Годков этак восемь.
Пока все не утрясется в мамином сознании.
Бедный Габриэль. Представляю, как буйствовала Милена Локвуд, обнаружив его на пороге. А уж если еще и Каролина решила вставить свое слово, то впору диву даваться, как ему вообще удалось остаться в живых.
Или я плохо думаю о своих родственницах?
— По шкале от одного до десяти, насколько сильно тебе досталось от моей семейки?
Лицо собеседника приняло показательно задумчивое выражение.
— Дай подумать… А на сколько балов тянет громкий скандал с проклятьями в мой адрес, битьем столового сервиза и швырянием мелкими предметами?
Жесть!
Зато теперь я знаю, что дома сегодня лучше не появляться.
Но все же, что такого написали журналюги, раз мать так разошлась?
Любопытство потребовало немедленно бежать в ближайший киоск за свежей прессой. Усталость молила пытать Габриэля. Желательно сидя. Желательно с массажем стоп. Желудок, как заведенный, кричал о том, что надо бы уже доесть пончики и булочки, и вообще требовал топлива.
С победным воплем «выкусите» победил голод.
— Ладно, завтра почитаю, — устало отмахнулась я, скоренько меняя тему. — Твое предложение поужинать еще в силе?
— Думаешь, это хорошая мысль — появляться сегодня на публике? — явно усомнился в моей разумности собеседник.
— Я думаю, что пора ставить памятник тому, кто придумал доставку на дом!
С этими словами я вытащила из верхнего ящика стола пару листочков с меню из ближайших закусочных и пошла наверх.
— Как ты смотришь на рис с морепродуктами? — бросила уже на ходу.
Видимо, со стороны, усталая и хромая от усталости, я напоминала обессиленную антилопу, потому что в черных глазах Габриэля зажегся интерес хищника.
— Предпочитаю бифштекс средней прожарки, — сообщил он, догнав на середине лестницы, и отобрал у меня винную карту.
Пока он сомневался в выборе между красным сухим вином и… другим красным сухим, но с чуть более пафосной этикеткой на пузатой бутылке, я делала пометки специальной палочкой возле понравившихся блюд.
А с голодухи мне нравилось практически все!
Картошка с грибами, рис с морепродуктами, креветки в кляре, куриные отбивные со стручковой фасолью, борщ?.. Нет, борщ — это уже перебор. Ограничимся легким куриным супчиком с лапшой. Я же не хочу объедаться на ночь глядя!
Габриэль, заглянувший в меню через мое плечо, был искренне удивлен.
— Хочешь сказать, что все это съешь?
Я только хмыкнула и снисходительно глянула на мужчину.
— Не знаю, как там все это устроено в твоем мире, Габриэль, но в моем девушки хотят кушать, а не сидеть за столиками в огромном зале и давиться крохотным листиком салата под звуки классической музыки. Кстати, про салат. Возьмем еще «цезарь»?
— А давай, — покладисто кивнул товарищ по обжорству, решительно отобрал меню и уточнил:
— Не против парочки моих любимых деликатесов?
— Заказывай! — торжественно благословила я его на растраты, а себя на пережор, собрала волю в кулак и побрела в ванную.
Оставив мужчину дожидаться курьера, я быстро скинула платье, сунула усталое тело под душ бодрящего контраста из воды и неожиданности (опять у деда барахлила нагревательная колонка).
Деликатный стук в дверь застал меня аккурат в процессе сушки волос полотенцем.
— Фелисити, курьер прибыл.
«Еда!» — взревел голодный желудок и начал поторапливать.
В результате я запуталась в рукавах платья и умудрилась свалить в раковину всю батарею из лекарств и витаминов, которые дед зачем-то хранил в ванной.
Чувство голода — не лучший помощник в уборке, зато один из лучших мотиваторов в этом деле. Решив, что красоту я всегда успею навести, а вот вкусно поесть — не факт, находчивость приметила под ванной корзинку. Присев, я начала быстро-быстро сгребать многочисленные баночки с таблетками, пакетики трав и ядреные мази.
Воняла аптечка жутко и почему-то преимущественно валерьяной и мятой. Будь где-то поблизости кот, он бы с радостным мявом забился на полу в экстазе. Чего, увы, нельзя было сказать обо мне, растянувшейся на коврике перед чугунной ванной в попытке извлечь укатившуюся баночку.
— Не пройдет, — едва разборчиво зашипел кто-то в коридоре.
— Пихай, говорю, у меня знаешь, какой глазомер!
Что-то громко и протестующе стукнуло.
Я замерла, прислушиваясь к подозрительным звукам снаружи, и требовательно позвала:
— Габриэль?
— Все нормально! — показательно бодро откликнулся тот из-за двери. — Я все контролирую! — и уже шепотом. — Пробуем в диагональ.
Пожав плечами, я вернулась в коленно-локтевую позу и таки извлекла баночку.
Желудок предвкушал. Слух бдительно анализировал сопение в коридоре. Тщеславие гадало над тем, о чем про нас могли написать в газетах.
Так, стоп! А это что?
