— Персеваль, — сказала она ему на прощание, — переночуйте еще одну ночь у меня в замке!
Но Персеваль отвечал:
— Я нарушил бы свой обет.
И она ничего больше не могла сделать и поручила его Богу.
Персеваль, простившись с молодой девушкой, поехал скорой рысью и до самой ночи все ехал лесом. Целых семь лет странствовал он потом по всей стране, имел множество приключений и совершил много подвигов, и не осталось ни одного приключения, ни одного подвига, подобного которому не совершил бы он в течение этих семи лет. Более ста пленников послал он ко двору короля Артура, и от множества виденных им чудес, а также оттого, что не мог он найти дома своего деда, впал он в такое горе, что совсем потерял память, забыл о Боге и никогда не входил в церковь. Дело дошло даже до того, что в Великую Пятницу ехал он на коне в полном вооружении, как бы готовый к бою. Но вот вдруг встретил он рыцаря и несколько дам с четками в руках, шедших от исповеди. Остановились они, поклонились ему и спросили, какое безумие овладело им, если в такой день, когда Господь наш пригвожден был к кресту, он способен был вооружиться, чтобы убивать людей и поехать искать приключений.
Но как только заговорили они о Боге, вернулась к Персевалю память, глубоко раскаялся он в безрассудной жизни, которую вел он все это время, снял с себя оружие и, как сказано в книге, по воле Божией опять постучался у дверей своего дяди отшельника, исповедался перед ним, выполнил епитимью, которую тот наложил на него, и сказал, что хочет поехать навестить свою сестру.
— Никогда уж не увидишь ты ее, — сказал ему дядя, — вот уже более двух лет, как она умерла.
Сильно огорчился Персеваль и заплакал; отшельник же дал ему отпущение всех содеянных им грехов и всего причиненного им зла и не отходил от него целых два дня и две ночи.
Но об этом ничего не говорят труверы, которые воспользовались этой историею для своих стихов, служащих одною лишь пустою забавою. Мы же рассказываем вам все по порядку, в том виде, как Мерлин велел записать это Блезу, своему учителю. И велел он записать это на память достойным и почтенным людям. Итак, Персеваль, покинув своего дядю утром в восьмой день Пятидесятницы, долго ехал лесом и слушал пение птиц; дубовые ветви весело хлестали его по шлему и щиту, и все это доставляло ему большое удовольствие. Так ехал он весь день вплоть до девятого часа, и не случилось с ним на пути никакого приключения, пока наконец не заметил он впереди на дороге человек семь служителей.
С пением несли они за спиною щиты и вели в поводу лошадей, за ними следовала целая телега копий. Персеваль нагнал их и спросил, кто они такие и куда везут они все эти доспехи. И они отвечали:
— Мы принадлежим Меллианцу де Лизу и отправляемся на турнир, который готовится в Белом Замке. Дочь владельца Белого Замка — одна из прекраснейших молодых девушек в мире, и все видевшие ее говорят, что если бы собрать вместе всю красоту женщин на свете, то она все-таки не сравнялась бы с ее красотою. И так как она обладает и красотою, и богатством, то многие рыцари просили ее руки, но она и слышать не хочет о замужестве. Наконец мать ее объявила о турнире, на котором тот, кто получит первый приз, получит и руку ее дочери, хотя бы был он совсем бедный рыцарь. Между тем знайте, что отец молодой девушки самый состоятельный человек во всей Бретонской земле, за исключением лишь короля Артура.
Тогда спросил их Персеваль, когда должен был бы состояться турнир, и они отвечали:
— Через три дня.
И спросил еще Персеваль, ожидается ли к тому времени большое стечение рыцарей.
— Прекрасный рыцарь, — отвечали ему слуги, — об этом не стоит и спрашивать, потому что о турнире было объявлено при дворе короля Артура и, разумеется, на него съедутся все рыцари Круглого Стола, потому что все они должны были вернуться ко дню Пятидесятницы после поисков Граля. На этом то празднестве при дворе Артура и было объявлено о турнире, причем сенешал Кей стал похваляться, что непременно он получит руку молодой девушки благодаря своей ловкости и отваге. Но все рыцари, конечно, сошли это большим безумством.
— Вот если бы до Персеваля дошла весть о турнире, — сказал король, — то весьма возможно, что он взял бы приз, потому что он прислал мне уже около сотни пленников.
Очень огорчен король, что не явился Персеваль ко двору к этому празднику, и уже считает его мертвым. Итак, мы рассказали вам все, о чем вы нас спрашивали, — закончили слуги Меллианца, — теперь вы скажите нам, поедете ли вы с нами в Белый Замок или нет.
Персеваль отвечал, что не поедет, и те продолжали.
— По чести, вы правы — будет сам довольно народу и без вас, а нам не верится, чтобы вы могли справиться с таким делом.
На том они и расстались. Персеваль поскакал во всю прыть и не останавливался, пока не увидал Белого Замка, владелец которого с шестью слугами сидел на стоне над самым мостом и рассматривал всех, проезжавших по мосту на турнир.
Как только увидал он Персеваля, сейчас же сошел к нему навстречу и пригласил его в свой замок, и Персеваль, обрадованный приглашением, проворно соскочил с лошади.
