— Ладно, детка, ты меня сделала. Признаю.
Он даже поднял руку, но я на это не купилась.
— Что конкретно ты признаешь? — подозрительности в моем тоне мог бы позавидовать сам Рэй Комад.
— Признаю, что вру так давно, что начал забывать, как выглядит правда, — немного приоткрыл душу Тони. Или сделал вид, что приоткрыл. — Но я старался говорить тебе правду и только правду… И не делай такое лицо!
— Какое? — прикинулась я дурочкой.
— Вот это самое! — начертил он в воздухе кривой овал. — Да, может, моментами я тщательно дозировал эту самую правду, оставляя тебе паузы на домысливание, но, поверь, я не врал. По крайней мере, по-крупному.
Память крайне вовремя напомнила про замешательство Саманты, когда я назвала Мастера Масок по имени.
— Хорошо, — решила я разыграть эту карту. — Тогда скажи мне, как тебя зовут на самом деле?
Тони быстрым движением провел кончиком языка по губам, и взгляд его невыразительных глаз стал опасно-ранимым. Так смотрит дикий зверь, решая, вцепиться в протянутую руку или позволить себя погладить.
Молчание между нами затягивалось в лучших традициях петли на шее будущего висельника.
Недоверие с моей стороны схватило мастерок и ведерко с цементом. Напевая и чутка пританцовывая на месте, оно успело положить еще несколько рядов невидимой стены, разделявшей нас с собеседником.
— Я… — выдавил Тони.
«Не хочу перебивать, — вклинился Нерд, — но я в зале и вижу Алесандро Костигана. Плохая новость: он пришел с падчерицей и Мясником».
Тони дернул головой, прогоняя откровения в сторону, и сосредоточился на деле.
— Саманта, вытащи Хрона на танец. Костиган должен увидеть вас вместе. Дрейк, отвлеки охрану Костигана.
«Уже иду», — уверил Громила.
Глава двадцать четвертая. Взлом и проникновение
Рискуя совершить красивый кульбит и полететь через балконные перила головой вниз, я опасно наклонилась, высматривая цель.
Алесандро Костиган стоял четко под нами.
Он идеально отвечал трем основным критериям толстосума: суперуспешный, состоятельный и загадочный. Он казался мягким и расслабленным, как стальная рука в бархатной перчатке.
Рядом скучала девица с хмурым выражением крайней избалованности. От безжалостно яркой расцветки ее наряда случился бы шок у любой канарейки, но, пожалуй, самым внушительным и заметным в падчерице Костигана был все-таки нос. Такой длинный и такой острый, что мог легко проткнуть лист бумаги.
И бриллиант.
О да, камушек на шее девушки был — то, что надо!
Подле бизнесмена и его падчерицы застыл Мясник. Это был человек, крайне мало похожий на человека и гораздо больше на взбешенный курган. Конечно, при условии, что кто-то сможет уговорить курган натянуть на себя костюм и сумеет найти хотя бы условную шею, чтобы повязать галстук.
С балкончика было прекрасно видно, как Дрейк приближается к этой тройке, хлопает Мясника по плечу и… бьет того в живот.
— Дай угадаю, это тоже какой-то хитрый трюк? — усомнилась я, наблюдая за тем, как здоровенный кулак Мясника отправляет Специалиста по возврату в непродолжительный полет с фуршетным столом в качестве полосы приземления.
— Нет, это банальная драка! — зашипел Тони на манер рассерженной змеи в закипающем чайнике.
«Гаси его, Дрейк! Гаси», — подбадривал Громилу Взломщик.
Отсутствие картинки не мешало ему проявлять дружескую поддержку и участие. И если в жестоком избиении было что-то веселое, то до меня тонкий юмор момента решительно не доходил!
Налетевшая охрана, материализовавшаяся точно из воздуха, образовала здоровенную кучу-малу из подергивающихся в болезненной агонии тел. Дрейка, как зачинщика скандала, выдворили прочь. Саманта была вынуждена комкано попрощаться с Дэвидом Хроном и двинуться следом за своим якобы телохранителем.
Нерд запнулся о складку ковровой дорожки и расколотил поднос с шампанским, но на это, слава Предкам, никто не обратил внимания.
Тони молча бесился, я стояла рядом и злорадствовала.
«Нам нужен новый план», — тихо вернула всех в игру Мошенница.
— Да. Хорошо, — поспешил собраться с мыслями Тони. — Новый план: вывихнем Фелисити лодыжку.
Я подавилась шампанским.
— Это ужасный план, Тони! Я серьезно. Я не знаю, что делать! — старательно втолковывала я Мастеру Масок, но тот не слушал.
И правда! Где ж ему, такому продуманному, прислушаться к голосу разума, если вся сосредоточенность направлена на то, чтобы стащить сопротивляющуюся меня вниз и с целеустремленностью кавалерии на марше помчаться вперед.
— Тони, мне нельзя! Я же загублю все дело! И говоря «все», я не притворяюсь, а имею в виду прям-таки конкретно все-все-все! К тому же я не подписывалась на вывихи и переломы!
Кто б меня еще послушал.
Безумие очередного гениального плана Тони с окровавленным тесаком в руке подкралось к шкафу, где прятался мой здравый смысл, и настроилось на веселье.
