Глава двадцать вторая. История, рассказанная вне кухни
— И что это было?! — накинулась я на Тони, едва мы вернулись на улицу Великих Домов и нырнули в книжные недра дедушкиного магазина.
Мастер Масок стащил с головы парик, взлохматил пятерней родные волосы и сделал рукой непонятный жест. Скорее всего, изгоняющий.
Мол, иди-ка ты ко всем ракшасам, Фелисити Локвуд!
А лучше к одному конкретному.
И я бы пошла.
Нет, я бы побежала, от беспокойства теряя на ходу нервные клетки, если бы не два весомых «НО».
Кая отправили в больницу, где лекари шустро положили его под систему и начали готовить к операции «спасем хвост». Это первое. Ну, а второе…
Я не находила в себе достаточной душевной мощи, чтобы встретиться с многочисленным семейством приятеля. Не хотела смотреть им в глаза и ощущать, как совесть повязывает салфетку на шее и готовится выгрызать мой мозг вопросами нравственности. Не могла сидеть рядом с плачущими сестрами Кая. Не умела врать достаточно хорошо, чтобы скрыть от них всю правду.
Вот почему я малодушно сбежала, увязалась за Тони и теперь храбро пыталась добиться внятных ответов от мозгового центра операции по спасению.
— Тони, откуда взялись деньги? — напирала я с решительностью мясорубки, готовой перемолоть любой, даже самый крупный и упрямый кусок мяса в фарш. — Это Габриэль их тебе дал? Ты поэтому его звал, да?
— Нет.
— Что нет? — бесилась я.
— Нет, я не просил у Габриэля средств для откупа от Дэвида Хрона. К твоему сведению, мы с твоим неприлично богатым приятелем мило побеседовали о книгах.
— О книгах? — не поверила я, вспомнив кавардак в гостиной и боевые настроения, витавшие в воздухе, когда я туда вошла.
— Да-да, и не смотри так. Мы тоже любим годную литературу. Или ты думала, что одна умеешь читать? — съехидничал Тони, стягивая пиджак и поднимаясь по лестнице.
— Ты уходишь от ответа, — не отставала я, поднимаясь следом. — Почему не предупредил меня про деньги? Зачем вообще они понадобились?!
— Детка, ну что ты докопалась, — медленно, но верно начал раздражаться Тони. — Алик ведь не предупредил тебя, что навесил артефакты, которые скопируют отпечатки пальцев помощника Дэвида Хрона и его личные характеристики. Почему ты к нему не бежишь с вопросами?
Что-что сделал Алик?!
— Эй! Не впутывай меня в вашу ссору! — крикнул Алик сверху.
Правильно. Не впутываем. И не отвлекаемся — этот хитрый лис просто уводит меня от темы.
— А ну стой! — заорала я, в приступе ярости хватая улепетывающего Тони за руку и прижимая к перилам. — Или ты немедленно выкладываешь, какого хрена решил заплатить Дэвиду Хрону за похищение, шантаж и вымогательство, или, клянусь пяткой носорога, я спущу тебя с этой лестницы!
— Пяткой носорога? — заломил бровь Тони.
Мой боевой дух и жажда подвигов притормозили и оглянулись на смущенного товарища. Генератор угроз заискивающе улыбнулся и развел руками: мол, простите, ребят, что придумал, то придумал.
— Ну! — тряхнула я припертого к стенке, обманщика и лгуна.
И Тони взорвался.
— А ты чего хотела?! — орал он в лучших традициях дальнего и крайне невоспитанного родственника, нагрянувшего ближе к праздникам. — Думала, что я побегу к Алому магу из Элиты за помощью? Ах, Рэй Комад, тут у нас ЧП! Дэвид Хрон, миллионер и крупная шишка, выкрал мальчишку-ракшаса и требует свой медальон обратно! — последнюю фразу он пропищал тонким голоском, копируя интонации взбалмошной дурехи, и гаркнул уже во всю мощь легких:
— Нет, Фелисити. Это так не работает!
— Да почему?! У нас есть Кай, который даст показания, есть улики…
— Какие?! — насмешливо перебил Мастер Масок. — Письмо с угрозой? Так оно не подписано. Слова твоего приятеля? Ставлю пятку твоего носорога на то, что Кай даже не вспомнит, что был в плену! Да и кто поверит обдолбанному мальчишке? Дэвид Хрон всегда сможет рассказать городским стражам убедительную историю о том, как нашел ракшаса без хвоста, решил помочь парню и связался с его лучшей подругой. Все, детка, конец истории. На площади было полно свидетелей, которые видели неадекватного паренька и ваше с ним падение.
Я непроизвольно отшатнулась, стараясь убраться подальше не то от пышущего гневом Тони, не то от правды.
— Знаешь, в чем твоя проблема, детка? Ты наивно полагаешь, что в мире есть плохие и хорошие. Все твои книжечки на протяжении многих лет кормили тебя этой ложью. Добрые и злые. Отважный герой в конце всегда побеждает негодяя и забирает свой приз. Но это не так. В этом мире нет хороших. В мире всегда были и есть только плохие.
— Неправда! — сжала я кулаки.
