты. Хотя не вижу, почему реальность Змеи и Единорога опровергает твою посылку. Они могли вступить в игру Призрака и приказать, чтобы ты не взбрыкивал, потому что хотели досмотреть спектакль.
– Такое мне в голову не пришло.
– И, возможно, Призраку удалось проникнуть в место, недоступное для Логруса и Пути.
– Верно замечено. К сожалению, это возвращает меня в самое начало.
– Нет, потому что это место не создано Призраком. Оно было всегда. Это я знаю от Логруса.
– Утешительно слышать, но…
Я так и не закончил мысль, потому что внезапное движение заставило меня повернуться к противоположному сектору круга. Я увидел алтарь, которого не замечал прежде, женщину за ним, связанного половинчатого мужчину на алтаре. Они очень походили на первых двух.
– Нет! – закричал я. – Довольно!
Однако я не успел сделать и шагу. Нож опустился. Вновь брызнула кровь, алтарь рассыпался, и все завертелось в вихре. Пока я добежал, от жертвенника не осталось и следа.
– А на это ты что скажешь? – спросил я Фракир.
– Те же Силы, что раньше, только в обратном соотношении.
– Чего-чего? Что тут творится?
– Стягиваются Силы. И Путь, и Логрус уже некоторое время пытаются сюда проникнуть. Жертвоприношения, которые ты только что видел, должны открыть им путь.
– А что им здесь надо?
– Это ничейная полоса. Древнее равновесие колеблется, и тебе предстоит склонить чашу весов в ту или иную сторону.
– Понятия не имею, как такое сделать.
– Придет время – узнаешь.
Я вернулся на тропу и двинулся дальше.