– Прочь с дороги! – крикнул я. – Я не могу останавливаться и не позволю тебе меня остановить!
Он не шелохнулся. Я вспомнил, как отец рассказывал о поединке в первозданном Пути, и хлопнул по рукояти Грейсвандира.
– Я иду!
Голубоватое пламя с каждым шагом взвивалось все выше, в бледном свете я увидел лицо незнакомца. Мое лицо.
– Нет, – сказал я.
– Да, – сказал он.
– Ты – последний из призраков Логруса на моем пути.
– Вот именно.
Я сделал еще шаг.
– И все же, – заметил я, – если ты повторяешь меня, каким я проходил Логрус, то зачем явился мне мешать? Я тогдашний не взялся бы за подобное поручение.
Ухмылка сошла с его лица.
– В этом смысле я – не ты, – сказал он. – Насколько я понял, чтобы все устроилось как надо, мою личность пришлось неким образом синтезировать.
– Значит, ты – это я после лоботомии и с приказом убивать.
– Не говори так. У тебя выходит, будто это дурно, а то, что я делаю, – правильно. У нас даже много общих воспоминаний.
– Пропусти меня, а поговорим после. Думаю, Логрус вывернулся наизнанку, чтобы учинить эту пакость. Ты не хочешь убивать себя, а я и подавно. Объединившись, мы победим, а в Тени достанет места больше чем для одного Мерлина.
Я замедлился, но продолжал идти. На этом отрезке нельзя было терять разгон.
Он сжал губы и потряс головой:
– Извини. Мне отпущен лишь час жизни – если я тебя не убью. Если убью, получу твою жизнь.
Он вытащил клинок.
– Я знаю тебя лучше, чем ты полагаешь, – сказал я, – пусть даже и переиначенного. Не думаю, что у тебя поднимется рука. Более того, я, возможно, смогу отменить твой смертный приговор. Я кое-что узнал про вас, призраков.
Он выставил клинок – очень похожий на тот, что был у меня годы назад, – и едва не коснулся моей груди.
– Извини, – повторил он.
Я выхватил Грейсвандир, чтобы парировать, – только дурак не стал бы защищаться. Кто знает, что там Логрус наворочал в его мозгах. Я судорожно припоминал, какие фехтовальные приемы узнал после посвящения.
Вот оно. Поединок Бенедикта с Борелем! Я брал уроки итальянского фехтования уже после того, как прошел Логрус. Перехваты шире, как бы небрежнее, зато выпады глубже.
Грейсвандир отвел нацеленное в меня острие. Выпад. Двойник повернул запястье во французскую четвертую, но я уже проскользнул ниже и по-прежнему тянул руку – запястье прямое, правая нога вперед. Клинки зазвенели, ударившись почти у самых рукоятей, я тут же выставил вперед левую ногу и продолжал выпад, так что гарда уперлась в гарду. Я продолжал давить вбок.
И тогда я просунул левую руку под его правый локоть – этому приему научил меня в колледже друг, обладатель черного пояса. Кажется, он называл это «задзенить». Я присел и резко крутанул бедрами против часовой стрелки. Двойник не устоял на ногах и начал заваливаться вбок. Только я не мог позволить ему упасть, коснуться узора и взорваться праздничным фейерверком. Я еще чуть-чуть додавил его, перехватил руку на плечо и с силой толкнул. Он упал в разрушенный промежуток.
И тут я услышал крик. Слева пронеслось что-то пылающее.
– Нет! – заорал я, пытаясь его поймать.
Поздно. Джарт соскочил с линии, метнулся в обход меня и, уже охваченный огнем, вонзил клинок в моего двойника. Из раны полыхнуло пламя. Двойник попытался встать, но тут же рухнул обратно.
– Не говори, что я ничем не послужил тебе, брат, – успел сказать Джарт и, обратившись смерчем, растаял под потолком.
Я не мог дотянуться до своего doppelganger[11], а в следующую секунду пропало и желание, потому что тот быстро превращался в живой факел.
Глаза его были устремлены вверх, где исчез Джарт. Потом он взглянул на меня и криво усмехнулся.
– А ведь правду сказал, – произнес он и тоже взвился к потолку.
Я не сразу, но снова набрал разгон и продолжил ритуальный танец вокруг огня. Когда я описал круг и вернулся к тому месту, ни Джарта, ни двойника уже не было, только лежали их мечи – как упали, крест-накрест. Проходя, я ногой спихнул их с Пути. Пламя уже доходило мне до груди.
Кругом, назад, поворот. Время от времени я заглядывал в Камень, чтобы не ошибиться, и шаг за шагом латал Нарушенный Путь. Свет впитался в линии, и, если не считать полыхающего центра, Путь все больше напоминал знакомый амберский.
Первая Преграда вызвала мучительные воспоминания о Владениях Хаоса и Амбере. Я дрожал, но сохранял отчужденность, и это прошло. Вторая Преграда добавила память и страсти Сан-Франциско. Я задышал ровно и прикинулся сторонним зрителем. Пламя плясало у моих плеч, и я, проходя дугу за дугой, представлял себе череду полумесяцев. Сопротивление росло, я от натуги обливался потом. Но все это было не впервой. Путь не только окружал меня, он был и во мне.
Я шел дальше и достиг отрезка, на котором каждое следующее усилие давало все меньший результат. В огне я по-прежнему видел тающего Джарта и мое собственное, искаженное смертной мукой лицо. Я понимал, что воспоминания внушены Путем, но от этого было не легче. Образы мучили меня и дальше.