— Да неужели? — развеселился Тони. — Каким бы наивным существом ты ни была, но даже тебе попадались люди, не способные на добрые поступки. Добро есть не в каждом. Не каждый способен открыть его в себе. В отличие от зла. В каждом из нас есть темная сторона. В каждом. Разница лишь в том, моя наивная детка, что такие, как ты, видят в этом недостаток. И борются с ним. И проигрывают. А есть такие, как я, как Дэвид Хрон, как Алесандро Костиган, как твой несравненный Габриэль Блан.
Сердито сопя, мы буравили друг друга взглядом, мысленно настаивая каждый на своей правоте. А после затяжной минуты молчания Тони со вздохом положил свои руки на мои плечи и сжал.
— Фелисити, ты веришь, что закон одинаково применим к людям разного положения. И ты снова ошибаешься. Даже Рэй Комад, сколько свидетелей и улик ты ему ни дай, не одержит победу над Дэвидом Хроном. Только подобные способны карать подобных.
И тут до меня дошло все коварство и тонкость момента. Еще одна деталь головоломки встала на свое место, и винтики закружились в пользу правильного ответа.
Я подняла голову, встретилась с невыразительными глазами Тони и озвучила:
— Ты собираешься столкнуть лбами Дэвида Хрона и Алесандро Костигана.
Тони расплылся в широкой улыбке хозяина, чей мопс внезапно взял головокружительно высокий барьер на международных соревнованиях.
— Детка, да ты не безнадежна.
Это прозвучало как комплимент.
Да что я говорю! Это и было комплиментом. На все сто процентов. Да-да.
Вот только я не почувствовала в нем комплимента.
Скинула его руки со своих плеч и целеустремленно побежала вперед.
— Ну и зачем надо было недоговаривать и врать? — рычала все еще недовольная я, входя в гостиную, где нас уже ждала остальная часть команды. — Неужто так сложно побыть хоть немного честным?
— Побыть честным? — ахнула Мошенница.
— Честным? — Взломщик скривился, как от резкой зубной боли.
— Она сказала слово на «ч»? — захлопал ресницами Нерд.
— Детка, думай, что говоришь! Быть честным в этом мире — то же самое, что участвовать в забеге с полными ботинками стекла.
Не найдя поддержки, я психанула и ушла на кухню.
На фиг. Больше я не с ними. Кай спасен, а значит можно благодарить и выпроваживать эту банду.
В ужасе оглядела стол, заваленный чем попало, нашла глазами скальпель, парочку окровавленных зажимов, пакет с кровью и заорала:
— Алик! Какого хрена здесь делает капельница?
— Ничего не трогай!
Я зарычала.
Кажется, кое-кто напрочь позабыл, что находится в чужом доме.
Схватив со стола лопаточку, которая невесть как затерялась между склянками и проводами, я взяла сковороду и вознамерилась наградить себя хотя бы яичницей, но в кулинарном порыве случайно задела одну из булькающих пробирок Алика.
Прям чуть-чуть. Самый краешек!
«Бздынь», — тихо нажаловалась вредная посудина, и в дверях моментально нарисовался пыхтящий Нерд.
Клянусь, джинны дольше вылезают из бутылок, пентаграмма с меньшей скоростью призывает ракшаса, и даже деньги на кристалле в канун праздников тратятся не так стремительно в сравнении с реакцией умника на звон своей посуды.
— Нет! О, нет! — возрыдал Алик, бросаясь к любимой склянке. — Что ты натворила! Я четыре часа дистиллировал этот раствор.
— Я хотела поесть.
— Ну, так шла бы и ела! — резонно заметил Алик, вероятно, забыв, что оккупировал кухню — место сосредоточения всего самого питательного в доме. Я говорю питательного, потому что место сосредоточения всего самого вкусного располагалось в недрах секретера с оговоркой «это на день рождения».
— Так! — возмутилась я и снова взмахнула рукой с зажатой в ней лопаточкой, и снова что-то задела.
Алик взвыл аки тать на болоте, схватился за голову, а когда сообразил, что хватать надо меня, всю такую голодную, психованную и разрушительную для его дистилляции, то бросился наперерез. Сам же задел ножку стула и запустил цепную реакцию.
Стул проехал вперед и шарахнулся спинкой о столешницу, та вздрогнула всей своей площадью. Не выдержав даже короткого столотрясения, пара склянок с подозрительными субстанциями завалились на бок. Оказавшиеся на свободе жидкости принялись с радостной бодростью растекаться навстречу друг другу, точно парочка влюбленных, спешащих в объятья друг друга и…
— Ложись! — заорал Алик, хватая меня за руку, и мы дружно рухнули на четвереньки и заползли под стол.
А потом шарахнуло и завоняло.
— Алик, Рыжая, выползайте, — крикнул из коридора Бигсби, — мы идем на вечеринку.
Класс! Ну, просто супер!
И как это я не лопнула от счастья-то такого?!
Глава двадцать третья. Вечер откровений
«А у меня, между прочим, два магических образования, степень по артефакторике! — бубнил Нерд, гремя чем-то тяжелым и металлическим. — Я, на минуточку, молодой, подающий большие надежды гений…»
— Гений, ты уже добыл себе форму? — оборвал его стенания Тони, направляясь в сторону парадного входа.
«Почему я? Почему я должен пробираться через дверцу для прислуги, натягивать этот мерзкий жилет и корчиться в потугах изобразить официанта?» — наконец высказал свою главную претензию Алик.
— Потому что Саманта играет графиню, Дрейк — ее телохранителя, я краду для всех приглашения, а Фелисити — растяпа.