После того как они обе, стоя на коленях, произнесли положенные слова, признавая свое поражение, а потом, поднявшись на ноги, поклялись в верности империи, я сказал (с переводом Зейнал) им обеим, что старым порядкам на станции пришел конец. Мозг станции, который раньше управлял всеми процессами от имени Консорциума, в положенный срок так и не вышел из коматозного состояния, и теперь станции нужен живой управляющий. Я, конечно, поставлю на эту должность своего человека из Казначейства, но ему нужен толковый заместитель, который знал бы все прежние порядки и помог бы моему человеку перевести работу на новые правила, с минимальными материальными потерями. Я отнюдь не хочу крушить все сплеча и вдребезги, и если будет такая возможность, бывшие члены добровольно капитулировавших кланов даже смогут получить материальную компенсацию за утраченные права. Говорил я это им обеим, но в основном мои слова предназначались Гизал. Ну не девчонку же, молоденькую даже по человеческим меркам, делать заместителем управляющего станции?
Но, выслушав мои слова, а потом перевод Зейнал, Гизал немного подумала и вежливо отказалась. Мол, она все равно собиралась отходить от дел, и поэтому просит Могущественнейшего оказать свое доверие кому-нибудь помоложе. А ей, Гизал, скоро пора на покой в Великое Ничто. И косит так глазами на свою соседку – которая, мол, молодая, да ранняя, и вообще неограненный алмаз, который вполне возможно превратить в прекрасный бриллиант. М-да, заместитель управляющего станцией от темных эйджел все равно нужен, но если Гизал отказывается, то, значит, отказывается, силой на такую работу принуждать бесполезно.
С другой стороны, если эта Ирал действительно талант, то переучить ее и в дальнейшем работать с ней будет значительно легче, чем со старой и зашоренной Гизал. Как показал опыт профориентации темных эйджел клана «Багряных листьев», молодые эйджел и подростки переучивались в два-три раза быстрее, чем взрослые, а дети врастали в человеческое общество почти сразу. Зейнал, кстати, считается очень молодой матроной и ей на наш счет всего-то сто шестьдесят семь лет. Одним словом, в течение нескольких дней надо будет подобрать еще несколько кандидаток и прогнать их всех через профориентацию, и пока не принимать вообще никакого решения, потому что там дальше будет видно. А пока заниматься этими делами буквально недосуг, ведь в «предбаннике» вместе со злосчастным бароном де Турневилем решения своего вопроса уже ждут две матроны светлых эйджел. Пора отпускать темных и начинать заниматься светлыми.
М-да, а ведь госпожа Деказ и госпожа Жулез, в отличие от темных матрон, оказавшись перед моим лицом, не торопятся вставать на колени и признавать себя побежденными. Интересно, что это – непомерно гипертрофированная гордость, давно превратившаяся в гордыню, или они еще не поняли серьезности положения, а потому не считают себя побежденными. Возможно, они думают, что я явился сюда исключительно с целью грабежа и, следовательно, речь может идти только о такой банальной вещи, как выкуп за их драгоценные персоны… И точно – госпожа Жулез заговорила первая и с апломбом нищей королевы заявила, что у ее клана нет средств на выкуп, а следовательно, я должен буду отпустить ее за просто так. При этом у госпожи Деказ, искоса поглядывающей на барона де Турневиля, на лице было такое выражение, что средства у нее есть, но она тоже ничего не даст. Не из жадности, а из принципа «ни копейки от своего богатства наглым хумансам!».
Пришлось вздохнуть и популярно объяснить, что меня не интересует выкуп (то есть абсолютно), а интересует почетная капитуляция подчиненных им кланов, так как в противном случае им будет плохо, то есть очень плохо… Это не набег – это завоевание. Мне нужна эта планета – для того, чтобы превратить ее в столичную планету моей будущей Империи, и надо пользоваться моментом, пока я добрый и хочу решить все полюбовно, потому что после бомбардировки с орбиты их гнезд договариваться мне уже не потребуется. С мертвецами не договариваются, а молча берут их добро себе. Конечно, можно проделать такое и с живыми, но это совершенно не мой случай, потому что я очень добрый и милостивый господин; даже победив, стараюсь никого не убивать насмерть, и темные эйджел на станции могут это подтвердить.
– Вы хотите нас завоевать? – ошарашено переспросила госпожа Деказ, от возмущения посерев лицом. – Но как так можно, ведь Совет Кланов такого не допускает…
Тогда я ответил, что этот же самый Совет Кланов в ходе межклановых войн вполне допускает поголовную резню всех побежденных. Быть может, госпожи Деказ и Жулез предпочтут для своих кланов именно такой исход? И ведь мне даже не надо будет бомбардировать их гнезда с орбиты, достаточно будет послать туда штурмовые группы, обеспечив прикрытие их действий при помощи бомбардировщиков и штурмовиков – тогда, быть может, даже удастся сохранить для дальнейшего использования хоть какое-то материальное имущество. И вообще мне этот Совет Кланов не указ. Руки у него коротки предпринять хоть что-то против меня, потому что любой флот, который он сумеет собрать, мой линкор уничтожит сразу, как только он попытается приблизиться к этой планете.