Наклонившись, я подняла открытый флакон с пилюлями от желудочных дел. Дед зачем-то поставил на полку с лекарствами презанятную обманку. Внутри банки по ее стенкам была вставлена картонка с нарисованными капсулами таблеток. Если бы при падении на пол крышка не отлетела в сторону, я бы в жизни не догадалась, что там может быть что-то постороннее.
Из перевернутого флакона на ладонь выпала тяжелая мужская печатка.
Как правило, печатки носили на мизинцах, но конкретно эта состояла из трех подвижных соединений и занимала практически весь палец, а на внутренней стороне даже имелся механизм регуляции плотности обхвата. Изделие было выполнено из желтого металла с розово-красным отливом, но я бы не взялась утверждать, что это золото.
Повертев в руках странную печатку, я попыталась узнать символ дома, но изображенная на щите птица в языках пламени из цветущей лозы мало что сказала уставшему за день мозгу.
Надо спускаться в зал за учебником по геральдике. Дед как раз недавно заказывал такой. Неужели тоже хотел разобраться со странной…
— Левее! Другое лево! — заорал незнакомый мужчина, а следом послышался грохот, звон и крайне разочарованное, но логичное:
— Да твою ж…
Сунув печатку в карман платья и решив разобраться с вещицей завтра — на свежую голову, я выскочила в коридор.
Если этот горе-курьер уничтожил наш ужин, то я по старой доброй вампирской традиции закушу криворуким топ-топ менеджером!
Не знаю, чем был продиктован порыв вместе с заказом притащить из ресторана еще и столик с белой скатертью (искренне надеюсь, что это не новая акция «комплимент от шеф-повара»), но вышеупомянутый наотрез отказался пролезать в дверь и намертво застрял по диагонали.
Один из курьеров в ярко-красной жилетке, застрявший по ту сторону, быстро проталкивал через щель сверху пакеты с заказом своему напарнику. Тот принимал заказанную снедь с таким несчастным выражением на лице, словно мысленно представлял, как будет пропихиваться через эту щель уже сам.
На полу валялась выкрученная ножка от стола, а рядом застыл Габриэль с отверткой.
— Это так ты все контролируешь, да? — ехидно заметила я, оглядывая всю честную компанию и застрявший в проходе стол.
Глава тринадцатая. Немного романтики
— Так вкусно мне еще никогда не было… — простонала я, насаживая на вилку здоровенный кусок отбивной.
Посыльные уже давно свалили. Один через дверь, второй вышел в окно.
Спокойно! В процессе спуска никто, исключая проржавевшую пожарную лестницу, не пострадал.
А вот стол остался.
Остался и Габриэль.
Все еще окрыленный порывом устроить романтику, мужчина не покладая отвертки разбирал мебель на составляющие. Я же потащилась на кухню спасать ужин от переохлаждения.
Инстинкт, блюдущий девичью честь, первым оценил магистраль, проложенную к нашему сердцу через желудок, и громко хлопнул в ладоши, приказывая никому из внутренних надзирателей не расслабляться. Желудок радостно взревел.
Быстро разобрав пакеты с коробками, я кинула на поднос столовые приборы, парочку салатов, закуски и деликатесы, неопознанные даже по этикеткам с названиями, вышла в коридор и устроилась прямо на полу, подложив под попу подушку. Бессовестно ела и наслаждалась зрелищем.
Как говорится: возблагодарим же предков за хлеб и зрелище!
А посмотреть было на что.
Упарившийся Габриэль скинул пиджак и серую толстовку, давая возможность капать слюной от экстаза моему чувству прекрасного. Глаза в открытую любовались широкой спиной, перекатывающимися от напряжения мышцами, которые были видны даже сквозь черную майку, и сильными руками.
— Знаешь, обычно у меня не возникает проблем с тем, чтобы произвести на девушку впечатление, — признался Габриэль, продолжая потеть во благо романтики.
— Да неужели.
— Представь себе…
Начинающий специалист по мелкой чистовой работе с мебелью наклонился и совершил наглое нападение на подцепленный мною кусочек вкуснятины.
— К слову, давно хотела поговорить о твоих интрижках, — вспомнила я, наблюдая за тем, как Габриэль облизывает испачканные в соусе губы. — Та женщина, что вытащила меня из участка… Джулия Белл — или как там ее на самом деле?
— Мы не встречались, — отрезал Габриэль, ссыпая в кучку шурупы. — Просто пара моментов страсти, продиктованных адреналином, алкоголем и ее настойчивостью.
— Да я не о том!
Хотя вот это вот его «пара моментов страсти» почему-то подбешивало. Как можно с такой легкостью и пренебрежением говорить о сексе с девушкой? Это же не поход в тренажерный зал, где час-полтора потягал железо, попотел, сходил в душ и вышел обновленным!
— Джулия Белл… Она ведь воровка?
— Мошенница, — зачем-то поправил мужчина, словно была большая разница.
— Мошенница, — покладисто кивнула я, накалывая кусочек отбивной в соусе, и перешла к главному:
— Зачем тебе такая странная знакомая?
Габриэль наклонился, предлагая покормить его, стянул с вилки мясо, самым наглым образом попросил еще ломтик помидора. Пришлось подкармливать работничка.
— Ты будешь удивлена, но многие художники, скульпторы и коллекционеры прибегают к услугам воров в рекламных целях, — огорошил собеседник, активно работая челюстями.