Между тем родился у Филиппа сын Александр, и много страшных знамений сопровождало его рождение: солнце и луна затмились, и все погрузилось во мрак; земля содрогалась, по многим местам пронеслись страшные ураганы с громом и молнией, и даже, говорят, где то выпал красный дождь. Страшно перепугался народ при виде этих знамении и решил, что это родился сын у страшного волхва и чародея Нектанеба, превращавшегося по временам в чудовищного, дышавшего огнем дракона. Но все это была неправда: родился Александр, сын Филиппа, короля македонского.
Обрадовались рождению сына король Филипп и жена его, королева Олимпия. Приставили они к нему нянек и мамок, но ребенок был так горд, что ел только с золотой ложечки, когда кормила его молодая девушка, дочь герцога. Когда же ребенок подрос и начал говорить, Филипп назначил ему в учителя лучших греческих философов и величайшего мудреца и чародея Нектанеба. Они научили его всем искусствам и всякой премудрости: обучили читать, и писать, и говорить по-латыни, и спорить; открыли ему все тайны небес, а также передали ему правила рыцарского обхождения: как говорить с дамами, судить справедливее судей и расставлять западни разбойникам; не упускать на охоте зверя — ни кабана, ни оленя; спускать соколов и ястребов; играть в шахматы и кости и фехтовать. Затем научили они его ездить верхом и владеть оружием, распознавать и любить честных людей и ненавидеть и уничтожать негодяев. Научили его играть на инструментах — на арфе, роте[9] и скрипке.
Наконец вышел он из детства и поступил в пажи. Когда минуло ему пятнадцать лет, был он высок ростом, статен, красив и силен, с курчавою головой и орлиным взглядом; все любили его, и много было людей, готовых положить за него свою душу.
Еще только десять лет было Александру. Спал он раз в своей расписной кровати, и приснился ему странный сон. Снилось ему, что, собираясь съесть яйцо, катал он его по твердой земле, и вдруг яйцо разбилось, и из него выползла змея, такая страшная, какой еще ни один человек не видал на свете. Три раза оползла она вокруг его кровати и, вернувшись в яйцо, из которого вышла, там околела.
В ужасе проснулся Александр от своего сна и не знал, спит ли он еще или бодрствует. Когда ему помогли встать и одеться, подбежал он к своему отцу и на ушко рассказал ему свой сон. Сильно удивился король, выслушав его рассказ, и разослал гонцов ко всем мудрецам в мире, даже к жившим на Красном море, прося истолковать сон своего сына.
Разослал Филипп гонцов за самыми далекими мудрецами; призвала королева лучших чародеев и ученых клериков. Первым пришел Аристотель Афинский. Собрались они все и наполнили целую комнату. Пришел туда и Филипп и рассказал сон Александра.
Пытались мудрецы один за другим истолковать этот сон, но ни одно толкование не пришлось Филиппу по вкусу. Наконец поднялся со своего места Аристотель Афинский и заговорил в свою очередь:
— Послушайте, господа, — сказал он, — яйцо, о котором идет здесь речь, не пустая штука: обозначает оно весь свет со всеми землями и морями; змея, вылезшая из него, — Александр; будет он владеть целым светом, и шесть человек после него разделят его царство. Перед смертью вернется он в Македонию, как вернулась змея в свою скорлупу.
Обрадовался Филипп, услыхав это толкование, сильно полюбил он Аристотеля и щедро одарил его золотом и серебром.
Если верить книгам, Александр учился так быстро, что в какие-нибудь двадцать дней узнавал больше, чем другой в целую сотню, и скоро постиг все — язык греческий и еврейский, латинский и халдейский, течение звезд и жизнь всей вселенной.
Прослушав, как родился и учился Александр, послушайте теперь, какие подвиги совершил он уже в свои детские годы.
Позвал он раз Аристотеля и сказал ему;
— Учитель, есть у короля два грифа[10] страшной силы; каждый из них легко поднял бы двух человек, быка и корову; они прожорливы и падки до мяса. На этих грифах поднимусь я в поднебесье и окину взором землю, которою призван править, и узнаю, каково птице летать в горячем воздухе.
— Не делайте такого безрассудства, — отвечал ему Аристотель, — если вы погибнете, всем нам будет плохо, и король велит нас повесить прежде, чем зайдет солнце.
Но Александр не послушался и, три дня проморив голодом грифов, приказал пажу привязать их к прочному креслу, сел в него и, выставив вперед два длинных шеста с привязанными к ним каплунами, заставил грифов подниматься в воздух, так как они стремились все время к этой приманке, остававшейся постоянно на одном и том же от них расстоянии.
Во время приготовлений Александра никто не мог понять, что собирался он делать, но, когда он поднялся в воздух, все пришли в ужас и стали плакать и кричать. Король Филипп выбежал на шум и, узнав, в чем дело, и видя сына своего поднимающимся в поднебесье, упал в обморок; королева была безутешна, и все придворные оделись в траур. Придя в себя, король велел бросить в темницу учителей своего сына и обещал повесить их, если они не вернут его прежде наступления ночи.
