Бульдог тяжело и протяжно выдохнул.
— Я в глубокой жо… — маг покосился на меня и исправился, — яме. Помимо твоей статуэтки, сегодня ночью из галереи украли картину Давида, владельцем которой по бумагам числилась жена мэра, но мы-то знаем, кто истинный хозяин. Еще случилось нападение на хозяйку вечеринки… — маг поморщился. — Какая нормальная женщина согласится таскать на голове клетку с вопящим животным?
Вот-вот! И я о том же.
— Парни обнаружили дыру в подвале галереи, которая привела в подвал театра, — продолжил глава безопасности. — Я отправил ребят на обыск, но что-то сомневаюсь в успехе. И знаешь, что самое обидно, Габриэль? Этой ночью мы сцапали трех воров. Трех! Но все запомнят сегодняшнюю вечеринку, как мой самый великий провал. Ой, да что я тут перед вами распинаюсь…
Маг Алой Элиты вновь покинул комнату, оставив нас с Габриэлем наедине. Но не успела я возрадоваться тишине и спокойствию, как мужчина подошёл ближе и с громким шлепком опустил ладонь на мою попу.
— Эй! — справедливо возмутилась я.
Потому что, прямо скажем, не часто молодые мужчины шлепали Фелисити Локвуд по заднице — точнее, самоубийц просто не было. И ещё реже после этого властно сжимали своей пятерней мои нижние девяносто.
Сильная женщина во мне едва не захлебнулась от возмущения, ее поддержала жажда протестов и массовых пикетов. И только попка вполне себе осталась довольна этим произволом.
— Это тебе за то, что едва не погибла, — хрипло пояснил Габриэль, обжигая голодным взглядом черных глаз. — Забирай свой кактус и поехали домой.
Я кивнула и прикинулась бесхребетной послушной девочкой. Сделала вид, что покорно топаю к столу, но едва оказалась за спиной своего спасителя, как занесла руку и со смаком шлепнула Габриэля по крепкой ягодице.
Мужчина дернулся, мгновенно развернулся и, потирая горящий зад (силы в свой экспрессивный поступок я вложила знатно), зло уставился на меня.
— Это тебе за…
Тут мозг сконфуженно развёл руками: мол, прости, я не успел сориентироваться. Проклиная все на свете, ораторское мастерство схватило брошюру с обидками, и только нахальство не спасовало.
— Чтобы не расслаблялся!
И все.
С видом королевы я забрала со стола испытавший кучу потрясений кактус и под тихий довольный смех Габриэля пошла с вещами на выход.
Тони заблуждался в своей оценке Габриэля.
Мужчина не потащил меня испытывать на прочность пружины матраса, звукоизоляцию и качество обслуживания гостиничного номера. Даже попытки не сделал. Чем крайне разочаровал часть меня, уже настроившуюся на категоричный, безапелляционный отказ и, возможно, даже пощечину.
Мужчина отвез меня домой, хотя, видят Предки, я бы лучше эту ночь в отеле перекантовалась, но обо всем по порядку…
Оказавшись на крыльце моего дома, Габриэль отобрал у меня и поставил кактус на пол, выпрямился, поймал мои продрогшие руки и сплел наши пальцы.
— Спасибо за вечер, Фелисити. Это было незабываемо.
Да уж, такое и впрямь не скоро забудешь, как ни старайся и ни проси память поскорее вычеркнуть это. Злодейка, наоборот, станет возвращать тебя в прошлое снова и снова.
— Поужинаем на следующей неделе? — предложил мужчина, и впервые в его глазах я заметила что-то очень близкое к неуверенности.
Неужели боялся, что я вновь оставлю его без ответа, как тогда в сквере?
— Только если ты поклянешься, что заранее проверишь надежность всех люстр, — нервно хихикнула я, смущенно отводя взгляд.
Габриэль тихо засмеялся, наклонился и уткнулся лбом в мой лоб.
— Клянусь, что больше ни одна люстра не падет к твоим ногам.
— Тогда постараюсь разгрести в своем плотном расписании один свободный вечерок, — улыбнулась я, закрывая глаза и жадно впитывая этот момент близости.
По канонам красивых историй о любви Габриэль просто обязан был притянуть меня к себе и коснуться моих приоткрытых губ долгим настойчивым поцелуем, нежным и робким в начале и необузданно страстным в конце.
Но по закону подлости что-то обязательно должно было помешать.
— МЯ-А-А-У!!! — прорезал ночь душераздирающий кошачий вопль.
Мы вздрогнули от неожиданности и синхронно посмотрели под ноги.
Нет, этот кактус просто не способен оставаться в одиночестве и не привлекать внимания!
С диким мяуканьем вокруг горшка с растением наматывал круги кошачий король из ближайшей подворотни. Серо-полосатый грязный кот грозно сверкал глазами, дыбил шерсть и выгибал спину в стойке «боевой тыгыдык», всем видом демонстрируя явную антипатию к колючему и намерение надрать кому-то горшок.
Но кактус и колючкой не вел, чем бесил котейку еще сильнее.
— Габриэль, его надо отогнать…
— Да что ему будет? — отмахнулся тот, не уточняя, кому конкретно.
— МЯ-А-А-У!!! — тянул на одной ноте свои угрозы блохастый драчун.
Уж не знаю, какие претензии были у пушистика к несчастному растению, но не дождавшись ответа оппонента, хвостатый разбежался и, точно сорвавшаяся пружина, полетел на кактус.
