– Как патриотично! – восхитилась Оксана.
Приблизившись к парням, она улыбнулась еще шире, восторженнее.
– Пиво завода «Степан Разин», – объяснила девушка парням, которые все так же молча смотрели на нее. – Я и говорю: очень патриотично. Любовь к родному городу начинается с мелочей. Кстати, здравствуйте! Я – Оксана Лаптева, журналистка из «Тайн Петербурга». Надеюсь, не ошиблась? Вы ждете меня?
– Да! – опомнившись, один из парней – светловолосый – вскочил на ноги, сделал движение вперед, то ли собираясь пожать руку девушке, то ли поцеловать. Но смешался, так и не определившись, как поступить. – Мы ждем вас! Я – Киловольт. Мы с вами, Оксана, разговаривали по телефону. А это – Руж.
Руж тоже встал со скамейки, церемонно поклонился даме, не выпуская бутылку из рук. Оксана, недолго думая, столь же церемонно поклонилась в ответ. Любезность – за любезность.
– А что это вдруг мы перешли на «вы»? – с улыбкой спросила девушка. – Кил? По телефону на «ты» общались…
– Ну… э-э-э… – парень почесал в затылке пивом. – Ч-черт! Прости, Ксюха, что-то я малость растерялся от неожиданности.
Не мог же он признать открытым текстом, что оба парня не предполагали увидеть перед собой такую Оксану Лаптеву.
– А-а-а, – понимающе склонила голову девушка, с удовлетворением отметив про себя: первую партию она выиграла с разгромным счетом.
Надо было только не витать в облаках, не впадать в эйфорию. До триумфа еще далеко.
– Ну что? – спросила девушка. – Нам бы поговорить надо. Где тут можно? Погуляем по парку или предпочитаете какое-нибудь кафе?
– Тут есть летняя забегаловка, чуть вперед и направо с центральной аллеи, – напомнил Руж. – Совсем недалеко. Посидим.
Кафе действительно оказалось неподалеку. Небольшие пластмассовые столики были расставлены прямо на площадке, вне павильона, и, к счастью, там не оказалось ни одной шумной компании. Лето закончилось, а с ним – и прибыльный сезон. В парке вообще было мало народа, даже на аттракционах. Только бабушки и мамы из домов, располагавшихся неподалеку. Счастливые! Они имели возможность ежедневно «выгуливать» чад на островке природы…
До того момента, как хозяин кафешки намеревался свернуть дела, судя по всему, оставалось немного дней. А пока диггеры примостились за столиком, делая вид, что с интересом изучают окрестные пейзажи. На самом деле парни украдкой рассматривали симпатичную журналистку. Оксана, достававшая из сумочки блокнот и ручку, старательно прикидывалась, что этого не замечает.
Кил отхлебнул пиво и посмотрел на друга. Тот под столом – незаметно – поднял вверх большой палец. Все было понятно и без слов. Девчонка понравилась обоим. «Работаем!» – одними губами прошептал Руж. Журналистка стоила потраченного на нее времени. Потому что в награду «вырисовывалось» очень сладкое…
– Редакционное удостоверение показать? – спросила Оксана, лишь бы как-то начать разговор.
– Не! – ухмыльнулся Руж. – Зачем нам удостоверение показывать? Вот если б ты нам стриптиз показала, тогда б…
Девушка хмыкнула.
– Стриптиз – в ночном клубе, – тут же парировала она. – А здесь – нельзя. Детишки вокруг бегают.
– А, так следовало тебя в ночной клуб пригласить? – прихлебывая пиво, весело спросил Руж.
– Не знаю, – кокетливо улыбнулась Оксана. – Место встречи не я назначала. А теперь поздно. Мы в парке!
Но диггер не желал так просто сдаваться, тем более какой-то там девчонке.
– Слушай, а это правда, что молодые журналистки вынуждены заниматься сексом с главным редактором? Чтоб не уволили? – спросил он, глядя прямо в глаза Оксане.
Киловольт издал странный звук, не то всхлип, не то хрюк. Начал сползать с пластикового кресла. Ему показалось – друг переступил границы разумного.
– А то ж! – не моргнув глазом, ответила девушка. Тяжело вздохнула: – Ежедневно! Прямо в рабочее время, у босса в кабинете.
– Но… как же? – растерялся парень.
– А как шеф прикажет! На столе, на стуле. Бывает, на подоконнике. Вот закроемся на ключ, а дальше – пока не выпустит.
– Слушь, Кил, по-моему, она стебется… – Руж ошалело посмотрел на друга.
Киловольт бросил взгляд на девушку, в голубых глазах которой плясали веселые чертики. Чуть повернулся к спутнику.
– Наш человек! – резюмировал парень. – Хватит ее доставать, брат! Что ты хочешь от нас, Оксана?
– О! Пошел разговор, – посерьезнела девушка. – Ребята, если честно, я для начала хотела бы уяснить: почему вы плохо относитесь к журналистам? Особенно – к журналисткам. Что я не должна делать?
– Понимаешь, Ксюха, – потягивая пиво, задумчиво сказал Киловольт. – У нас есть неприятный опыт общения с вашей братией. Действительно неприятный. Врать любят – страсть! А женщины – мало того, что врут, так еще и в технике ни шиша не смыслят. Как понапишут всякую хрень – мы только в осадок выпадаем.
– Про вранье… – медленно ответила девушка. Она чуть повернула голову, задумчиво провела рукой по волосам. – Понимаете, не все так просто, как кажется. Ну, как бы мне вам объяснить… А, придумала! Вот смотрите, я сейчас прочту отрывок из статьи, которую только что написала для газеты. Не бойтесь! Совсем маленький кусочек.
