Английский король и жонглер из Эли
ВОКРУГ ГОСУДАРЯ ВАШЕГО, в его дворце собралось много жонглеров и подлипал. Много знают они всяких хитростей, чародейств и фокусов, и с помощью своего колдовства выдают они правду за ложь, а ложь за правду. Будем молить кроткую благословенную Марию умилосердиться над англичанами, будем молить ее дать вашему государю таких же советников, как этот честный менестрель!
Господа, послушайте немного, и вы услышите очень хороший и забавный рассказ об одном менестреле, странствовавшем по земле, ища чудес и приключений.
Выехал он из Лондона верхом и на одном лугу встретил короля с его свитою. На перевязи, накинутой на шею, у менестреля был барабан, расписанный красками и разукрашенный золотом. Ласково спросил его король:
— Чей ты, веселый жонглер?
А он отвечал ему бесстрашно:
— Государь, я принадлежу своему господину.
— А кто твой господин? — спрашивает король.
— Клянусь, она баронесса.
— Кто она, эта баронесса?
— Государь, она жена моего господина.
— Как зовут тебя?
— Как зовут того, кто меня вырастил.
— А как звали того, кто тебя вырастил?
— Государь, звали его точь-в-точь так, как меня.
— Куда идешь ты?
— Я иду туда.
— Откуда пришел ты?
— Я пришел оттуда.
— Откуда ты родом? Отвечай, не дурачась!
— Государь, я из нашего города.
— Где же стоит твой город?
— Государь, он стоит при реке.
— Скажи добром, как зовут реку?
— Никто не зовет ее, она всегда течет по своей доброй воле, так что никому нет нужды ее звать.
— Все это я знал и без тебя.
— Зачем же спрашиваете о том, что сами хорошо знаете?
— Хорошо, я задам тебе несколько новых вопросов: не продашь ли ты мне своего одра?
— Государь, охотнее, чем отдам даром.
— За сколько отдашь ты мне его?
— За столько, за сколько он будет продан.
— А за сколько ты его продашь?
— За столько, сколько вы мне за него дадите.
— Сколько же я заплачу?
— Столько, сколько я за него получу.
— Молод ли он?
— Да не стар — ни разу не брил еще бороды.
— Хорошо ли он ест, можешь ли ты мне это сказать?
— Да, конечно, прекрасный и добрый государь: в один день он съедает больше овса, чем вы могли бы съесть в целую неделю.
— Хорошо ли пьет он?
— Да, государь, клянусь Св. Леонардом: за один раз выпивает он больше воды, чем вы в целую неделю.
— Хорошо ли и быстро ли он бежит?
— Об этом нечего и спрашивать: не успею я выехать на улицу, как уже голова его опередила хвост.
— Скажи же, друг, покойна ли у него походка?
— По правде сказать, государь, лежа в своей постели, человек скорее может надеяться на покой, чем верхом на моем коне.
— Скажи же мне теперь, вполне ли здорова у него печень и нет ли у него других каких болезней?
— По чести, государь, он никогда не жаловался на свои немощи ни мне, ни кому-либо другому.
— Милый друг! Каковы-то у него ноги? Испробовал ли ты их?
— Я никогда не пробовал их, — отвечал жонглер, — и совсем не знаю их вкуса.
— Смел ли он и отважен?
— О, он совсем не боится смерти. Попади он только в овин, ему и горюшка нет: там не знает он страха ни днем, ни ночью.
— Скажи мне, хорош ли у него язык?
— Да, я думаю, лучшего не найдется отсюда до Лиона на Роне: никогда еще не произносил он ни лжи, ни злословия.
— Отвечай же прямо, жонглер, из какой ты земли?
— Разве вы гончар, государь, что спрашиваете меня об этом? Что за дело вам до того, из какой я земли, — уж не думаете ли вы начать лепить из меня горшки?
— Какой черт обуял тебя, что отвечаешь мне все навыворот? Я не слыхивал еще о таких сорванцах! Скажи же мне, что у вас за свычаи и обычаи?
