– Правда?
– Поверь.
– И что это означает?
– Нежелательное внимание сверху.
– Я бы выбирала выражения, пока мы остается в зоне их боевых действий.
– Сифилис на оба их дома![10] Не знаю почему, но я им нужен. Они все проглотят.
Впереди глухо заворчало.
– Видишь, о чем я?
– Блеф.
– Чей?
– Думаю, Пути. Похоже, этот сектор реальности контролируют его призраки.
– Сам понимаешь, мы можем кардинально заблуждаться. Все наши догадки – выстрелы наугад.
– Мне кажется, это по мне стреляют наугад. Вот почему я отказываюсь играть по чужим правилам.
– И что ты предлагаешь?
– Расслабься и виси спокойно, а скажу «Убей!» – выполняй. Пошли, куда идем.
Я снова побежал, прочь из тумана – пусть призраки останутся призраками в призрачном городе.
Яркая дорога на темной равнине, я бегу – обратное смещение Теней, словно местность пытается изменить меня. А впереди – вспышки и снова гром, по бокам возникают и пропадают виртуальные уличные сценки.
И вдруг оказалось, что я бегу наперегонки с самим собой, – на яркую дорогу выскочила темная фигура, и я не сразу понял, что это – отражение. Движения бегущего справа повторяли мои, мимолетные сценки справа от меня зеркально воспроизводились слева от него.
– Что происходит, Мерль?
– Не знаю, – сказал я, – только мне надоели символы, аллегории и прочая метафорическая шелуха. Если это означает, что жизнь – состязание с самим собой, то можно было придумать и что-нибудь посвежее – разве что Силы, устроившие это шоу, расписываются в своей банальности. Вполне в их духе. Как ты думаешь?
– Думаю, что тебя вполне может испепелить молнией.
Молнии не последовало. Мой зеркальный двойник все бежал. Это продолжалось дольше, чем прежние придорожные сценки. Я совсем было решил не обращать на него внимания, когда мое отражение внезапно поднажало и вырвалось вперед.
– Охо-хо-хо.
– М-да, – согласился я и тоже прибавил скорости, чтоб сократить разрыв.
Мы сравнялись и теперь бежали параллельно, в нескольких метрах друг от друга. Он снова начал отрываться. Я еще приналег и нагнал. Потом, сам не зная почему, вздохнул, пригнулся и рванул вперед.
Мой двойник заметил это, ускорился, начал догонять. Я тоже прибавил шагу, сохраняя разрыв. Куда это мы чешем?
Впереди дорога расширялась, и поперек нее, похоже, была натянута ленточка. Отлично. Что бы это ни означало, я должен прийти первым.
Метров сто я лидировал, потом моя тень вновь начала нагонять. Я припустил быстрее и какое-то время удерживал сократившуюся дистанцию. Тут он взял скорость, которую, мне казалось, не сможет сохранить до ленточки. Впрочем, кто его знает. Я поднажал еще. Я бежал со всех ног.
Сукин сын все нагонял, наконец мы сравнялись, и он меня обошел. Потом вдруг споткнулся – я мигом оказался рядом, но он больше не оступался и сохранял прежний бешеный темп. Я решил не останавливаться, пока не разорвется сердце.
Мы бежали голова к голове. Я не знал, есть ли у меня силы на последний рывок, не знал, бегу ли я чуть впереди, вровень или чуть позади. Мы мчались по параллельным сверкающим дорожкам к яркой полоске, и вдруг ощущение зеркального раздела исчезло. Две узкие дорожки превратились в одну широкую. Руки и ноги двойника двигались независимо от моих.
Чем меньше оставалось до финиша, тем ближе мы бежали друг к другу и наконец оказались совсем близко. И тут стало видно: я состязался отнюдь не со своим отражением. Волосы его развевались на ветру, и я заметил: левого уха нет.
Силы для финального рывка нашлись. И у него тоже. Мы достигли ленточки почти одновременно. Кажется, я все-таки раньше, но точно не скажу.
Мы, задыхаясь, рухнули на землю. Я сразу перекатился на бок, чтобы не спускать с соперника глаз, но он просто лежал и судорожно глотал воздух. Я положил руку на эфес. Кровь стучала в висках.
Когда я более-менее отдышался, то заметил:
– Не знал, что ты умеешь так быстро бегать, Джарт.
Он хохотнул:
– Ты много чего обо мне не знаешь, брат.
– Это уж точно.
Он утер лоб тыльной стороной ладони. Я заметил, что палец, оставшийся в пещерах Колвира, – на месте. Либо это Джарт с другой временной линии, либо…
– Как Джулия? – спросил я. – С ней все в порядке?
– Джулия? – переспросил он. – Кто это?
– Извини. Ты не тот Джарт.
– А кто тот? – Он приподнялся на локте и устремил на меня здоровый глаз.
– Настоящий Джарт и близко не подходил к Пути Амбера…
– Я – настоящий Джарт!
– У тебя все пальцы целы. А настоящий недавно одного лишился. В моем присутствии.
Он вдруг отвел глаз.
– Должно быть, – ты – призрак Логруса, – продолжал я. – Видимо, он и тут не отстает от Пути – тоже записывает всех, кто его прошел.
– Значит, это… и случилось со мной? Я не могу вспомнить… зачем оказался здесь. Только то, что должен был бежать с тобой наперегонки.
– Могу поспорить, что твои последние воспоминания связаны с прохождением Логруса.
Он снова поднял лицо. Кивнул:
– Верно. И что это значит?