Выбежали слуги и стали помогать ему разоружаться: одни повели его лошадь в конюшню и ходили за ней, как могли лучше, другие понесли в комнату его оружие. Потом они надели на него короткий пурпурный плащ, принадлежавший их господину, и хозяин усадил своего гостя в самой большой и парадной комнате.
— А жаль, если такой красивый рыцарь не обладает достаточной ловкостью и отвагой, — проговорил владелец замка.
Персеваль тем временем стал расспрашивать, много ли народу собралось в Белом Замке.
— Никто не припомнит еще такого множества рыцарей, как приехало сюда прямо от двора короля Артура: съехались сюда почти все рыцари Круглого Стола, а за ними следовало еще более пяти сотен рыцарей, они везли с собою богатейшее вооружение, которое я когда либо видал.
Услыхав это, обрадовался Персеваль.
Между тем совсем уже стемнело, и хозяин замка спросил, нельзя ли им поужинать, и слуги отвечали:
— Да, господин, уже время.
Тогда пошел хозяин замка в залу, ведя за руку Персеваля и оказывая ему величайший почет, и приказал готовить столы. Кроме хозяина замка и Персеваля, за столом с ними сидели еще дочь хозяина и его жена. За ужином молодая девушка не раз смотрела на Персеваля, а также и се мать, и обе они сказали в сердце своем, что никогда еще не видали они такого прекрасного рыцаря. После ужина хозяин позвал к себе Персеваля и спросил:
— Явитесь ли вы завтра утром на турнир?
И Персеваль отвечал, что он совсем и не думал об этом, что он в первый раз услыхал о турнире только утром от пажей, везших доспехи Меллианца де Лиза. И хозяин дома продолжал:
— Это тот, что принял вызов и явится сюда завтра во время вечерни, — и стал просить Персеваля отправиться вместе с ним на турнир.
— Государь, я охотно пойду из любви к вам, — отвечал Персеваль, — но ни за что не надену завтра оружия.
— Я не стану настаивать, если это вам неугодно.
Тем временем постели были готовы, и слуги увели Персеваля спать.
Видя, что уже рассвело, Персеваль встал. Хозяин дома, как оказалось, тоже уже встал; пошли они к обедне, а потом вернулись в залу и позавтракали. После завтрака владелец замка спустился во двор и приказал седлать и снаряжать лошадей, а когда лошади были готовы, он пристегнул оружие и вместе с Персевалем поехал в свой укрепленный замок смотреть турнир. Однако, как ни рано выехали они, значки в полях были уже расставлены. Подъехав к замку, увидали они множество великолепных доспехов и оружия, потому что никогда еще во времена короля Артура не собиралось на турнир столько доблестных рыцарей. Меллианц де Лиз выехал уже в поле; на нем было прекрасное вооружение и золотой щит с изображением двух львов. На руке у него был повязан рукав, принадлежавший молодой хозяйке Белого Замка. Меллианц разъезжал по полю на великолепном коне в богатой сбруе, и его сопровождало более пятидесяти рыцарей.
Но вот герольд крикнул: «К шлемам!» — и все пришло в движение. Меллианц де Лиз впереди всех своих спутников поскакал быстрее стрелы, пущенной из лука, потому что он охотно готов был сделать все, что могло быть угодно молодой хозяйке замка. Увидал его Гавейн и стремительно понесся ему навстречу, и, съехавшись, они с такою силою скрестили пики и столкнулись щитами, что пики их переломились; но ни тот, ни другой не был выбит из седла. Тем временем съехались и их спутники и тоже столкнулись щитами и шлемами. Так начался этот громадный турнир. Много раз возобновлял битву Меллианц, и много забрал он в плен лошадей и рыцарей и отослал их в город. На стенах же Белого Замка собралось более трехсот дам и молодых девушек, смотревших на боровшихся и указывавших друг другу наиболее отличившихся. Лучшие рыцари Круглого Стола — Гавейн, Ланцелот и Бедуер — не встретили ни одного рыцаря, которого они не выбили бы из седла. Со своей стороны, и Меллианц со своими спутниками тоже совершали чудеса ловкости и храбрости, так что дамы, смотревшие на них со стен замка, не знали, кому из них отдать предпочтение. Но дочь владельца замка находила, что всех больше отличился Меллианц, хотя ни мать ее, ни другие дамы не могли согласиться с нею. Турнир продолжался весь день, и только ночь разлучила бойцов.
По окончании турнира владелец замка вернулся с Персевалем домой и приказал поставить столы. Когда кушанье было подано, все уселись по своим местам, и как сам хозяин замка, так и Персеваль, и хозяйка дома с дочерью много говорили о турнире. Хозяин спросил Персеваля, кто, по его мнению, наиболее отличился в турнире. И Персеваль отвечал, что хорош был рыцарь с золотым щитом и двумя львами, но и рыцарь с белым щитом бился не хуже. Тогда господин замка сказал ему, что рыцарь с золотым щитом и двумя львами был Меллианц, а с белым щитом — Гавейн. И Персеваль продолжал:
— Эти два, по моему мнению, одержали верх над всеми другими. Но теперь, после того как я видел все это, ни за какую цену не соглашусь я завтра отсутствовать на турнире.