Девушка резким движением головы откинула волосы, упавшие на лицо. Получилось это так изящно и естественно, что у Кила перехватило дыхание. А Оксана меж тем перелистнула блокнот. Диггеры не догадывались, что там нет ни одной записи. Журналистка «читала» им пустую страницу.
– Ежегодно Петербургский метрополитен перевозит четыреста триллионов пассажиров, – воодушевленно начала она. – Уже сейчас в нашем городе введено в строй семьдесят шесть станций, протяженность рельсовых путей превысила пять тысяч километров. Стоимость обслуживания каждого километра обходится метрополитену в два триллиона долларов в год…
Руж громко зевнул. Кил неодобрительно посмотрел на друга, и тот прикрыл рот ладонью. Скептически улыбнулся.
– Неинтересно? – с любопытством спросила журналистка.
– Понимаешь, – мягко ответил Кил. – Нам абсолютно параллельно, сколько пассажиров в год перевозит подземка. И сколько зеленых американских рублей на это нужно.
– Я все наврала! – сообщила парням Оксана. – Ни одна цифра из тех, что я вам назвала, невозможна. Вы только прикиньте! Пять тысяч километров путей – при условии, что до Москвы семьсот. Это я вам залила, что у нас под землей протяженность дорог – будто семь раз в столицу съездить.
– Действительно! – удивился Руж. И с недоумением посмотрел на девушку. – Лажа какая-то!
– Я и говорю – соврала, – улыбнулась Оксана. – Дальше. Если вы вспомните, что население Санкт-Петербурга меньше десяти миллионов человек… Ну, пусть даже десять миллионов. Умножьте все население на число дней в году. Что получается? Даже если все мы вместе с гостями, пенсионерами и грудными младенцами будем ежедневно ездить в метро – это четыре триллиона пассажиров. А я вам сказала – четыреста. И потом, например, про деньги. Наврала, что эксплуатация одного километра подземных тоннелей – два триллиона долларов. Это больше, чем бюджет нашей страны в совокупности.
– Короче! – Руж с грохотом поставил на столик пустую банку. – Ты нам че? Хотела показать, что сама – умная? А мы – так, лохи из подворотни?
– Да нет, что ты! – испугалась Оксана, положила ладонь на руку парня.
Пальцы девушки были теплыми, мягкими, нежными. Чуть заметно подрагивали. Руж не стал отодвигаться.
– Я хотела другое объяснить. Вы – сторонники того, чтоб журналисты писали правду. Так? Но проблема в том, что правда иногда бывает скучной. От нее зеваешь. Ну сказала бы я в статье: сколько у нас станций, сколько стоит один километр путей, сколько перевозит наше метро? Уверена: Руж все равно бы зевал, если б рискнул все это прочитать. А почему? Да потому, что неинтересно! И неважно, соврала я в цифрах, с потолка их взяла или реальные поставила. Понимаете?!
Парни посмотрели друг на друга, но не ответили журналистке. А та с воодушевлением продолжала:
– А вот если я вам такую заметку прочту: «Вчера на станции «Маяковская» женщина родила ребенка. Тридцатидвухлетняя жительница Ярославля приехала в наш город в гости к родственникам. У нее начались схватки прямо на платформе. Прибывшая по экстренному вызову бригада «Скорой помощи» принимала роды около часа. Все это время вход на станцию был закрыт, движение поездов отменено».
– Ух ты! – восхитился Кил. – Что, прямо на станции родила? И поезда из-за этого не ходили? Вообще?!
– Ага, тебе интересно! – с жаром воскликнула Оксана. – Видишь? Видишь? А я, между прочим, и тут неточности допустила. Скажем, вы обижаетесь на журналистов, что те не всегда корректно отображают события. В заметке я немного наврала. И вот, представьте, приходит ко мне обиженный врач и говорит: «Вы лажу написали. Женщине – тридцать один год, а не тридцать два. Приехала она не из Ярославля, а из Ярославской области. И вообще, мы роды не около часа принимали, только сорок минут!»
– Так это же неважно! – возмутился Руж. – Тут ведь главное – факт! Факт! Женщина родила ребенка прямо в метро. А ошибка в ее возрасте в год – не меняет сути. Как и то, откуда женщина в Питер приехала.
– Умница ты моя! – сказала Оксана таким ласковым грудным голосом, что Руж отвесил челюсть. – Вот ты и понял главное!
Кил завистливо посмотрел на друга. Он тоже хотел бы услышать что-то подобное от голубоглазой журналистки. Ох как хотел бы!
– А суть в том, мальчики, – продолжала гнуть свою линию Оксана. – Что есть главный факт. Он все определяет. В данном примере: в метро появился на свет новый человек! Но журналист, дабы сделать материал чуть более интересным для читателя, может и должен расписать текст. Что за новость в полстроки? Надо подробнее! И вот уже приходится дорисовывать события, даже если тебя не было на месте. А как иначе? Ну как иначе, ребята?
Девушка беспомощно посмотрела на диггеров.
– Помогите, пожалуйста, – попросила она. – Я хочу написать хороший материал о питерской подземке, но совсем ничего не знаю. Считайте меня дурой, только не говорите об этом вслух. Возьмите с собой. Покажите все, что там происходит. Расскажите, как это видите вы. Обещаю: постараюсь написать как можно честнее, правдивее. Только поймите: мне все равно необходимо будет сделать художественную обработку материала. Любого события, истории, рассказа – по-другому никак. Клянусь, я буду стараться говорить правду. Помогите… Я знаю, за день в этом всем не разобраться.