— Прекрасная сестра, — отвечал ей Персеваль, — знай, что я вернусь к тебе, как только удастся мне исполнить свое дело.
И, несмотря на все ее горе, Персеваль со слезами простился с нею и тронулся в путь.
Простившись с сестрою, Персеваль целый день ехал, не встретив на пути своем никакого приключения, и, не найдя на ночь пристанища, остался ночевать в лесу, пустив коня своего пастись на сочную и густую траву, а сам не спал всю ночь, наблюдая за ним. Едва забрезжилась на небе заря, как он уже поднялся, и все утро ехал лесом, слушая птиц, что распевали здесь так громко и весело. Около полудня увидел он светлый ручей, протекавший свежим зеленым лугом. На лугу была расставлена роскошная палатка. Завидя все это, Персеваль сейчас же направил в ту сторону коня, желая дать ему напиться. Но в ту же минуту из палатки выскочил рыцарь, прекрасно вооруженный, и крикнул ему:
— Клянусь Богом, рыцарь, не к добру собрался ты поить свою лошадь у моего ручья: придется тебе за это биться со мною!
С этими словами он занес над ним свое копье. Начали они биться и наносить друг другу удары копьями, но кольчуги их были так крепки, что копья только ломались. Однако в стычке Персеваль так сильно толкнул рыцаря, что тот не усидел на коне и упал прямо в воду, причем даже шлем слетел с его головы. Не захотел Персеваль, конный, биться против пешего, сошел он с коня и снова напал на рыцаря. Но тот был так ошеломлен его натиском, что не мог сопротивляться и стал просить пощады. И Персеваль поклялся душою покойного отца, что не даст рыцарю пощады, если не скажет тот, кто он такой и почему запрещает поить лошадей у своего ручья. И рыцарь отвечал:
— Я скажу тебе это: знай же, что я рыцарь Урбан и в рыцари посвятил меня сам король Артур. Как только посвятил он меня в рыцари, пустился я странствовать по всей стране в поисках приключений, и при помощи Божией ни разу не встретил я еще рыцаря, которого не превзошел бы в умении владеть оружием. В то время как раз ночью проезжал я этим лесом, шел такой сильный дождь с громом и молнией и вообще была такая ужасная погода, что мне казалось — само небо разверзалось надо мною, и я не видел ни зги. Вдруг при блеске молнии лошадь моя так понесла, что я не мог ее удержать, и в ту же минуту увидел я перед собою молодую девушку на коне, ехавшую очень скоро. При виде ее я сдержал коня и поехал следом и наконец въехал за нею в один из прекраснейших замков в мире. Тут лишь, увидя меня, она повернула ко мне навстречу и радушно предложила мне остановиться в замке на ночлег. Это настолько ободрило меня, что я стал просить ее любви. Она отвечала, что охотно полюбит меня, если я соглашусь остаться там, куда она меня приведет. Итак, поместился я у этого ручья, замок же находится позади моей палатки, но он ни для кого не видим, кроме меня и моей подруги. Много уже рыцарей победил я, и если бы удалось мне удержаться здесь семь лет, то я оказался бы лучшим рыцарем на свете. До срока же этого оставалось мне всего лишь семь дней. Но Господь решил иначе. Теперь ты можешь остаться здесь вместо меня, и если продержишься здесь год, то тебя признают первым из всех рыцарей нашего времени.
— Друг, — отвечал ему Персеваль, — знай, что я здесь не останусь, как не останусь нигде, куда бы ни привела меня судьба.
В то время как Персеваль разговаривал в рыцарем, защищавшим Опасный Ручей, послышался страшный шум — казалось, провалился лес и из пропасти поднялись облака черного дыма. Среди этого мрака раздался очень громкий и горестный голос:
— Да будешь проклят ты, Персеваль, причинивший нам такое никогда еще не испытанное горе! И если бы только было это в нашей власти, тебе никогда не удалось бы найти то, чего ты лишился. Поспеши же, Урбан, или ты совсем утратишь мою любовь! — продолжал голос, обращаясь к рыцарю.
Услыхав голос, рыцарь очень огорчился, залился слезами и без чувств упал перед Персевалем, который был несказанно удивлен всем, что видел и слышал. Он осенил себя крестом. В то же время рыцарь пришел в себя от обморока, поспешно побежал к своей лошади и хотел было вскочить на нее, но Персеваль, нагнав его, удержал за край кольчуги и сказал:
— Клянусь Богом, рыцарь, ты не уйдешь от меня, пока не объяснишь мне этого чуда.
Тут снова послышался тот же голос:
— Поспеши же, Урбан, или ты утратишь меня!
Урбан опять рванулся к лошади, но Персеваль крепко держал его за полу и поклялся душою своего отца, что не отпустит рыцаря ни за что, пока тот не скажет ему, что ото такое. И рыцарь более сотни раз восклицал:
— Ради Бога, отпусти меня, рыцарь, ты сделаешь доброе дело!
Тут Персеваль заметил, что появилось такое множество птиц, что, казалось, весь воздух был наполнен ими: все они были большие, со страшными клювами, и очень черные и, казалось, старались окружить Персеваля и выклевать ему глаза сквозь глазные отверстия шлема. Рыцарь же при виде прилетевших птиц ободрился, взял свой щит и меч и с яростью напал на Персеваля. Увидя это, Персеваль пришел в негодование:
— Что это, рыцарь, уж не хочешь ли ты возобновить битву?