— Лови! — крикнула я, бросаясь наперерез комку из шерсти, когтей и дурости.
Вам доводилось когда-нибудь собирать ртуть из разбитого градусника?
Так вот, ответственно заявляю, что кот в прыжке становится ртутью и обретает суперспособность выскальзывать из рук.
На счастье кота, Габриэль оказался умнее, и пока я безуспешно ловила воздух в том месте, где еще недавно был воинственно настроенный котик, мужчина просто выставил ногу и отодвинул горшок с кактусом в сторону.
Кот благополучно приземлился на крыльцо. Вот уж не знаю, что у него переклинило в голове, но блохастый узрел в непростительной близости от себя человеческую ногу и с утробным шипением вцепился в штанину.
— Зараза! — Габриэль дернулся, пытаясь скинуть четвероногого.
Ночную тишину спящего города нарушил звук рвущейся брючины.
Мужчина замер, кот воспрял духом и сделал кусь. Охая и причитая, я шустро наклонилась, перехватила усатую сволочь за шкирку и… И ничего!
Я тянула, пытаясь отодрать кота от Габриэля. Кот отказывался отпускать ногу, предварительно не вырвав себе клок на память, желательно с куском кровоточащего мяса. Габриэль мужественно терпел и, кажется, мысленно зарекался иметь со мной дела.
Разбойное нападение кота на человека окончилось полной и безоговорочной победой хвостатого.
Под оглушительный треск ткани эта сволочь отделилась от ноги с обрывком штанины в когтях, сделала кульбит и вывернулась из моих рук. Полоснув напоследок всех, кто под лапу подвернулся, котейка проворно умчался в родную подворотню.
Мы с Габриэлем проводили тварюшку злыми взглядами, потом посмотрели на прореху в штанине. Через дыру виднелась длинная кровоточащая царапина.
«Очень надеюсь, что кот не страдал бешенством», — подумала я про себя, а вслух сказала совершенно другое:
— Здесь понадобится зеленка, — потом посмотрела на рану еще немного и вздохнула. — Очень много зеленки и новые штаны.
А еще парочка швов и внимание доктора…
Габриэль, кажется, подумал в схожем ключе, поэтому заторопился домой. Мы скомканно пожелали друг другу спокойного остатка ночи, после чего мужчина похромал по ступенькам вниз, а я прижала кактус и открыла входную дверь.
Стянула пальто, сбросила туфли и только тут почувствовала ее — атмосферу скандала. Атмосфера стояла в коридоре, сложив руки на груди, давила на психику, кривила губы и имела вид разбуженной Каролины в мятой пижаме с единорогами.
Сестра придирчиво осмотрела меня, начиная от макушки, еще сохранившей остатки шпилек и прически, и заканчивая подолом платья а-ля «глядите, я павлин!»
— Так… Так… Так… — протянула Каролина голосом ведьмы из детской сказки, развернулась и на весь дом крикнула, — ма-а-а-ам!!!
Глава двенадцатая. Королева костров
Ссора вышла громкой и некрасивой.
Удовольствие получала только Каролина, наблюдающая за тем, как я огрызаюсь разбуженной и перепуганной матери. Сестра сидела в кресле, поджав ноги под себя, и едва ли не жмурилась от удовольствия, как меломан при звуках любимой песни.
— Фелисити Локвуд, как тебе не стыдно! — кипела от недосыпа и родительского угара растрепанная матушка. — Я не спала ночами, кормила и воспитывала тебя не для того, чтобы ты гуляла где-то с незнакомыми мужчинами! Я в твои годы сидела дома и зубрила!
Родительница словно забыла, как ещё недавно сама же уговаривала меня найти приличного мальчика и сходить куда-нибудь. И вот я нашла приличного мальчика… ладно, приличного мужчину, и сходила вместе с ним на вечер с ограблением в качестве шоу-программы… И мама снова чем-то недовольна!
Предки, где логика во всем этом воспитании?
— Ночь на дворе, а она неизвестно где и с кем ходит! Почему не предупредила, что задерживаешься?
— Вообще-то предупредила… — возмутилась я, но разве ж сейчас что-то докажешь.
Матушка схватилась за виски и принялась с яростью массировать их пальцами.
— Предки, где я как мать ошиблась? — задавалась риторическими вопросами Милена Локвуд. — Что с тобой, дочка? Я тебя не узнаю!
— Не знаю, ма! — закричала я, сжимая кулаки. — Может, я, наконец, вспомнила, что мне девятнадцать? Может, я, наконец, почувствовала себя готовой выяснить, кто я такая, а не кем должна быть, по мнению окружающих!
Но мама поняла все по-своему. Как всегда.
Она убрала руки от лица, выпрямилась, встав, словно генерал на параде, и поджала губы.
— Это все твои дурацкие книжки, — сделала вывод она. — Начитаешься глупостей, а потом…
Раздраженно рыкнув и всплеснув руками, я развернулась, схватила многострадальный кактус и выскочила из комнаты.
Предки, ну почему родители всегда видят в увлечениях своих детей лесенку, ведущую на дно?
Твоя дочка любит танцевать? Танцы — это не профессия для девочки!
Сын с радостью часами мастерит машинки из подручных средств? Все тебе игрушечки, а книгу и забыл, когда в последний раз в руки брал!