– Ты мертв, Борель. Знаешь? – сказал я. – Ты – призрак того человека, каким был в день прохождения Логруса. В реальном мире Бореля больше нет. А хочешь знать почему? Тебя убил Корвин.
– Лжешь, паршивец! – вскричал он.
– Нет, – вмешался Джарт. – Мерль прав, ты действительно погиб. Заколот, как я слышал. Впрочем, я не знал, что это сделал Корвин.
– Он самый, – подтвердил я.
Борель отвернулся – я увидел, как по его щекам заходили желваки.
– А здесь – своего рода посмертный мир? – спросил он наконец, по-прежнему не глядя на нас.
– Можно выразиться и так, – сказал я.
– Здесь можно умереть снова?
– Думаю, да.
– Что это?
Он внезапно опустил глаза, я проследил его взгляд. Подо льдом что-то лежало. Шагнул в ту сторону.
– Рука, – ответил я, – похожа на человеческую руку.
– Как она здесь оказалась? – спросил Джарт, подходя и пиная руку.
Та дернулась, так что стало видно – она не просто лежит, а скорее торчит изо льда. После того как Джарт ее пнул, она еще несколько секунд судорожно сжималась и разжималась. Потом я заметил еще одну, чуть дальше, а рядом, похоже, ногу. Еще дальше – плечо с рукой, ладонь…
– Людоедский морозильник, – предположил я.
Джарт хохотнул.
– Значит, вы оба мертвы, – произнес Борель.
– Отнюдь, – отвечал я. – Я – настоящий. Так, забрел мимоходом по пути в куда более приятное место.
– А Джарт?
– Джарт – любопытный феномен, как физически, так и теологически. Ему повезло странным образом раздвоиться.
– Не скажу, что считаю это везением, – заметил Джарт, – но, учитывая альтернативу, все-таки рад, что оказался здесь.
– Вот пример позитивного мышления, которое столько лет творило во Владениях чудеса, – сказал я.
Джарт снова хохотнул.
Я услышал металлический свист, который так просто не забывается. Если Борель хочет проткнуть меня сзади, я все равно не успею вытащить меч, обернуться и парировать. С другой стороны, он всегда гордился, что убивает с соблюдением всех тонкостей этикета. Он фехтовал честно, потому что знал свою непобедимость. Славу поддерживал. Я тут же поднял обе руки, как будто он хочет напасть на меня сзади, – нарочно, чтоб ему досадить.
– Оставайся невидимой, Фракир. Как только я обернусь и взмахну рукой – отцепляйся. Долетишь, ухватишься и ползи к шее. А там ты уж знаешь, что делать.
– Хорошо, начальник, – отвечала она.
– Обнажи клинок и поворачивайся, Мерль.
– Ты как-то неспортивно себя ведешь, Борель.
– Ты смеешь обвинять меня в чем-то отходящем от правил?!
– Трудно сказать, я же не вижу, что ты задумал, – отвечал я.
– Тогда обнажи меч и повернись.
– Я поворачиваюсь, но меча не трогаю.
Я быстро повернулся, взмахнул рукой, почувствовал, как соскользнула Фракир. И тут ноги мои поехали. Я слишком резво повернулся на гладком льду. В падении я видел, как ко мне метнулась темная тень. Когда я поднял глаза, передо мной – дюймах в шести от правого глаза – было острие Борелева меча.
– Вставай медленно, – сказал он.
Я подчинился.
– Вытаскивай меч.
– А если я откажусь? – спросил я, чтобы протянуть время.
– Значит, ты – не джентльмен, и я поступлю соответственно.
– То есть все равно на меня нападешь?
– Правила это позволяют, – ответил он.
– Подавись своими правилами! – Я поставил правую ногу за левую, отпрыгнул, вытащил меч и закрылся.
Он настиг меня в одно мгновение. Я продолжал отступать за ледяную глыбу, из-за которой он вышел. Мне совсем не улыбалось состязаться с ним в мастерстве, особенно теперь, когда я почувствовал его прыть. Отступая, парировать было легче. Меч, впрочем, казался каким-то непривычным, и я быстро глянул на него, чтобы понять причину. Это был не мой меч.
Дрожащий свет тропы, отраженный от льда, вспыхивал на узорной насечке. Я знал лишь один такой меч и видел его совсем недавно в руке, вполне возможно, отцовской. Передо мною мелькал Грейсвандир. Я улыбнулся. Какая ирония! Этот самый клинок сразил настоящего лорда Бореля.
– Ты смеешься над своей трусостью? – спросил тот. – Стой и сражайся, подлец!
Словно в ответ на его слова меня что-то остановило. Впрочем, пока я глядел на свои ноги, острие не пронзило меня насквозь, поскольку, судя по выражению Борелева лица, с ним случилось нечто подобное.
Торчащие изо льда руки крепко держали нас за щиколотки. Теперь был черед Бореля улыбаться. Он не мог больше наступать, но и я не мог сделать шага назад. А значит…
Он сделал выпад, я парировал из четвертой позиции, атаковал из шестой. Он закрылся. Сделал ложный выпад. Снова кварте и новый выпад. Ответный удар. Применить сиксте… нет, это обманный ответ. Поймать его в четвертой. Обман. Снова обман. Укол…
Что-то белое и твердое пролетело над его плечом и угодило мне в лоб. Я отклонился назад, но не упал – руки держали крепко. Впрочем, хорошо, что так вышло, – не то он пропорол бы мне печенку. Инстинктивно – или по волшебству, которое, я слышал, обитает в Грейсвандире, – я выбросил руку вперед как раз тогда, когда мои колени подогнулись. На клинок я не смотрел, но почувствовал, как он входит во что-то упругое. Борель удивленно фыркнул и чертыхнулся. Джарт тоже ругнулся. Его я не видел, он стоял сбоку, вне моего поля зрения.