Игнорируя полное отсутствие согласия со стороны партнерши и ее выпученные от страха глаза, Мастер Масок протащил меня сквозь толпу гостей на пятачок, отведенный для танцующих.
Там уже топтались парочки, изображая танцевальный драйв.
Топтались себе, никого не трогали.
И тут мы!
Уверенно взяв в танцевальный захват, Тони лихо наклонил меня. Рыжая копна взметнулась и подмела пол, после чего мне вернули вертикаль и, не дав справиться с головокружением, повели в танце.
Я умела танцевать.
Правда, умела!
Естественно, ничего замысловатого с претензией на высокий профессионализм мое тело изобразить не взялось бы, но минимум в виде «медленного танца» я осилила еще в выпускном классе на праздничном балу!
Однако под чутким руководством солирующего Тони мы больше смахивали на психованных белок в коробке с сонными морскими свинками.
Какое там мирное топтание на месте под тихую музыку!
Игнорируя крайне размеренный ритм музыки, мы бегали кругами, периодически высоко подпрыгивали, крутились на месте и меняли направление с регулярностью атома, охваченного броуновским движением.
На нас косились.
От нас шарахались.
Но Тони было плевать.
— Расслабься. Больно не будет, — заверил наш главный лгунишка, входя в очередное танцевальное пике и лихо закручивая меня одной рукой.
В попытке поспеть за шустрым кавалером я проворонила момент, когда он отскочил в сторону, оставив партнершу один на один с заплетающимися ногами и барным стулом.
Стул в ужасе наблюдал за тем, как неумолимая сила инерции приближает меня к нему. Жалобно скрипнул ножками, когда на всем скаку я таки влетела в него. Вместе мы проехали еще немного и закончили все это безобразие эффектным поклоном.
Поклонилась я крайне удачно: лбом в барную стойку.
— У-у-у! — взвыла на весь зал, хватаясь за голову.
Больно не будет?
Не будет?!
Это так-то мне не больно!!!
— Эй, вы в порядке? — донесся до меня голос, полный откровенного сочувствия.
Какое там в порядке! Даже близко нет.
Я все еще пыталась справиться со злыми слезами, брызнувшими из глаз, когда чьи-то руки поторопились поддержать мое оседающее на стойку тело.
— Всемилостивые Предки, — подскочил к нам Тони. — Дорогая, я говорил, что не стоит налегать на бесплатные напитки. Простите, моя ассистентка впервые на подобном мероприятии.
— Господа, — Алик тоже был тут как тут. — Вам требуется помощь? Возможно, следует позвать лекаря?
— Да! — взревела я.
— Нет! — открестился от помощи Тони и сжал мой локоть.
Я сердито зашипела и…
Так, минуточку. Это первые признаки сотрясения, или кое-кто только что запустил руку в карман моего спасителя?
Нет, ну какие ж гады! Человек меня тут спасает, сочувствует, а они его обворовывают.
Кстати, а кто это такой добрый?
Собрав глаза в кучку, я глянула в лицо спасителя и крайне натурально смутилась.
— Ой…
Просто спасать меня двинулся не кто иной, как Алесандро Костиган.
Тот самый, который замкнутый, нелюдимый и вообще последняя сволочь в дорогом костюме. Как же так вышло, что ничто человеческое ему не чуждо?
— Держите.
Алик завернул пару кубиков льда в накрахмаленную салфетку и бессердечно плюхнул ту на мой лоб. Лоб почувствовал себя многострадальным и потребовал устроить общее собрание. Лодыжки, чудом избежавшие вывиха с перспективой трещины в кости или даже перелома, радостно помалкивали и вообще старались не светить.
— Пойдем, я провожу тебя в туалет, — расточал фальшивые улыбки и заботу Тони. — Милая, как же можно быть такой неосторожной. Ох, это молодое поколение…
«Молодое поколение» в моем лице презрительно скривилось и позволило оттащить себя от барной стойки. Правда, вместо обещанной дамской комнаты Тони решил усадить меня за столик в самом дальнем углу. Видать, берег мою нежную психику от зеркал. Или зеркала от женских психов.
— В твоем арсенале все планы такие травмоопасные или только те, где речь заходит обо мне? — сердито зашипела я, осторожно ощупывая лоб.
М-да… Шишке быть. Однозначно быть.
— Детка, не драматизируй! — закатил глаза Тони. — Кто ж знал, что у тебя такой слабый вестибулярный аппарат?
— Слабо догадаться? — психанула я, вспоминая центрифугу, что по ошибке здесь танцем зовется, и перевернула самодельный компресс другой стороной.
У столика нарисовался Алик с подносом, ведерком льда, двумя бокалами и улыбкой до ушей.
— С посвящением в аферисты!
Я смерила его тяжелым взглядом, но фужер приняла.
Выпила.
Выпучила глаза.
За неимением чего-то иного «закусила» глотком воздуха и бранным словом.
— Мой личный состав для подобных случаев, — улыбнулся крайне довольный своей изобретательностью Нерд. — Останавливает кровотечения, снимает боль, способствует регенерации. Действие на организм мгновенное.
Эффект и в самом деле был мгновенным. Едва прошло першение в горле, как я почувствовала себя во сто крат лучше. Боль ушла, зрение вернулось, виски перестали упражняться в барабанном бое.