— Товарищей нас немало, и таковы мы ребята, что охотно едим всюду, где нас приглашают, но еще охотнее там, где плохо лежит. Мы не жадны и не падки на деньги и охотно проедим в один день все, что удастся заработать в месяц.
Засмеялся король и сказал:
— Хорошо, вижу я, какие у вас свычаи и обычаи, — ничего не стоят они: проводите вы жизнь в безумии и грехе.
— Да, государь. Наша жизнь полна греха, но лучше уж проводить ее так, как мы, чем стеснять себя чем-нибудь, — все равно никому не угодишь: если вы простой, разумный человек, вас назовут плутом; если вы говорите охотно и часто, вас будут считать болтуном; если вы смеетесь добродушно, вас считают младенцем; если вы смеетесь часто, вас называют глупым; если вы богатый рыцарь и избегаете турниров, все скажут, что вы не стоите и гнилого яблока; если вы смелы и храбры, но бедны, вас осудят за вашу бедность; если вы могущественны и богаты, все скажут: «Черт возьми, откуда он все это взял?» Если вы бедны и вам нечем жить, каждый скажет, что это потому, что вы расточительны и много пьете вина; если вы продаете вашу землю: «Черт возьми, стоило ли наделять его землею?» Если же вы скупаете земли, все закричат: «Вот, ненасытный!» Так что, что бы вы ни делали, — всегда найдут, что сказать против вас.
— Ну, — сказал тогда король, — вижу, друг, что знаешь ты жизнь, так что можешь посоветовать мне, как мне управлять моей страной, чтобы спастись от нареканий.
— Охотно дам я совет, государь, — отвечал жонглер королю. — Знайте во всем меру: слишком никуда не годится, и никогда никто не заслужит укора, держась во всем золотой середины.
Всякий, кто выслушает этот пустой рассказ, найдет в нем для себя поучение, так как изредка доводится и дураку говорить умные речи. Умен тот, кто умно говорит, глуп же лишь тот, кто говорит глупо.
Крестьянин-лекарь
Жил однажды богатый крестьянин; было у него всего вдоволь, была и телега, были у него и конь, и кобыла, вдоволь было и хлеба, и вина, и всякого добра. Не было только у крестьянина жены, и все соседи осуждали его, и друзья советовали ему жениться.
— Хорошо, — отвечал им крестьянин, — женюсь, если найду хорошую жену.
Жил в соседстве бедный рыцарь; была у него красавица-дочь, воспитанная, и на возрасте; хотел рыцарь ее отдать замуж, да не за кого было. Надумали друзья богатого крестьянина женить его на рыцарской дочери и пошли сватами. Согласился рыцарь выдать свою дочь за мужика, потому что богат тот был, а барышня послушна была и не смела перечить отцу. Так сыграли и свадьбу, не откладывая в долгий ящик.
Только стал раздумывать крестьянин, как ему быть: взял он за себя рыцарскую дочь, сам уедет землю пахать или за чем-нибудь по хозяйству, а она останется дома и будет проводить время как рыцарская дочь, в праздности и, пожалуй, все его добро расточать начнет — будет пиры задавать. И надумал он с утра ее бить так сильно, чтобы она весь день плакала, а когда она немного утешится к вечерням, вернется домой мужик, и все пойдет как по маслу. Как надумал, так и сделал; побил мужик жену с утра и уехал в поле. Целый день проплакала бедная жена мужика, ничего не ела весь день и все жаловалась на свою горькую судьбу. Однако к вечеру проголодалась, а тут приехал муж — мирно пообедали они, мирно провели вечер. Наутро опять мужик побил жену, и опять проплакала она часть дня; плакала бы и дольше, да вот что случилось.
Ехали мимо ее дома царские посланные, увидала их рыцарская дочь, вышла на порог и приветствовала их.
— Куда направляетесь вы? — спросила она. — Кого вы ищете и что вам нужно?
— Мы царские посланные, — отвечали они ей, — и ищем лекаря для нашего повелителя, короля английского.
— Зачем ему лекарь?