Впереди что-то вспыхнуло. Я напружинил колени, устоял, отбил удар, чуть не снесший мне голову, и начал выпрямляться. Оказывается, я царапнул Борелю плечо, и теперь из раны водопадом хлестало пламя. Тело его начало светиться, контуры ног расплывались.
– Ты одолел меня не умением! – вскричал он.
Я пожал плечами.
– А это и не зимняя Олимпиада, – сказал я.
Он перехватил эфес, занес руку к плечу и бросил в меня меч – как раз перед тем, как рассыпаться фонтаном искр и растаять в небе.
Я отбил меч, и он упал левее, до половины вонзился в лед и остался стоять, дрожа, – как бы скандинавский перепев артуровской легенды. Джарт подбежал ко мне, пинками заставил руки выпустить мои щиколотки и сощурился на мой лоб.
Что-то упало на меня сверху.
– Извини, начальник. Я приземлилась ему на колено. Пока доползла до горла, он уже вспыхнул, – сказала Фракир.
– Все хорошо, что хорошо кончается, – отвечал я. – Хоть не обожглась?
– Даже жара не почувствовала.
– Извини, что попал в тебя ледышкой, – сказал Джарт. – Я метил в Бореля.
Я пошел прочь от долины рук, обратно к тропе.
– Косвенно это помогло, – сказал я, но благодарить не стал. Кто его знает, куда он на самом деле целил?
Я оглянулся. Руки, которые Джарт только что пинал, показывали нам кукиш.
Откуда у меня взялся Грейсвандир? Смогло бы другое оружие так же поразить призрак Логруса? Значит ли это, что меня принес сюда все-таки отец? И что он знал: его меч мне понадобится? Мне хотелось думать так, хотелось верить, что это был он, а не призрак Пути. А если это был он, то какова его роль во всей этой истории? Что он про нее знает? И на какой он стороне?
Ветер улегся. Мы шли по тропе, и торчащие изо льда руки держали факелы, освещая путь на далекое расстояние – до начала подъема. Больше никто не мешал нам идти по ледяной равнине.
– Из того, что ты рассказал и что я сам видел, – промолвил Джарт, – складывается впечатление, будто билет тебе выдал Путь, а Логрус пытается сделать в нем дырку.
В это самое время лед начал взламываться. С обеих сторон к нам бежали трещины, однако у тропы замедлялись. Я впервые заметил, что она немного возвышается над равниной. Мы шли как бы по дамбе, справа и слева ломался лед, но нам ничего не грозило.
– Вот вроде того, – прокомментировал Джарт. – А как ты вообще вляпался в эту историю?
– Все закрутилось тридцатого апреля, – начал я.
Глава 7
Мы карабкались на склон. Некоторые руки махали нам на прощание. Джарт показал им нос.
– Ты меня осуждаешь, что я хочу отсюда сбежать? – спросил он.
– Ничуть.
– Если это твое переливание действительно освободило меня от власти Логруса, я могу прожить тут неопределенно долго.
– Возможно.
– Вот почему я швырнул ледышкой в Бореля, а не в тебя. Помимо того, что ты сообразительнее и можешь отыскать-таки выход, он – порождение Логруса и в случае нужды не сумел бы поддержать меня своим огнем.
– Мне тоже об этом подумалось, – сказал я. Правда, в голову пришло другое возможное решение, но его я оставил при себе. – К чему ты клонишь?
– К тому, что буду помогать тебе чем сумею, только бы ты меня здесь не бросил. Конечно, мы не ладили, но, если ты согласен, я готов все забыть.
– Я всегда был согласен. Ты вечно первым затевал ссоры.
– Ничего не первым, – возразил Джарт. – Ладно, ладно, ты прав. Я никогда тебя не любил и, возможно, не люблю и теперь. Но не буду тебя подначивать сейчас, когда мы так друг другу нужны.
– Насколько я понимаю, это я тебе нужен.
– Не спорю и не могу убедить тебя, что говорю искренно, – сказал он. – А жаль.
Мы еще немного поднялись. По-моему, воздух начал теплеть. Наконец Джарт продолжил:
– Попробуй взглянуть с другой стороны. Я похож на твоего брата Джарта. Я – примерно такой, каким он был некоторое время назад, – примерно, да не такой же. С того мгновения, когда мы пустились наперегонки, я двигаюсь в свою, отличную от его, сторону. Моя ситуация – только моя, и я не перестаю размышлять с тех пор, как обрел самостоятельность. Настоящий Джарт знает то, чего я не знаю, обладает силами, которых у меня нет. Однако я помню все, что было с ним до прохождения Логруса, и лучше, чем кто-либо другой, могу угадать ход его мыслей. Так вот, если он действительно так опасен, как ты говоришь, я тебе пригожусь, если надо будет предвосхитить какие-то его поступки.
– Тут ты прав, – согласился я. – Если, конечно, ты не встанешь на его сторону.
Джарт покачал головой:
– Он не будет мне доверять. А я – ему. Мы слишком хорошо себя знаем. Самоанализ подсказывает. Понимаешь, о чем я?