— Господа, дама эта была похищена во дворце короля Артура, и я явился за нею, чтобы проводить ее туда, откуда была она увезена насильно, — заговорил Пеллинор.
Оба рыцаря отвечали ему, что провожать ее ему не дадут.
— По какому же праву хочешь ты удержать ее? — обратился Пеллинор к одному из рыцарей.
— Я хочу удержать ее при себе, потому что она моя двоюродная сестра, и я отвезу ее к ее друзьям и родным: они давно уже не видались с нею и очень по ней соскучились.
— А ты по какому праву требуешь ее себе? — спросил Пеллинор другого рыцаря.
— Я требую ее, потому что завладел ею благодаря своей ловкости и отваге, так как я похитил ее открыто, на глазах у самого короля Артура и у всех рыцарей Круглого Стола, — отвечал тот.
— Ну, так я скажу вам, что оба вы можете считать себя большими безумцами, коли начали вы битву: ни тот, ни другой из вас не получит этой дамы, а вместо того я сам отвезу ее ко двору короля Артура.
— Конечно, если это удастся тебе, — отвечали они, — но этому не бывать: на время мы отложим наш спор и вместе будем биться против тебя одного.
С этими словами они оба стали нападать на Пеллинора. Один из рыцарей, налетев на него на всем скаку, убил под ним лошадь, но король успел-таки вовремя соскочить на землю. Рассердился Пеллинор, замахнулся мечом и нанес рыцарю такой удар, что тот мертвым покатился на землю. Это был тот самый рыцарь, что похитил молодую девушку. Товарищ его, оставшись один, смутился: он и без того уже выбился из сил во время первой схватки с похитителем, был сильно ранен и не надеялся на свои силы.
— Глупо было, с моей стороны, затевать с тобою битву, — сказал он королю Пеллинору, — знаю я, что явился ты сюда не для того, чтобы обидеть или оскорбить двоюродную мою сестру, но для того, чтобы отомстить похитителю. Я уступаю ее тебе, но прошу обращаться с нею, как подобает обращаться с царской дочерью, так как она действительно происходит из очень высокого рода. Но она до того любит охоту, что ни за что не хочет жить среди своих друзей и баронов и сердится, как только заговаривают с нею об этом.
— Знай же, — отвечал ему король, — что ни один мужчина, ни одна женщина не обидят ее в моем присутствии. Спасибо тебе, что освободил ты меня от битвы, но сделай милость, дай мне лошадь вместо моего убитого коня!
Рыцарь обещал отдать королю Пеллинору прекрасного коня, но упросил переночевать у него в лагере, так как наступала уже ночь.
На другой день рано утром король Пеллинор со своею дамою пустился в путь. Долго ехали они путем-дорогою и наконец около полудня попали в глубокое ущелье, ехать которым было очень трудно, так как все оно было завалено мелкими и крупными камнями. Молодая девушка недоглядела за своим конем, он споткнулся о большой камень, а сама она вылетела из седла и, упав, вывихнула себе руку. От боли она лишилась чувств. Пеллинор, слыша ее крик, оглянулся, соскочил с коня, отбросил в сторону щит и копье и поспешил к своей даме.
— Как чувствуете вы себя, сударыня? — спросил он, когда она понемногу пришла в себя.
— Благодарю вас, я очень испугалась и думала, что сломала себе руку. Однако, — нет, и теперь мне несколько лучше, — отвечала она. — Тем не менее пока я не могу продолжать путь — мне надо прежде хорошенько отдохнуть.
Пеллинор, подняв ее на руки, донес ее до дерева и положил в тени на траве.
— Попробуйте уснуть, сударыня, — сказал он ей, — я думаю, что это принесет вам пользу. — И, нарвав свежей травы, он положил ее девушке в изголовье.
Когда молодая девушка заснула, он снял с себя военные доспехи, разнуздал лошадей, пустил их пастись на траву, а сам лег тут же неподалеку и крепко заснул. Так проспали они оба до глубокой ночи.
С наступлением ночи стало значительно холоднее. Спавшие путники проснулись и с удивлением увидели, что в лесу было уже совсем темно, так что не видно было даже тропинки.
Пускаться в путь было невозможно, хотя молодая девушка и успела совершенно оправиться от своего падения.
В то время как они совещались о том, как им быть, они услыхали в лесу топот лошадей.
— Помолчим, — сказал Пеллинор своей даме, — сюда приближаются какие-то люди, послушаем, что они говорят.
Едва успел он промолвить эти слова, как совсем около них сошлись два рыцаря: один только что шел в замок Артура, другой возвращался оттуда. Встретившись, рыцари узнали друг друга и остановились поговорить.
— Ну, что новенького? — спросил тот, что только еще шел в замок.
— Да ничего хорошего, — отвечал другой. — У короля Артура столько искренних друзей и столько преданных рыцарей, и он так умеет привлекать к себе сердца людей своею щедростью и лаской, что, если бы соединились все короли со всех западных островов и вздумали бы напасть на него, ему и тогда нечего было бы опасаться их. А потому я тороплюсь теперь к своему господину, чтобы посоветовать ему отказаться от безрассудного плана лишить Артура его царства и прогнать его из этой земли. Вот с какими новостями возвращаюсь я домой. Ну, а ты куда идешь?