— Дочь короля, принцесса Ада, очень больна: целых восемь дней она остается без пищи — подавилась она рыбьей костью.
— Я вам могу указать лекаря, — отвечает им дочь рыцаря, — мой муж отличный лекарь, уверяю вас; он знает свое дело так, что Гиппократ перед ним — дурак! Но он такого нрава, что ни за что ничего не будет делать, пока его хорошенько не отколотят.
— За этим дело не станет, только как мы его найдем?
— Поезжайте прямо и, переехав ручей, увидите поле — первая телега на поле и будет наша.
Поблагодарили царские гонцы рыцарскую дочь и поехали дальше. Вскоре отыскали они мужика и сказали ему:
— Поезжай с нами к королю.
— Зачем? — спросил крестьянин.
— Ты первый лекарь в нашей земле, и мы приехали за тобой.
Удивился мужик и стал их уверять, что они ошибаются. Переглянулись гонцы и стали его колотить; били, били они его, били до того, что согласился крестьянин ехать с ними, лишь бы перестали бить его.
Взяли гонцы мужика и представили королю. Испугался мужик и, упав на колени, стал уверять, что он простой землепашец, а совсем не лекарь, и что на него возвели напраслину какие-нибудь его враги. Велел король бить его, пока не согласится вылечить принцессу; гонцы сказали ему, что без этого не обойдешься с удивительным упрямцем. Били крестьянина, пока не стал он просить пощады. Дали ему немного вздохнуть и повели к принцессе. Была она бледна и казалась умирающей. Подумал мужик, подумал и решил попробовать хорошенько насмешить ее, чтобы кость при смехе выскочила: «Семь бед — один ответ!» — решил он и велел развести большой огонь в комнате и оставить его с принцессой вдвоем. Когда они остались вдвоем и принцесса села у огня, мужик стал так прыгать и кривляться, что принцесса не могла удержаться от смеха и до того хохотала над его кривляньями, что кость выскочила у нее из горла. Схватил мужик кость и стал кричать:
— Государь! Ваша дочь здорова, вот кость! Слава Богу!
Обрадовался король и сказал:
— Ничего я для тебя не пожалею — будешь жить ты во дворце и будешь моим лучшим другом!
— Ничего мне, государь, не нужно, отпустите меня домой: вчера, уезжая, я должен был оставить все хозяйство без присмотра.
Позвал король слуг и велел бить его, пока он не согласится остаться во дворце и лечить других больных. Почувствовал мужик удары по рукам, ногам и спине, закричал он, прося пощады и обещаясь исполнить царское приказание.
Велел король собраться всем больным, и, когда собрались они, он велел позвать мужика. Испугался крестьянин при виде такого множества народа и сначала не знал, как ему вывернуться, но вскоре надумал.
Попросил он короля оставить его одного с больными и велел развести большой огонь на очаге, а затем обратился к больным и сказал им:
— Я могу вылечить вас сразу от всех ваших болезней, но для этого мне нужно, чтобы самый больной из вас, которому остается жить недолго и которого никто уже вылечить не может, добровольно бросился бы в огонь: пепел, оставшийся от него, будет чудодейственным лекарством для других.
Все переглянулись, но никто не двинулся с места, ни горбатый, ни распухший, ни какой другой больной, — никто не подошел к мужику. Спросил мужик одного расслабленного, не хочет ли он подойти к очагу.
— Нет, благодарю вас, я совсем здоров, поверьте, я не лгу, я совсем выздоровел в эту минуту.
Так сказали и все остальные.
Спросил король мужика, вылечил ли он верных слуг.
Все сами отвечали ему:
— Я здоровее и свежее яблока благодаря доброму человеку.
И король так радовался и так благодарил мужика, что тот осмелился вместо всякой награды попроситься домой.
Король милостиво отпустил его и щедро наградил всяким добром.
— Благодарю, государь, — сказал мужик. — День и ночь буду я молить за вас Бога.
Вернулся мужик домой, и никогда больше не бил он жены, и жили они в мире и согласии.
И так, благодаря своей жене и своей сметке, оказался он хорошим лекарем и без науки.