— Защищайся! — отвечал ему рыцарь, нанося удар мечом.
В гневе Персеваль тоже замахнулся и нанес ему такой удар, что, если бы меч не повернулся, он рассек бы врага пополам, несмотря на его шлем и щит. Затем размахнулся он еще раз и ударил одну из птиц, всего ближе кружившуюся около него, но вместо птицы на землю упала мертвая женщина, и остальные птицы с громкими криками подхватили ее и унесли. Персеваль бросился тогда к рыцарю, но тот стал просить пощады, и Персеваль отвечал, что пощадит его лишь в том случае, если тот объяснит ему тайну совершавшихся здесь чудес. И рыцарь отвечал:
— Хорошо, я объясню тебе это: знай, что шум, который ты слышал, произошел вследствие падения замка, разрушенного моей дамой с горя обо мне; ее же голос слышал ты: это она призывала меня. А когда увидела она, что ты не отпускаешь меня, она превратилась со своими дамами в птиц и прилетела сюда мне на помощь. Но ты оказался лучшим рыцарем на свете. Молодая девушка, которую ты убил, была сестра моей подруги. Теперь же, ради Бога, отпусти меня!
Персеваль отпустил его, и рыцарь отправился в путь пеший, но не прошло и минуты, как он очутился уже на неизвестно откуда взявшемся коне. Персеваль бросился было за ним, но и рыцарь, и лошадь в одну минуту скрылись у него из виду. Подивился Персеваль этому новому чуду, сел на коня и поехал своим путем-дорогою. Целый день ехал он, не встретив на пути никакого приключения, ни гостиницы, где бы мог найти приют. Вдруг увидел он перед собою прекраснейшее дерево и крест на перекрестке четырех дорог. Персеваль повернул в ту сторону и остановился, чтобы полюбоваться деревом. Рассматривая его, увидал он на нем двух маленьких детей, совершенно нагих, перебегавших с ветки на ветку. Каждому из них было не более семи лет. Долго смотрел на них Персеваль и стал, наконец, заклинать их именем Бога сказать ему, Божии ли они создания. Дети отвечали:
— Прекрасный друг Персеваль, знай, что живем мы на свете по воле Бога и теперь пришли сюда для того, чтобы видеться с тобою. Мы знаем, что ты отправился на поиски Граля — чудодейственного сосуда, который хранит теперь дед твой Брон, прозванный во многих землях щедрым королем Рыболовом. Держись вон той дороги направо от тебя и знай, что, как только дойдешь ты до ее конца, ты увидишь и услышишь такие вещи, что путь твой будет окончен, если только суждено тебе когда нибудь достичь его конца.
Выслушав эти слова, Персеваль не успел оглянуться, как все исчезло — и дерево, и дети, и крест. Очень удивился Персеваль и сам не знал, идти ли указанной ему дорогой или нет.
В то время как он раздумывал об этом, увидал он перед собою какой-то огромный призрак, двигавшийся взад и вперед по дороге. Целых семь раз прошел он мимо него. Перекрестился Персеваль, а конь его даже заржал от страха.
— Не сомневайся в том, что сказали тебе дети, — заговорил наконец призрак, — как только дойдешь ты до конца дороги, ты увидишь и услышишь такие вещи, что путь твой действительно будет окончен, если только суждено тебе достичь его конца.
Обрадовался Персеваль и стал было громко призывать призрак, желая расспросить его поподробнее, но не получил ответа и поехал наконец по дороге, указанной ему детьми. Долго ехал он и, миновав лес, выехал на обширную и совершенно пустынную равнину. Не по себе стало ему, видя, что приходится ехать таким открытым местом, и предпочел он опять свернуть в лес. В непродолжительном времени выехал он на чудесный луг, на дальнем конце которого стояла прекрасная водяная мельница. Подъехал Персеваль к мельнице и увидел на реке в лодке трех человек — рыбаков. Вскоре лодка причалила к берегу, и старший из бывших в лодке рыбаков стал просить Персеваля остановиться и погостить у него в его доме, где он найдет хорошее пристанище. Персеваль, ощущавший сильную потребность в отдыхе, с благодарностью принял это предложение.
— Ступай же все в гору до самого конца этой проезжей дороги, — сказал ему рыболов, — а там ты спустишься к нашему дому. Я же отправлюсь вперед, чтобы поспеть туда раньше тебя.
Повернул Персеваль коня и ехал до самой вечерни и во весь день не получил никаких новых указаний, как проехать ему к дому короля Рыболова. Огорченный неудачей, стал он наконец проклинать рыбака, пославшего его в эту сторону.
Так ехал он, грустный и задумчивый, пока не увидел между двумя горами верхушку какой-то башни, стоявшей на дне лощины в стороне от леса, которым он ехал. Обрадовался Персеваль и повернул в ту сторону, раскаиваясь уже, что напрасно проклял благожелательного и доброго человека. Подъехав к замку, нашел он подъемный мост опущенным и ворота открытыми. Не успел он въехать во двор замка, как слуги бросились снимать с него оружие и отнесли все в отдельную комнату, а лошадь Персеваля поставили в роскошную конюшню. Персеваль вошел в залу, и двое слуг принесли ему короткий пунцовый плащ и посадили на богатую постель; трое же других служителей вошли в комнату, где лежал король Рыболов — отец Алена Толстого и дед Персеваля. Они взяли своего господина на руки и перенесли в залу, и Персеваль встал и пошел навстречу.