Девушка немного успокоилась и попыталась подманить животных, чтобы хоть нескольких перевести через страшный мост. У нее ничего не получилось. Коты, еноты и даже феньки разбежались.
Девушка заплакала.
— Мишка!!.. — что было сил закричала она. — Кис-кис, сволочь!..
Кот Мишка трижды проходил через мост возле Тимаково. Но Валя не была уверена, что кот сможет пройти его в четвертый раз…
Сережка получил странную «эсэмеску» в девять вечера. В ней говорилось о мосте вблизи Тимаково, ружье, канистре бензина и «желательно фонарике».
Сережка примчался в указанное Валентиной место уже через час. Наступали сумерки и он легко заметил огромный костер за мостом, вблизи Тимаково.
— Они, как и волки, света боятся, — пояснила Сережке веселая и перепачканная золой Валя.
— Кто?.. — удивился Сережка.
Валя рассказала о коте Мишке и крохотных существах, которые сейчас идут домой из Тимаково.
— Они ночи ждут, чтобы прорваться через мост. А на них собаки охотятся. Но собаки боятся огня, — Валя тепло улыбнулась, рассматривая лицо Сережки. — Я уже видела, как через мост пробежали пять кошек…
Сережка плохо понимал девушку. Он поймал ее очередной ласковый взгляд и с огромной, облегчающей радостью подумал: «Она просто сошла с ума!»
— А теперь давай веток в костер подкинем, — скомандовала Валя. — И бензина плеснем. Нам Мишку, может быть, до рассвета ждать.
Сережка развел такой огромный костер, что в небо полетел целый фейерверк искр. Водитель одной из фур притормозил и выразительно повертел пальцем у виска.
Сережка только отмахнулся.
— Знаешь, Сережа, — вдруг тихо сказала Валя. — А ведь нет никакой любви… И не было ее у меня. Потому что, теперь и здесь, я поняла, что значит вся наша жизнь…
— И что же?.. — осторожно поинтересовался Сережка.
— Она — дорога из Тимаково.
Костер разгорался все ярче и гнал темноту в сторону лесополосы.
«Господи, главное чтобы Валя до загса не выздоровела! — вместе с искрами летела к небу улыбчивая молитва Сережки. — Главное, чтобы не выздоровела!..»
Девушка с собакой
Сержант Мишка Иванов прибыл на дежурство в восемь утра. Недалеко от поста ГИБДД стояли изуродованные «Жигули».
— Авария? — спросил Мишка. — Погиб кто-нибудь?
— Водитель, — пояснил прапорщик Саенко. — Еще девушка была. Случайная пассажирка. Ее «скорая» увезла.
Рядом с разбитой машиной бегала собака похожая на лайку. Она то подходила ближе, то, нюхая землю, бежала куда-то, но снова возвращалась к машине.
— Хозяйку ищет, — пояснил Саенко. — Я видел, как собака за носилками бежала. Только собак в больницу не берут.
Мишка ближе к разбитой машине. Собака глухо зарычала.
— Теперь, наверное, пес тут так и останется, — сказал Саенко. — Ты про собаку на Волжской трассе слышал? Шесть лет хозяев ждала.
Мишка нагнулся и поднял втоптанный в грязь небольшой листок. Листок оказался фотографией. На Мишку взглянуло задорно улыбающееся девичье лицо. Саенко посапывая, смотрел через плечо товарища.
— Красивая, — сказал он. — Она это… Ну, та самая девушка.
Мишка аккуратно вытер грязь с фотографии и спрятал ее в карман.
Ночью ему приснилась девушка-принцесса. Она тянула к нему руки и что-то пыталась сказать через глухое, толстое стекло…
— Курю много, — пояснил Мишке худой врач в вестибюле больницы. — Нервы, наверное… Начальство ругается и говорит, что я подаю плохой пример больным. Приходится тут дымить… А ты, значит, опять пришел?
— Мне бы только адрес ее узнать! — выпалил Мишка.
— У этой девушки нет никого, — пожал плечами врач. — Детдомовская она. Только ты с собакой приходишь.
Пауза получилась долгой и тяжелой.
— Глупо! — сказал врач, рассматривая грустного пса. — Чудес не бывает. Есть только медицина. А с Ниной даже некому посидеть рядом. Просто посидеть, просто побыть, просто… Я не знаю. Черт!..
Врач скомкал окурок и швырнул его в урну.
Мишка чуть ожил.
«Значит, ее Нина зовут…» — подумал он и тут же решил, что настоящую принцессу должны звать именно так.
Врач достал из пачки еще одну сигарету.
— Меня Виктор Степаныч зовут, — сказал он. — Фамилия Семушкин. Я лечащий врач Нины, кандидат медицинских наук, а не волшебник.
Мишка кивнул. Виктор Степанович поморщился.
— Ладно, пошли!.. — сказал он.
— Куда? — удивился Мишка.
— Творить чудеса, сержант.
Не смотря на громкие протесты медсестры Леночки, пса тщательнейшим образом вымыли в ванне и укутали в белый халат.
— Вас обязательно уволят, когда узнают об этом безобразии! — бушевала Леночка. — Я сама обо всем расскажу!
— Ну и пусть, — весело улыбнулся Виктор Степанович.
— Больная в коме! — кричала Леночка. — Вы что, совсем сдурели?!
