Каролина сбежала на свидание, а я засела в комнате, обложилась книгами и не теряла присутствия духа вкупе с верой в свои возможности расшифровать птичий язык крючкотворов, отказавших в коллективном обращении.
И мне бы вспомнить: неприкаянный родитель сразу начинает терзаться муками совести, посыпать пеплом голову и донимать детей воспитательным процессом, чтобы успеть вовремя подсунуть любовный роман или подсуетиться с просьбой связать ему шарф, но увы…
— Дочь! — тоном «я жизнь прожила, я знаю» позвала Милена Локвуд, обходя книжные завалы в моей комнате. — Тебе нужно найти другое хобби!
— Зачем? — совершенно искренне удивилась я. — Мне нравится это.
— В том-то и проблема! — воскликнула мама, затягивая поясок махрового халата. — У тебя одни книги на уме. О мальчиках когда думать начнёшь? Я в твоем возрасте бегала на свидания, гуляла по ночам и уже начала целоваться с отцом Каролины, а ты?
— А я не шарахаюсь по вечеринкам, не пью с подружками в барах, не позорю тебя перед соседями и не планирую огорошить новостью «мама, я залетела»!
Но если кто и рассчитывал на слезы умиления, фанфары и именной приз с надписью «ты идеальная дочь!», то только не я.
— Вот именно! — всплеснула руками матушка. — Дочь, о чем в старости вспоминать собираешься? О том, как сидела в обнимку с книгами ночи напролет? Что внукам расскажешь? Это если у тебя, конечно, будут внуки!
Я скрестила руки на груди и поспешила увести разговор с неприятных рельсов:
— Так, драгоценная родительница, шла б ты спать, а?
И она действительно пошла, но только после получасовой нотации о скоротечности юности и том, что мне пора обзавестись сердечным опытом.
Предки, ну почему родители никогда не бывают довольны своими чадами? Что за извечная страсть переделывать и ломать?
— Ты занимаешься этим отказом? — наконец, заметила мама исчерканные пометками листы, и ее тон стал категоричным. — Я запрещаю тебе лезть в это дело, слышишь? Хватит и того, что меня донимает стража в связи с исчезновением Алинара.
— Но…
— И никаких «но», юная леди! — мама «умеет» ставить точку в разговоре. Она же жизнь прожила, она все знает.
А я что? Я идеальная дочь, поэтому с утра пораньше собрала учебники, свои записи, все распечатки, что удалось добыть за эту неделю, и перекочевала в кафе неподалеку.
С глаз долой — родители спокойны. Но мамина реакция настораживала.
Нет, Милену Локвуд сложно было отнести к разряду здравомыслящих женщин. Начнем хотя бы с того, что отцы в нашей семье, как коты. Не приживались.
Первый брак случился из-за минуты страсти и отсутствия средств защиты под рукой (впору вспомнить стратегические запасы презервативов в сумочке Джулии Белл и мысленно посетовать). Брак начался с пышной свадьбы и скончался в муках скандала аккурат перед рождением моей сестры, когда глава семьи был пойман в койке с маминым лучшим другом и спущен с лестницы.
После этого наступило недолгое затишье, а потом эпическая встреча с моим отцом. Каролине едва стукнуло четыре, когда Милену Локвуд повторно повели под венец, а через пять месяцев после еще одного особо пышного венчанья родилась я.
Мой отец не стал опускаться до мужеложества с мамиными друзьями, а просто тихо и интеллигентно исчез на моем третьем году жизни, оставив вместо себя деда. В доме не сохранилось ни его фотографий, ни вещей — мама вытравила из своей жизни все, что напоминало об этом человека. Даже имя.
Далее был муж под номером три: игрушечная лошадка-качалка и два похода в парк — вот и все, что сохранила моя детская память об этом человеке. Номера три сменил номер четыре, но и там что-то не заладилось, а спустя семь лет женского одиночества на пьедестале бывших мужей появился пятый.
С этим вообще презабавная история вышла: пятый муж так проникся традиционной чушью о ячейке общества и корабле, отправляющемся по волнам семейной жизни, что не стал ждать, пока его укачает в открытом море этой самой семейной жизни, и потерпел крушение на рифе бытовухи, бросив нашу маму прямо во время церемонии.
Сволочь?
Еще какая! Но мамуленц свято верила, что у нее плохая женская карма. И уже пора прощаться с этими сказочками про счастливую семью и брак. Что взрослой женщине не до всяких там глупостей. И вообще… ну какой нормальный мужчина позарится на мать-одиночку с двумя «прицепами»?
Как по мне, проблема была не в том, что мама не умела находить подходящих мужчин. В конце концов, мы не выбираем, кого любить, мы просто испытываем это чувство по отношению к кому-то.
Проблема заключалась в том, что в нашем доме уже обитал Тиран Особо Крупных Размеров, не желавший делить маму еще с кем-то.
Вообще ни с кем.
Даже со мной.
Вы сейчас скажете, что дети не способны расстроить семейную жизнь своих родителей?
Ха! Да вы просто не знакомы с Каролиной Локвуд.
— Хочу!!! — пожаловался кто-то на весь зал.