– Точно не знаю, – ответил я, – но кое о чем догадываюсь. Это место – своего рода вечная изнанка мира. Она практически недосягаема и для Логруса, и для Пути. Однако оба могут проникать сюда через своих призраков, искусственно смоделированных по снятым с нас записям…
– Ты хочешь сказать, я – своего рода запись? – Он чуть не плакал. – А все казалось так замечательно! Я прошел Логрус. Все Тени лежали у моих ног! – Джарт потер виски. Потом: – Ты!.. Я попал сюда из-за тебя! Чтоб обогнать тебя в этой гонке, утереть тебе нос.
– Здорово пробежал. Я и не знал, что ты так можешь.
– Я начал тренироваться, когда услышал, что ты бегаешь в колледже. Не хотел уступать.
– Молодец.
– Если б не ты, меня бы в этом дурацком месте не было. Или… – Он покусал губу. – Не совсем так, да? Меня бы вообще не было. Я всего лишь запись… – Он посмотрел в упор. – На сколько мы рассчитаны? Как долго живут призраки Логруса?
– Понятия не имею, – отвечал я, – как они создаются и управляются. Но я встретил нескольких призраков Пути, и у меня сложилось впечатление, что моя кровь может их поддержать, сделать вроде как автономными, независимыми от Пути. Только одному из них – Брэнду – достался огонь, и он растаял. Дейрдре досталась кровь, но ее тут же унесло. Не знаю, успела ли она выпить достаточно.
Он покачал головой:
– У меня есть чувство – не знаю, откуда оно взялось, – что и мне сгодилось бы нечто подобное, и что кровь – для Пути, огонь – для Логруса.
– Я не умею определять, где моя кровь окажется горючей.
– Здесь вспыхнет, – отвечал он. – Зависит от того, кто контролирует данную местность. Откуда-то я это знаю.
– А почему тогда Брэнд был на территории Логруса?
Джарт ухмыльнулся:
– Может, Путь решил использовать предателя для какой-то диверсии. А может, Брэнд ведет свою игру – что-то вроде двурушничества в квадрате.
– Очень на него похоже, – сказал я, наконец-то окончательно отдышавшись.
Я выхватил из-за голенища кинжал из Хаоса, резанул левую руку, убедился, что из нее хлещет огонь, и протянул Джарту:
– Быстрее! Глотай, пока Логрус не отозвал тебя назад!
Он схватил мою руку и почти что вдохнул рвущееся из нее пламя. Я посмотрел на его ноги – ступни, затем и лодыжки стали прозрачными. Логрус, похоже, торопился забрать его, как Путь забрал обратно Дейрдре. Внутри призрачных конечностей вспыхнули завихрения. Внезапно они погасли, вновь проступили очертания ног. Джарт все поглощал горючую кровь, но языков пламени я больше не видел – он, как и Дейрдре до него, пил прямо из раны. Ноги его начали уплотняться.
– Ты, похоже, стабилизируешься, – сказал я. – Давай еще.
Что-то больно ударило меня в поясницу, я отлетел в сторону и обернулся в падении. Надо мной стоял высокий мужчина – он-то и пнул меня сапогом. На нем были зеленые штаны и черная рубашка, лоб повязан зеленым головным платком.
– Это что за извращения? Да еще в святом месте?
Я перекатился на колени и начал вставать, правой рукой прижимая к бедру кинжал. Левую я протянул вперед. Уже не огонь, но кровь капала с нее.
– Не твое собачье дело, – сказал я и уверенно добавил: – Кейн.
Он с улыбкой поклонился, скрестил руки на груди и сразу развел их в стороны. За секунду до этого они были пусты, сейчас в правой блестел нож. Видимо, Кейн вытащил его из спрятанных в правом пышном рукаве ножен. Надо думать, он долго тренировался – без подготовки такого не сделаешь. Я попытался вспомнить, что слышал про Кейна и ножи. Лучше б не вспоминал. Он слыл первоклассным бойцом на ножах. Черт.
– К сожалению, не могу назвать тебя, – отметил он. – Лицо у тебя знакомое, но не помню, чтобы мы встречались.
– Мерлин, – сказал я. – Сын Корвина.
Он медленно обходил меня, но при этих словах застыл.
– Извини, если скажу, что затрудняюсь поверить.
– Не хочешь – не верь. Но это правда.
– А этот второй – его ведь зовут Джарт?
Он указал на моего брата, который только что поднялся на ноги.
– Откуда тебе это известно?
Кейн нахмурил брови, сощурился.
– М-м-м… не знаю, – сказал он, помолчав.
– Зато я знаю. Постарайся вспомнить, где ты и как сюда попал.
Он отступил на два шага. Потом закричал:
– Вот кто!
В то самое мгновение, когда я сообразил и заорал:
– Джарт! Берегись!
Джарт кинулся наутек. Я бросил кинжал – последнее дело, честно говоря, но, к счастью, у меня оставался меч, которым я мог достать Кейна раньше, чем Кейн достанет меня.
Проворство не изменило Джарту – в мгновение ока он оказался вне досягаемости. Кинжал, вопреки моим ожиданиям, угодил острием Кейну в правое плечо и вошел примерно на дюйм.
И тут, не успел Кейн повернуться ко мне, его тело разлетелось во все стороны, взорвалось множеством крошечных смерчей, которые в одну секунду поглотили всякое подобие человеческого. Они со свистом вращались, описывая концентрические спирали, потом два слились в один большой и быстро поглотили остальные, причем с каждым захваченным смерчем свист все нарастал. Наконец остался лишь один. Он качнулся было в мою сторону, затем резко устремился ввысь и рассеялся. Выброшенный воздушной струей кинжал упал в шаге от меня. Клинок был теплый и еще несколько секунд негромко гудел, пока я не спрятал его обратно в сапог.