– Да, именно так все и будет, – подтвердила стоящая за моей спиной Зейнал, – и это говорю вам я, темная эйджел Зейнал, бывшая матрона бывшего клана «Багряных листьев», а ныне офицер-тактик на имперском линкоре галактического класса «Несокрушимый». Могущественнейший император взял орбитальную станцию с помощью хитрости не потому, что у него не хватало огневой мощи, а потому что не хотел ненужных смертей ее обитателей. Он настроен на поглощение, а не уничтожение, и считает своей потерей любую смерть, по какую бы сторону противостояния она бы ни случилась.
Барон де Турневиль, который понимал язык эйджел, но которого никто, собственно, не спрашивал, при этом разговоре некоторое время беспокойно вертелся на попе, потом кашлянул и вставил свои «пять копеек».
– Да, дорогая, – произнес он, очевидно, обращаясь к госпоже Деказ, – мы, хумансы, действительно такие. Во имя Нашего Господа мы можем быть гуманными и милосердными к тем, кто согласен разделить нашу веру, и тут же, столкнувшись с сопротивлением и неверием, обращать в прах города и побивать миллионы неверных – и тоже во имя Нашего Господа. Ты знаешь, моя госпожа, когда их солдаты захватывали небесный замок, никто из моих людей не был убит, и даже никто не был серьезно покалечен. Нас били только для того, чтобы предотвратить дальнейшее сопротивление и обеспечить лояльность. Обозначив перед тобой темную сторону действительности, которая грозит тебе всяческими неприятностями, они тут же демонстрируют ее светлую половину, устремившись к которой, ты ничего не теряешь, а только находишь. Так что прошу тебя, моя дорогая госпожа, делай то, что говорит тебе этот человек – и тогда твои потери будут минимальны или, может быть, ты от этого даже что-нибудь выиграешь.
Я уже знал, что фрранконцы на слух воспринимали английский, называя его англиком, поэтому обратился к де Турневилю именно на этом языке, минуя всяческих переводчиков:
– Господин барон, скажите, вы хотите стать графом? Имперским графом, я имею в виду…
– Э-э-э, – не понял де Турневиль, – а как это я стану графом, господин император, или как вас там?
– Обыкновенно, – ответил я, – принесете мне вассальную присягу как граф, всех-то делов. Вы человек опытный, неужто не управитесь с графскими обязанностями?
– С каким графскими обязанностями? – ошеломленно спросил де Турневиль, – нет у меня никакого графства и не предвидится…
– Графство, – назидательно сказал я, – вам принесет ваша будущая жена – как мне доложили, беременная в настоящий момент вашим ребенком. Вон она – госпожа Деказ, сидит прямо напротив вас и хлопает глазами, силясь понять, о чем мы с вами сейчас беседуем. Вы на ней женитесь, получая тем самым все ее имущество, а потом приносите мне вассальную присягу. Только вот не обижайтесь, но я по праву победителя предварительно вырежу из этой земли значительный кусок под императорский домен, чтобы не строить город на вашей земле.
– И что, – спросил пока еще барон, – небесная госпожа и обыкновенный человек, по-ихнему хуманс, могут просто так пожениться?
Я пожал плечами.
– В Кланах не могут, а вот в империи могут, и еще как. Нет у нас тут ни эллина, ни иудея, ни небесных госпож (то есть эйджел), ни хумансов, а только граждане и подданные, которые могут жениться друг на друге безвозбранно. Вас двоих сейчас отведут в маленькую комнату, где у вас будет возможность уговорить свою жену подписать почетную капитуляцию и вместе с вами принести присягу Империи. Вы уж постарайтесь, господин будущий граф, а то может получиться нехорошо, и ваше графство рассеется дымом после бомбовых ударов…
И вы знаете, де Турневилю удалось уговорить госпожу Деказ сделать все как надо… А возможно, все дело в том, что в этой маленькой комнатке стояла большая кровать, на которой с комфортом может вытянуться даже долговязая эйджел, и большую часть времени они беседовали в горизонтальном положении, в перерывах между любовными упражнениями. Ведь когда они лежат – и хуманс, и эйджел одного роста. И кстати, после госпожи Деказ согласие на почетную капитуляцию дала госпожа Жулез. Ее, правда, ни за кого замуж выдавать не потребовалось, потому что все земли ее бывшего клана ушли под императорский домен. Зато бывшие члены бывшего клана «Высоких круч» получили материальную ренту и этим очень довольны.
день 120-й, корабельное время 06:15, планета Новая Россия (бывшая За-о-Дешт-4), бывшие владения бывшего клана «Дикого Ветра».
Владимир Владимирович Шевцов, полноправный, но еще не коронованный Е.И.В.
Мы с Викой стоим на высоком холме, позади нас – клановое гнездо госпожи Деказ (нынче графини де Турневиль), больше похожее на невероятно разросшийся белокаменный дворец в мавританском стиле, невероятное нагромождение двух– и трехъярусных корпусов, башен, минаретов, галерей, наполовину тонущих в зелени деревьев. Там на посадочную площадку гнезда один за другим с небес опускаются на антигравах десантные транспорты «Несокрушимого» и творится бурная суета, поскольку светлые эйджел готовятся встречать дорогих гостей.