— Я иду как раз туда, откуда ты возвращаешься, и надеюсь, что мне удастся, не откладывая надолго, сделать так, что придет королю Артуру конец. Я несу склянку такого сильнейшего яда, что нет человека, который, отведав его, не умер бы на месте. При дворе же Артура есть у меня знакомый рыцарь, пользующийся полным доверием короля: рыцарь этот обещал мне, что, как только доставлю я яд, он сейчас же подмешает его в питье короля.
— Берегись, как бы дело это не было заблаговременно раскрыто и не кончилось твоим позором. Я посоветовал бы тебе отказаться от этого намерения и вернуться домой.
Но тот стоял на своем, и рыцари расстались и пошли каждый своею дорогою.
— Слышали вы, сударыня, что говорили эти люди? — спросил Пеллинор, когда рыцари отошли настолько, что не могли уже его слышать.
— Конечно, — отвечала она, — и кажется мне, что Господь нарочно заставил нас проспать здесь так долго, чтобы мы могли разрушить этот заговор. Но в таком случае нам теперь надо торопиться и с зарею трогаться в путь.
— Конечно, — отвечал Пеллинор, но, подумав немного, прибавил: — Впрочем, премудрый Мерлин находится теперь при дворе, а он так любит Артура, что не допустит до беды.
— Как? Премудрый Мерлин при дворе! Ну, в таком случае мы, разумеется, можем быть совершенно спокойны: заговор будет раскрыт еще до нашего возвращения.
Успокоенные надеждой на Мерлина, они опять заснули и проспали до утра. В тот же день явились они к вечеру во дворец, где начинали уже тревожиться долгим отсутствием короля Пеллинора. Поклявшись говорить только правду, король Пеллинор рассказал все свои приключения и обо всем, что видел и слышал он на пути.
Когда все успокоились и все пришло в обычный порядок, молодая девушка-охотница, поблагодарив короля за хлопоты и возвращенных ей собак и за голову оленя, стала прощаться с Артуром, торопясь к себе домой. Но королю не хотелось отпускать так скоро свою гостью, и стал он уговаривать ее погостить еще при дворе.
— Королеве и ее дамам будет скучно без вас! — говорил он ей.
Стала просить ее о том же и королева, и дело кончилось тем, что молодая девушка сдалась наконец на их просьбы. Спросила тогда королева, какое имя дали девушке при крещении. Молодая девушка отвечала, что зовут ее Вивиеной и что она дочь одного очень знатного человека в Малой Бретани, но не сказала, что была она дочь короля. Была она та самая Вивиена, что воспитала потом знаменитого своею доблестью рыцаря Ланцелота, та самая, которую все звали потом lа demoiselle du lac[8]. Но об этом обо всем рассказывается не здесь, а в истории Ланцелота, как знают это все, слышавшие повесть Роберта де Боррона.
Мерлин очень охотно проводил время с молодою девушкою, и кончилось тем, что полюбил ее. Вивиена была еще очень молода — было ей тогда не более пятнадцати лет, но при этом она была не по летам умна и рассудительна. Заметя любовь Мерлина, она очень испугалась, как бы не опутал он ее своими чарами. Но страх се был напрасен: Мерлин любил ее так безгранично, что ни за что не решился бы сделать ничего такого, что могло бы вызвать ее неудовольствие.
Месяца четыре гостила она при дворе короля Артура, и Мерлин каждый день приходил беседовать с нею и не раз высказывал ей свою любовь.
— Я ни за что не полюблю вас, пока вы не откроете мне все тайны чародейства и колдовства, — отвечала она ему. Она все еще боялась его и надеялась защититься от него заговорами и заклинаниями. И он охотно обещал передать ей все свое искусство. Так начала она учиться у него чародейству и чернокнижию.
Но тут случилось, что король Нортумберланда — королевства, граничившего с Малою Бретанью, — прислал королю Артуру письмо, в котором было написано: «Король Артур, приветствую вас, как своего друга, и прошу вас, зная вашу вежливость и доброту, отослать ко мне в мое царство дочь мою Вивиену, которая, как мне говорили, находится теперь при вашем дворе. Провожатыми послужат ей мои послы к вам. И знайте, что я очень благодарен вам за весь тот почет, который нашла она в вашем доме».
Прочитав это письмо, призвал король Вивиену и сказал ей:
— Сударыня, отец ваш прислал за вами своих послов. Согласны ли вы ехать с ними или же пожелаете остаться здесь?
— Государь, — сказала она, — я поеду, раз он послал за мною.
— Умно рассуждаете вы и благородно. Но если бы не воля вашего отца, я стал бы упрашивать вас остаться здесь: общество ваше было мне так приятно.
Итак, решено было, что Вивиена вернется к себе на родину, ко двору своего отца, и в замке все до последнего человека были очень огорчены предстоящей разлукой с нею.
В тот же вечер пришел к ней Мерлин и сказал:
— Правда ли, что вы собираетесь уехать от нас?
— Правда, Мерлин, — отвечала она. — А вы? Что-то будете вы делать без меня? Уж не поедете ли и вы со мною?