вать тему не стала.
А смысл? Если уж господин Алинар вбил себе в голову какую-то бредовую идею, то его упрямству позавидуют даже послушники культа «Твердолобые».
Да что там! Сам отец-настоятель придет за автографом.
Проводив деда печальным взглядом, я послонялась по серому от непогоды городу и решительно двинулась в западную часть к Каю, своему единственному другу.
Это был просчет номер один.
Сколько себя помню, громкое и многочисленное семейство Вьеров никогда не жило спокойно. Они вообще, по ходу, не были знакомы с этим словом.
— Убью! — рычал на всю улицу глава семейства.
Его лицо приобрело багровый оттенок, а гибкий хвост с черной кисточкой на конце яростно хлестал воздух.
— Отец, не смей! — заламывала руки растрепанная Марта, старшая сестра моего приятеля.
Сегодня Вьеры давали шумное представление на балконе третьего этажа, с перил свисал кусок простыни.
— Подлюка такая, кровиночку мою попортить вздумал, — причитала госпожа Вьер, наблюдая представление снизу, из первых рядов собравшихся зевак, к которым периодически и обращалась. — Люди добрые, это что же такое творится? Без свадьбы и выкупа… Под шумок сразу в постель поволок!
«Люди добрые» с наслаждением следили за разворачивающейся среди белого дня трагикомедией и делали ставки: «упадет али просто кастрируют».
Сам «подлюка» притягивал взгляды прохожих обтянутым красными труселями задом, сучил волосатыми конечностями и судорожно цеплялся за конец импровизированной веревки.
Веревку связали из простыни и «чтоподрукупопало».
Видать, пылкие влюбленные так перепугались внезапно нагрянувших с проверкой родственников, что в мозгах обоих что-то перещелкнуло и помутнело. Зачем еще связывать в одну ленту простыню, штаны, рубашку и гигантского плюшевого медведя?
И ладно бы, косолапый болтался внизу этой лестницы для побега, так сказать, играя роль якоря, но нет…
Игрушечный монстр оказался в середине цепочки и эту самую цепочку беспощадно разорвал, заставив незадачливого воздыхателя голо — простите, гордо — реять в районе второго этажа.
С боевым кличем: «Ах ты, окаянный!» на нижний балкон выскочила вооруженная веником бабушка и принялась охаживать любителя хорошеньких девушек. Тот горько взвыл и, кажется, мысленно дал себе зарок больше ни-ни! В смысле, никогда не линять от подружек через балкон.
— Бабушка, не надо! — взвизгнула перепуганная Марта, перегибаясь через перила.
— Ха-ха! — гремел на всю улицу отцовский бас.
— Врежь ему! — скандировали зеваки.
— Пирожки! Горячие пирожки, — подключился невесть откуда вылезший зазывала. — С повидлом, с рисом, с мясом…
— Бежим! — скомандовал выскочивший из подъезда Кай, хватая меня за руку.
И мы рванули прочь.
К слову, это оказался промах номер два.
— Куда бежим? — деловито уточнила я, точно послушный прицеп, заворачивая за угол.
— Увидишь! — весело крикнул Кай.
Что-то в его интонации уже тогда подсказало здравому смыслу, что вот конкретно меня конечный пункт нашего путешествия в восторг не приведет. И ведь оказалось правым на все сто!
Но это что-то (допустим, интуиция) было оглушено монтировкой и присыпано мусором в соседней подворотне, едва приятель вытащил из кармана сумки большую термокружку кофе с корицей и отдал мне.
— На вот, взбодрись.
— Кай, ты святой! — радостно пискнула я.
Впрочем, как только мы дошли и намертво застряли в очереди, желающей пропихнуть свои телеса в жаркое театральное нутро, Кай был лишен нимба и задвинут в черный пантеон мелких пакостников.
— Напомни, почему я вообще согласилась?
— Потому что я чертовски обаятелен и убедителен, — сверкнул белозубой улыбкой друг.
И ведь не поспоришь.
Просто Кай… Кай относился к той редкой категории людей, которые притягивают к себе. Сложно сказать, что конкретно в них привлекало. Улыбка? Харизма? Манера говорить? Но ты всякий раз был дико рад видеть такого человека.
Магия?
Однозначно!
Наша с Каем дружба началась со школьной скамьи. Буквально.
Кай Вьер родился в семье, где уже орали, хныкали и таскали друг друга за космы и хвосты восемь его старших сестер, и вырос невероятно деятельным и общительным юношей с ярко-зелеными глазами.
Ах да, еще Кай был ракшасом.
Лет пять назад, еще до того, как общество внезапно пересмотрело свое отношение к этой расе, гибкий черный хвост и острые ушки приятеля вызывали только издевки, тычки и драки.
В тот памятный для нашей дружбы вечер какие-то отморозки примотали хилого одноклассника к скамейке клейкой лентой. И куковать бы Каю до прихода сторожей, но тут на помощь подоспела зачитавшаяся после занятий Фелисити Локвуд.
Вооружённая гневом и маникюрными ножничками, я отодрала ракшаса от лавки и еще громко оплакивала кисточку на хвосте, облитую зелёнкой.
Вы, кстати, в курсе, что ракшасы крайне ревностно относятся к своим хвостам и крайне пакостно мстят неприятелям? Так вот, я вам ничего не говорила.