В углу взорвался воздушный шарик, хлопушка и, судя по звукам, отцовское терпение. Резкие звуки заставили вынырнуть из пучины мыслей и всполошили заскучавшее было любопытство. Пока последнее оборачивалось, чтобы насладиться зрелищем отца, за ногу вытаскивающего упирающегося сына из-под стола, кто-то прошел мимо меня и плюхнулся на диванчик напротив.
— Знаешь ли ты, Фелисити, что в наши неспокойные деньки публичное чтение книг — маленькая открытая революция. Чтение делает людей умными, а умный человек — это угроза для общества.
Тони с хитрой улыбкой проследил за тем, как вытягивается мое лицо. Сегодня парень красовался в стильном черном пальто, темно-синем свитере с выглядывающим воротничком белой рубашки и черных зауженных брюках. Волосы взлохмачены в замысловатую прическу, на губах ослепительная улыбка победителя по жизни.
Вопрос: куда делся серый и невзрачный парень, который попался мне в коридорах театра?
— Привет, — поздоровался Тони и протянул через стол свою руку.
Я машинально привстала для внезапного обмена рукопожатиями, сжала теплую ладонь, а села со стаканчиком кофе.
— Как… как ты это сделал? — восхитилась я, вертя большой стакан в руках.
Большой черный кофе без сахара и молока с соленой карамелью. Надо же, он запомнил, что я заказывала в нашу прошлую прогулку.
Тони усмехнулся и отсалютовал минералкой.
И вот тоже… вот откуда она там взялась, если еще секунду назад в его руках ничего не было?!
— Секрет любого фокуса кроется в обмане.
— Серьезно? А я-то думала, во фразе: «А теперь похлопаем моей прекрасной ассистентке», — хмыкнула я, пристроила врученный стаканчик между книжных гор и понизила голос:
— Ты пришёл меня шантажировать?
Тони хохотнул и растрепал волосы рукой, как… как обычно делал Кай, если хотел произвести впечатление на девушку!
— Фелисити, шантажируют тех, кому есть что предложить, — заявил Тони и понизил голос. — Я же просто наблюдаю за тобой.
Вот так новость!
И зачем такому парню, как он, наблюдать за такой девушкой, как я?
— Кстати, чем так долго занимаешься? — полюбопытствовал мой загадочный знакомый.
— Пытаюсь спасти улицу.
Пару секунд на меня смотрели как на полную, прям-таки абсолютную дурочку (хотя, почему «как»?).
— Ты собираешься победить крючкотворов с помощью законов? — я кивнула. — Детка, это то же самое, что важно шествовать по минному полю в надежде, что от гибели тебя спасёт горящая в руке свеча.
— Хорошо, — я демонстративно отодвинула от себя учебник по юриспруденции и блокнот с заметками. — И что бы ты сделал на моем месте?
Тони пожал плечами и, не раздумывая, выдал:
— Украл бы улицу.
Он бы что?
— Вставай, — не дав мне опомниться, Тони уже поднялся и зашагал к выходу. — Настало время для экскурсии, — крикнул он на ходу, даже не удосужившись повернуться и проверить, следуют ли за ним.
Четыре младших всадника апокалипсиса: Замешательство, Паника, Неуклюжесть и бодрое Чертыханье — дружно прогалопировали по кафешке, пока я, к непристойной радости официантки, сгребала вещи и бежала вслед за ним.
Все дело в голосе. Да, точно, именно в нем.
У него был голос, которому повиновались мышцы, и только потом марширующее тело нагонял голос разума: «Фелисити Локвуд, ау! Вас вызывает здравомыслие!»
— В каком смысле «украл бы улицу»? — крикнула я, выскакивая под дождь, моросящий с самого утра.
— В самом что ни на есть прямом, — заявил удаляющийся парень и, дождавшись, пока я поравняюсь, подмигнул. — Что вообще ты знаешь о ворах?
Какой-то дурацкий вопрос, если честно.
— Они крадут кошельки на улицах. Их ловит стража.
Тони развеселился. Я бы даже сказала: заржал в голос. Очень издевательски так.
— Что смешного? — надулась я.
— Вообще-то все, Лисичка. С конкурса «Сморозь глупость» ты унесла бы гран-при.
И не успела я уточнить, откуда он знает мое детское прозвище, как Тони резко дернул меня в сторону и втащил в сомнительную подворотню.
— Воспользуйся логикой, детка, — пояснял он. — Воровство — это высокое искусство, что-то вроде музыки. Когда тебе надо освоить музыкальный инструмент, ты начинаешь с техники. Гаммы, простенькие песенки и нудные этюды — вот первый этап. Далее идут вещи посложнее: части больших произведений — к примеру, увертюра или партия в симфонии. И надо быть редким мастером, чтобы дорасти до импровизации и написания собственных музыкальных произведений. У воров похожие принципы.
— Они тоже играют гаммы? — не удержалась я от капельки сарказма.
— Не передергивай, детка, — строго глянул Тони.
Предки, как же меня раздражает это его «детка»! Руки прям сами просятся огреть за фамильярность по темечку.
— Все воры начинают с кошельков и постепенно переходят к красивым аферам. Чаще работают двойками: наставник и его подмастерье, встречаются одиночки или сработавшиеся для дела тройки.
Мы перешли улицу Большой Магический тупик, где в доме номер 13 обитала я, свернули в жилую часть района и прошли через обрушенную временем арку.