— Это наш последний шанс, — пояснил Виктор Степанович. — Например, когда я в детстве жил в деревне у бабушки, я часто просыпался по утрам от того, что наш Бобик лизал мою руку. А теперь отойди в сторону, Леночка, или я тебя стукну.
— Ни за что!..
Мишка опасливо косился на Леночку. Опыт подсказывал ему, что сержант почти всегда бывает строже майора.
Виктор Степанович легко справился с сопротивлением медсестры. Он даже поцеловал в щеку.
— Не честно!.. — крикнула вслед разгоряченная Леночка.
В реанимационной палате «для безнадежных» стояла только одна койка. Лицо Нины было строгим и белым как снег.
— Тише! — шепнул Виктор Степанович Мишке. — Как пса-то зовут?
Мишка пожал плечами. Пса чуть слышно заскулил и потянулся мордой к койке.
— Узнал хозяйку! — улыбнулся Виктор Степаныч.
Мишка рассматривал лицо Нины. Ему очень хотелось взять Спящую Принцессу за руку, но рядом был доктор Виктор Степанович. А Мишка был только проводником. Проводником чужой собаки…
Заведующая отделением профессор Курлянцева устроила доктору Семушкину настоящий скандал. Виктор Степанович молча написал заявление на расчет.
— У этой больной в самом деле больше никого нет? — тут же успокоившись, спросила Курлянцева.
— Как видите, есть, — сказал Виктор Степанович. — Только этот тип не собирается прятать свой хвост даже под белый халат.
Курлянцева коротко бросила:
— Хорошо, но под вашу ответственность!
Мишка взял отпуск за свой счет. Он приходил в больницу в шесть утра и покидал ее только по категоричному приказу строгой медсестры Леночки.
Больные назвали пса «академиком Собакевичем». Но Мишка по прежнему обзывал его Бобиком. Утром пес, всегда одетый в белый халат, сшитый ему Леночкой, обходил палаты вслед за профессором Курлянцевой. Позже Виктор Степанович не без удивления констатировал улучшение самочувствия даже у самых тяжелых больных. Веселый шум и смех сопровождали Бобика как королевская свита. «Академик» кушал все, что ему предлагали и толстел прямо на глазах. На его проводника Мишку почти никто не обращал внимания…
— Вчера мне бывшая жена звонила, — Виктор Степанович говорил глухо, не глядя в сторону Мишки. — Вспомнила о кое-каких своих вещах. Сегодня утром я оставил их у соседки… Никогда не женись, брат.
Мишка пытался кормить Бобика. Пес воротил морду от тарелки с простым супом и смотрел в сторону самой веселой третьей палаты.
— А я раньше о любви совсем не думал, — Виктор Степанович достал очередную сигарету. — Полгода назад пришел домой, а на столе записка: «Прости, я так больше не могу…» Как в бездарном романе.
— Виктор Степаныч, а Нине лучше, — сказал Мишка, удерживая пса за ошейник. — Леночка вчера мне сказала, что…
— Много знает твоя Леночка! — фыркнул врач.
— Много, — мимо прошла Леночка и одарила доктора презрительным взглядом. — Между прочим, курить можно только в вестибюле.
— Миш, пошли, покурим? — с заметной жалобной ноткой в голосе попросил доктор. — А то ходят тут всякие…
Стерильного Бобика пришлось оставить под присмотром Леночки.
— Курлянцева научный труд пишет, — улыбаясь, рассказывал доктор Семушкин. — Тема: «Эмоциональное воздействие на больных, находящихся в бессознательном состоянии». Мишка, у тебя попросту свистнули идею.
Мишка совсем не думал об «идее». Он смотрел на дождь и думал о Прекрасной Принцессе.
— Жизнь — как весы, Мишка. Какая-нибудь крошка может качнуть их в ту или другую сторону.
— Нужно Бобика Крошкой назвать, — улыбнулся Мишка.
— В этой «крошке» наверное, уже больше трех пудов. Жрет как слон. Вчера у больного Сиволапова стянул кусок ветчины.
— Бобик тосковать перестал. Понимаете?.. Собаки все чувствуют.
— Вашими бы молитвами, — врач вздохнул. — А тоска, брат, действительно такое собачье чувство, что хоть вой от нее. Вот моя бывшая жена, например…
Доктор Семушкин говорил тихо и его голос был почти неразличим от звуков дождя. Мишка смотрел на капли на стекле и чему-то улыбался…
Вечером наступил кризис. Врачи суетились возле кровати Нины. Мишка совсем не понимал их разговора. Но после фразы «адреналин в сердце» у него вдруг похолодело в груди.
— Ты здесь?! — доктор Семушкин оглянулся. Злые глаза над белой повязкой казались огромными и черными. — А ну марш отсюда!
Мишка попятился к двери. Пес пошел следом за ним. Мишка открыл дверь и протиснулся в нее, не давая выхода собаке.
Потом он стоял в коридоре у окна и грыз крепко стиснутый кулак.
«Она не умрет!.. Она не умрет!» — повторял и повторял Мишка.
Времени не было.
Мишка закрыл глаза. На какое-то мгновение ему показалось, что он стоит рядом с кроватью Нины. Мишка протянул руку… Рука натолкнулась на что-то холодное и твердое. Мишка ударил. Со звоном посыпалось стекло оконной рамы.
— Черт возьми, — весело выругался сзади доктор Семушкин. — Я чуть было не споткнулся об этого вездесущего пса!