— «Облака в кетчупе»? — прочитала я название на афише и повернулась к приятелю. — Чего нужно хлебнуть, чтобы наречь спектакль про драконов подобным образом?!
— Да что ты понимаешь в постановках! — делано возмутился Кай.
— А ты?
У приятеля был заготовлен какой-то высокопарный ответ, который он просто не успел озвучить. Дородная дама в чем-то, напоминающем плащ-палатку, с негодующим бульканьем повалилась на хилого ракшаса.
— Простите, — пролепетала театралка неожиданно писклявым голоском, — меня кто-то толкнул.
И я даже видела, кто: через толпу с уверенностью ледокола шел мужчина в пальто и шляпе, оставляя после себя приглушенный запах парфюма и зарождающегося скандала.
— Нет, я так не играю! — буркнул Кай, тоже углядев наглеца, и обвил мою талию хвостом.
Без подтекста, не переживайте. Это вообще был тактический ход, чтобы не потерять меня в толкучке, потому что дальше ракшас двинулся на прорыв.
— Простите, я только спросить, остались ли в кассе билеты!.. — без разбора врал Кай, пробираясь через столпотворение на входе. — Пропустите, девушке стало плохо… Большая просьба разойтись и пропустить актера…
Проклинаемые в спину, мы с трудом протолкались среди театралов, скинули верхние вещи — куртку и плащ — и приготовились ко второму раунду битвы, потому что — что? Потому что если весь мир театр, то все стоят и громко матерятся в очереди в гардеробную!
Точнее, морально приготовилась к подвигу я одна. Кай чихать хотел на приличия и правила.
Решительно выхватив у меня плащ, ракшас шустро метнулся в самую гущу. Бытовало мнение, что нет никого более целеустремленного, чем вампир в поисках крови. Но я так скажу: «Ребята, вы просто не встречали Кая!»
Через пару минут довольный ракшас деловито вручил мне заветный номерок и только тут понял, что видит меня без плащика.
— Лисичка, у меня к тебе два вопроса. Один ещё ничего, а второй так вообще дурацкий. Зачем ты таскаешь в сумке кактус?
— Без комментариев.
— Ладно, тогда самое время для дурацкого вопроса, — ракшас склонился к моему уху и заговорщическим шепотом, с придыханием и паузами начал:
— Не хочу ставить тебя в неловкое положение, но… Фелисити, на тебе платье, и оно… как бы потактичнее…
— Не подбирай слова, оно ужасно, — сжалилась я.
Ночевать пришлось у деда на диване в гостиной, сменной одежды для меня там не водилось уже больше двух лет, поэтому утром я натянула алое безобразие, в котором сбегала из городского участка под видом Джулии Белл, поверенной обворованного богача.
— Что ты! Платье-то как раз улет, — воскликнул ракшас и продолжил мысль, — просто ты в нем ужасна.
— О, спасибо, дружище, — скривилась я. — Твой комплимент сделал этот незабываемый день еще более ярким.
— Обращайся, — просиял этот душка с хвостиком, подставляя локоть, — я всегда готов поддержать лучшего друга!
Мы двинулись в сторону зрительного зала. В толпе я заметила того самого чудака в шляпе — точнее, уловила запах его одеколона. Даже головой завертела, высматривая приметную шляпу, но не преуспела. Скорее всего, театрал с ужасными манерами уже разделся и слился с пестрой толпой.
Никогда не понимала, для чего так наряжаться ради обычного похода в публичное место, пусть даже и театр.
Нет, выгулять платье или сверкнуть декольте среди зимы — это одно. Но бархатное платье, трехуровневая прическа и тяжелый гарнитур, доставшийся по наследству, — совсем другое.
Рука Кая легла поверх моей, цепляющейся за его локоть, возвращая мое внимание к своей персоне.
— А теперь ты скажешь, что у тебя стряслось? И учти: промямлишь что-то в духе «ничего страшного, Кай, не обращай внимания на мои мешки под глазами», и я отправлю тебя на курсы переподготовки лучших друзей.
— Ладно, — пожала я плечами, — ты сам нарвался на откровения… Кай, ты же в курсе, что Звездная Элита перестроила улицу Великих Домов в столице? Так вот, кто-то из нашей верхушки решил повторить сей славный подвиг: снести и заново отстроить всю улицу. Всем жильцам и владельцам лавочек пришло уведомление о реконструкции и выселении.
— Выселяли, естественно, на какой-то пустырь вне городской черты? — мигом сориентировался в проблеме Кай.
— Естественно, — кивнула. — Мой дед подбил жителей написать коллективную жалобу и оспорить решение властей. И даже выиграл предварительное слушание, из-за чего местным шишкам пришлось отложить проект на пару месяцев до окончательного решения суда. И вот тогда-то они подставили меня…
И я коротко пересказала Каю о краже медальона, Габриэле и своем позоре в участке. Приятель слушал и все больше хмурился, но под конец моего монолога его лицо вновь просветлело.
— Так это же хорошо!
— Не вижу причин для радости, — честно отозвалась я, нервно оглядываясь по сторонам.
Судя по телодвижениям заядлых театралов, представление начнется с минуты на минуту, а мы с Каем все еще торчим перед входом в зал. Вон, даже контролер на входе подозрительно коситься стал.