Вайнс собралась огрызнуться, но Флорес оборвала ее:
— Мы со всем надлежащим вниманием рассмотрим вашу версию, — сказала она. Потом посмотрела на Дэвида: — Ну а вы что молчите, мистер Марч? Вся наша беседа завязана на вашем имени, однако от вас самого мы пока ни словечка не услышали.
Майк кивнул, и Дэвид посмотрел на Риту Флорес. Заговорить ему удалось не сразу. Голос звучал тихо, но ровно.
— Майк и Джон изложили факты, мне нечего добавить. Но если вы хотите услышать от меня, замешан ли я в убийстве этой женщины, то я скажу вот что. Я не знаю, что с ней произошло, и не имею никакого отношения к тому, что с ней произошло.
Флорес неопределенно кивнула, и Маккью заговорил:
— У вас есть пистолет, мистер Марч?
Дэвид не дрогнул.
— Нет.
— Мистер Марч, вы можете рассказать нам, что делали две недели назад, считая от сегодняшнего дня? — спросил Маккью. И Дэвид подробно описал интересующий следствие день. История была знакомая, лакуны старые — несомненно, копам они бросятся в глаза, так же как бросились мне.
Маккью все записал и снова посмотрел на Дэвида:
— И ваша жена может подтвердить, что вы весь вечер провели дома? — Было что-то в его голосе, отчего волосы у меня на голове зашевелились.
— Да, — ответил Дэвид.
— Значит, она все время была с вами? — спросил Маккью.
Майк тоже уловил что-то нехорошее и вмешался.
— По-моему, мистер Марч выразился ясно, — произнес он прежде, чем Дэвид открыл рот.
Маккью переглянулся с Вайнс и Флорес, но заговорил о другом:
— Из ваших слов — или слов вашего адвоката — следует, что по телефону Холли главным образом выражала желание снова увидеться с вами. — Дэвид кивнул. — Других тем не было?
Дэвид выглядел озадаченным, и неприятное ощущение вернулось.
— Нет. Правда, она еще угрожала.
Маккью кивнул.
— Значит, Холли ни разу не упомянула о своей беременности?
Воцарилась тишина, словно ожидающая, когда ее заполнят звуки разрывающегося металла и бьющегося стекла. Лицо Дэвида из белого стало серым, он открыл и закрыл рот, но не издал ни звука. Я обнял его за плечи. Майк посмотрел на Флорес и потер подбородок. Его лицо было непроницаемым, голос — ледяным.
— Не желаете объясниться?
Флорес пожала плечами:
— Судмедэксперт сказал, что Холли была беременна. Срок — около четырех недель.
Майк сдвинул брови.
— Четыре недели. Возможно, она и сама не знала.
— Ну, спросить у нее трудно, поэтому мы спрашиваем вашего клиента.
Дэвид шумно вздохнул.
— Она ни разу не говорила ничего подобного.
— Тогда вас не затруднит дать нам образец ДНК, — попросила Флорес, — чтобы исключить вероятность вашего отцовства?
И снова вмешался Майк:
— Вопрос состоит в том, знал ли мистер Марч, что Холли беременна, и ответ на него — «нет». Мне кажется, разговор о ДНК немного преждевременный.
— Значит, поговорим об этом в другой раз, — пожала плечами Флорес. — Но, возвращаясь к лицам, знавшим о беременности Холли… — Флорес кивнула Вайнс, та кликнула клавишу в ноутбуке и развернула его экраном к нам.
Началась видеозапись. На этот раз сцена была хорошо освещена, а исполнительница главной роли полностью одета. Еще одна съемка скрытой камерой, установленной примерно на уровне колен и направленной куда-то вверх и вбок. На заднем плане виднелись окна, прикрытые металлическими решетками, а на переднем плане была женщина. Жесткие темные волосы, большие глаза на бледном узком лице. Несмотря на плохой звук, слова Стефани звучали отчетливо: «Оставь его в покое, проклятая сука. Оставь моего мужа в покое».
Откуда-то со стороны донесся высокомерный смех, и я понял, что смеется Холли. Рита Флорес обратилась к Дэвиду. Сквозь гул в ушах ее голос звучал словно издали.
— Где сейчас ваша жена, мистер Марч? — спросила она.
Глава 28
На кухне послышался грохот — наверное, от битья посуды, — и мы услышали, как Дэвид выругался. Майк Метц покачал головой.
— Я бы и сам что-нибудь расколотил, — тихо произнес он, глядя из окна гостиной Дэвида на бело-серые лоскутки Центрального парка. Голые ветки нависали над землей, как туман, и что-то вроде тумана окутывало мой мозг с тех пор, как мы вышли из участка на Питт-стрит. Я потер лицо обеими руками. Без толку. — Мы оказались именно в том положении, которого я надеялся избежать, — продолжал Майк. — Мы выведены из равновесия, мы застигнуты врасплох, мы вынуждены играть в догонялки. — Он тяжело вздохнул, ослабил галстук и закатал рукава рубашки до локтей. — А догонять Флорес нелегко.