А между тем Александр поднимался все выше и выше. От близости солнца воздух казался раскаленным, и даже перья на грифах начали загораться. Не мог Александр вынести такого жара, опустил он вниз шесты с привязанными к ним каплунами.
Увидали грифы приманку внизу и стали спускаться. Александр направил их на зеленый луг и благополучно спустился на землю.
Сердито встретил его король Филипп и стал укорять и бранить, но королева от радости не могла сердиться и нежно прижала его к своей груди.
В другой раз Александр проявил еще большую смелость. Приказал он приготовить себе стеклянный ящик, окованный железом, в семь футов вышины и четыре ширины. Вход закрывался так плотно, что ни одна капля воды не могла бы просочиться в щелку. Велел он положить туда хлеба, вина и мяса и посадить живого петуха. Когда ящик был готов, приказал он прицепить его к толстой железной цепи во сто сажен длины; на противоположном конце ее была прикреплена толстая деревянная плаха. В этом ящике хотел Александр спуститься на морское дно. В случае, если бы упустили эти цепи с корабля, на котором собирался он пуститься в море, или корабль потерпел бы крушение, деревянная плаха, держась на поверхности воды, указала бы место, где был спущен ящик. Одному только корабельщику рассказал Александр о своей затее, другим же не заикнулся о ней ни словом.
Прогуливаясь раз со своими учителями, пришел он в гавань.
— Побудьте тут, — сказал он им, — а я выйду в море осмотреть товары, привезенные из дальних стран на этих кораблях.
И сев на корабль вместе с корабельщиком, знавшим его тайну, отправился он в море. В открытом море пересел он в свой стеклянный ящик и велел опустить себя на дно. С наступлением вечера должны были поднять его на корабль. Но началась страшная буря, в щепки разбила корабль, и все, бывшие на нем, утонули, кроме старшего корабельщика, спасшегося, ухватившись за доску.
Александр, сидя на дне моря в своем стеклянном ящике, заметил волнение и услышал шум бури, но ничего не знал он о своем корабле и, видя, что наступила уже ночь, а его все не поднимают на поверхность, сам пришел в ужас. Не меньший ужас охватил его учителей, когда, спохватившись, они не знали, где искать его. Подняли они страшный шум и пустились его разыскивать. Весь двор короля Филиппа был в глубоком трауре.
Александр, просидев на дне целые сутки, заметил, что снова рассвело и наступил второй день. Буря успокоилась. Множество рыбы плавало вокруг него; большие и сильные поедали маленьких и слабых; рыбки играли и гонялись друг за другом, убегая и прячась за скалы.
Все это очень позабавило бы Александра, если б не одолевший его страх. Стал он раздумывать и припоминать, каким бы способом выбраться ему на поверхность, и вспомнил, что не выносит море свежепролитой крови и сейчас же извергает ее из себя. Вспомнив это, перерезал он петуху горло, и, как только потекла кровь, волна подхватила ящик и понесла его к берегу.
Между тем старший корабельщик, ухватившись за доску, носился по волнам всю ночь до утра, пока один из рыбаков не заметил какой-то предмет, мелькавший в море. Думая, что это какая-то рыба, пустился он за нею в своей лодке и, рассмотрев человека, поспешил вытащить его на берег и привести в чувство. Когда же корабельщик пришел в себя, рыбак приютил его в своей хижине.
Корабельщик рассказал рыбаку о постигшей его напасти, и тот, дав ему кусок хлеба, чтобы утолить голод, отправился вместе с ним разыскивать Александра.
Взяв лодку, отправились они в море. Корабельщик скоро узнал место, где потерпел он крушение, и стал искать глазами деревянную плаху, но не нашел ее.
— Вот место, где разбился мой корабль, — сказал он рыбаку, — и где опустили мы Александра на дно. Но я не вижу плахи, которая должна была плавать на поверхности моря. Верно, он погиб безвозвратно. Вернемся назад, здесь нечего искать его!
Тут, оглянувшись назад, рыбак приметил у скалы какой-то предмет, который он принял сначала за рыбу. Но корабельщик признал в нем стеклянный ящик Александра.
— Поспешим туда, — сказал он рыбаку, — мы должны его найти живым или мертвым.
Александр же, заслышав голоса, стал звать на помощь, обещая богатую награду за свое освобождение.
С радостью поспешил к нему корабельщик и принял его в лодку, рассказал о несчастье, постигшем их корабль, и о том, что из бывших на корабле не спаслось никого, кроме него самого.
К вечеру только достигли они порта Св. Даниила. Было уже слишком поздно, чтобы искать какой-нибудь город или замок, и Александр остался ночевать у рыбака, спасшего его от смерти.
В это время король Филипп был в городе, где родился Александр. До города сухим путем было три дня перехода. Но Александр со своими спутниками, корабельщиком и рыбаком, отправились морем: день был очень жаркий, и ехать водой было скорее и прохладнее. К ночи достигли они города, где находился король.