Перед Большим Изгибом я разок обвел глазами комнату и увидел, что Путь полностью восстановлен. Я соединил линиями все разрывы, и теперь Путь горел, словно застывший фейерверк на черном беззвездном небе. Еще шаг…
Я поднял Камень к глазам. В рубиновой глубине я уже миновал Большой Изгиб и шел прямиком через огненную стену, будто так и надо. Я счел видение советом, но вспомнил трюк Давида Штейнберга, который украл Дроппа. Оставалось лишь надеяться, что Путь меня не разыгрывает.
Я начал Изгиб, и пламя окутало меня с головой. Усилий требовалось все больше, шел я все медленней. Каждый мучительный шаг приближал меня к Последней Преграде. Я чувствовал, что превращаюсь в сгусток чистой воли, все мое существо сфокусировалось на единственной цели. Еще шаг… Словно тяжелые доспехи тянут меня к земле. Кажется, трех последних шагов не сделать вовеки.
Еще…
Движение утратило смысл, осталось одно усилие. Неважно, что будет, главное – пройти еще шаг. Воля – сгусток огня, тело – дым или тень…
И еще…
Голубое свечение слепит зрачки, оранжевые языки пламени кажутся серебристо-серым колеблющимся частоколом. Сквозь треск и шипение я вновь различил музыку – медленное адажио, низкое, дрожащее, словно Майкл Мур играет на большом барабане. Я старался подстроиться под ритм, двигаться в такт. Видимо, у меня получилось – или я окончательно утратил чувство времени, – последние несколько шагов дались почти легко.
А может, Путь смилостивился и чуть уменьшил давление. Теперь не узнаешь.
Я миновал Последнюю Преграду и оказался перед огненной стеной – снова оранжевой. Следующий вдох я сделал уже в огне.
Корэл покоилась в середине Пути, почти такая же, какой я видел ее последний раз – в рыжей рубахе и темно-зеленых бриджах, только сейчас она лежала на своем плотном коричневом плаще и, похоже, спала. Я встал на одно колено и тронул ее за плечо. Она не шевельнулась. Я поправил рыжую прядь, погладил щеку.
– Корэл?
Молчание.
Я снова взял ее за плечо, легонько потряс.
– Корэл?
Она глубоко вздохнула, но не проснулась.
Я потряс чуть сильнее.
– Очнись, Корэл.
Ничего.
Я просунул руки ей под спину, усадил. Глаза девушки оставались закрытыми. Очевидно, ее как-то заколдовали. Призывать Знак Логруса посреди Пути, если не хочешь сгореть дотла, явно неразумно. Поэтому я обратился к рецепту из старой сказки: наклонился и поцеловал ее.
Корэл что-то пробормотала, ресницы вздрогнули. Однако она так и не очнулась. Я повторил попытку. Тот же результат.
– Черт! – сказал я. Чтобы снять такое заклятие, нужно место, где развернуться, кой-какие орудия моей профессии и возможность безопасно прибегнуть к источникам силы.
Я приподнял Корэл и велел Пути перенести нас в мои амберские покои, где ее одержимая ти’игой сестра лежит в точно таком же трансе, усыпленная моим заботливым братом.
– Отнеси нас домой, – произнес я громко и твердо.
Ничего.
Я отчетливо представил свою комнату и вновь мысленно приказал.
Мы не двинулись с места.
Я аккуратно уложил Корэл на плащ, встал и взглянул на Путь сквозь ту часть огневого кольца, где пламя было пониже.
– Слушай, я оказал тебе большую услугу с риском для жизни и ценою больших усилий. Теперь я хочу выбраться отсюда и забрать с собой даму. Будь добр, помоги.
Пламя поникло и на несколько мгновений погасло совсем. В наступившем полумраке стало видно, что Камень мигает, словно лампочка гостиничного телефона. Я поднял его и заглянул внутрь.
Чего я не ожидал увидеть, так это короткого мультфильма для взрослых, но именно это происходило в Камне.
– Кажется, я включил не ту программу, – сказал я. – Если хочешь что-то сообщить – сообщай. Если нет, я всего лишь хочу домой.
Ничего не изменилось, только я заметил, что двое в Камне – это Корэл и я. Мы занимались любовью на плаще, по-видимому, в самом центре Пути, в дурной бесконечности по принципу старой конфетной обертки, только неприличной – если разглядеть нас в Камне, который держал в руках и рассматривал я в Камне…
– Довольно! – вскричал я. – Что за чушь собачья! Если хочешь устроить тантристский ритуал, я пришлю тебе профессионалов! Дама даже не проснулась…
Камень снова мигнул, так сильно, что я чуть не ослеп. Я отпустил цепочку. Потом наклонился к Корэл, поднял ее на руки и встал.
– Не знаю, проходил ли Путь кто-нибудь вспять, – сказал я, – но не вижу причины, почему мне этого не сделать.
Я шагнул к Последней Преграде. И тут же передо мной взметнулась огненная стена. Я отпрянул назад, споткнулся, упал на расстеленный плащ. Корэл я прижал к себе, чтоб не уронить в огонь. В падении она оказалась на мне и выглядела почти проснувшейся.
Руки ее обвили мне шею, щека прижалась к моей щеке. Я крепко обнял ее и задумался.
– Корэл?