— А что она вообще там делала? — спросил я. — Рановато еще объявляться помощнику окружного прокурора.
— Ей нужно защищать свои интересы, — ответил Майк. — Отвратительное убийство, богатый, высокопоставленный подозреваемый, много секса… и все это на таком шумном медийном рынке, как Нью-Йорк. Если дойдет до процесса, это минимум полгода истерии на кабельном телевидении, потом книга и бог знает что еще. Однако на таком деле очень легко загубить карьеру, а такого провала допускать нельзя. Вот Флорес и явилась — приглядеться и предупредить.
— О чем?
— О том, что она настроена серьезно, но готова и к сделке; о том, что в случае отказа от сделки твоему брату не поздоровится. И — самое главное — о том, что у нее все козыри на руках.
— Но ведь видео…
— К черту видео! — оборвал Майк. — Эту мерзость присяжным даже показывать нельзя.
Маккью и Вайнс продемонстрировали нам только кусочек, но и его хватило. Холли, по обыкновению, устроила допрос, а Стефани была вся белая и дрожала от гнева.
Я глубоко вздохнул.
— Ну, до присяжных-то нам еще далеко.
— Не так далеко, как мне бы хотелось, — ответил Майк.
Он повернулся и прошелся по комнате. Прогулка оказалась долгой: по отбеленному паркету, по белому ковру, мимо низкой блестящей мебели из стекла, полированного камня и белой кожи. Лицо Майка было бледным и сосредоточенным.
— Подробности жизни Холли застали их врасплох, — заметил я. — Это нам на руку.
— Подробности замедлят дело, мы можем выгадать немного времени. Копы займутся проверкой предоставленной нами информации — по крайней мере обязаны заняться, — но, если сразу не пойдет, заморачиваться не станут, подтасуют факты, да и успокоятся. Они уверены: убийца — Дэвид. Или Стефани. Или оба. Уверены, так и знай.
— Я понял.
Майк нахмурился.
— Ты у них тоже под вопросом.
— Это я тоже понял. Как ты хочешь распорядиться временем, которое мы выгадали?
— Первым делом найди Джейми Койла.
Я поднял бровь.
— Койл — первый в списке людей, с которыми хочет поговорить Маккью.
— Именно. И мне не нужны новые сюрпризы. Я хочу знать, что он может рассказать, и не желаю слышать его рассказ из вторых рук. В смысле из рук Риты Флорес.
— Копы вряд ли мне обрадуются.
— Даже не сомневайся, — согласился Майк, — впрочем, ничего не поделаешь.
— Тебе легко говорить — не у тебя отберут лицензию.
Майк бросил на меня косой взгляд.
— Твой брат сейчас в весьма щекотливом положении. Не время…
— Знаю, — оборвал я. — Знаю. А вдруг Койл подался в бега?
Майк снова уставился в окно.
— Самое лучшее для твоего брата — признавшийся Койл. Немногим хуже — Койл сбежавший.
— Как насчет Койла, не имеющего никакого отношения к смерти Холли?
Он покачал головой:
— Очень плохо. Без приемлемой альтернативы Флорес продолжит гнуть свою линию.
Я смотрел на Пятую авеню, на автобус, проехавший мимо входа в Центральный парк с Девяностой улицы. Я еще не знал, какое обвинение можно выдвинуть против Койла — можно ли вообще, но высказываться не стал. Майк, похоже, прочитал мои мысли.
— Если можешь предложить кого-то другого, не молчи, — сказал он. — Потому что Флорес не терпится и время против нас.
Я покачал головой.
— Думаешь, Флорес собирается вскоре начать работать под протокол?
— Возможно. И тогда истерию уже не остановить. Скандал обеспечен. Чем дольше Дэвид остается в центре внимания Флорес, тем больше вероятность, что пресса об этом пронюхает.
— Копы сообщат об установлении личности?
— Флорес сказала, что они уже известили сестру, но официального объявления пока нет.
Мы услышали лязг металла о кафель и проклятия Дэвида. Я вышел из комнаты в холл и посмотрел в сторону кухни. По полу мелькнула тень, только и всего. Я повернулся к Майку:
— Значит, я ищу Койла. А ты чем займешься?
Майк пригладил волосы.
— Первым делом надо посидеть со Стефани и выяснить, что же, черт побери, происходит.
Я кивнул.
От Дэвида не было никакой помощи. Пока мы ехали в такси из центра, он молчал. Оказавшись дома, отпустил горничную и замер в полной прострации. Я отвел его в гостиную и усадил на софу. Майк задавал вопросы, Дэвид с трудом подбирал ответы.
— Что Стефани знала о ваших романах?
— Знала, что у меня бывают женщины. Понятия не имею откуда. Мы не говорили об этом… напрямую. Может быть, один раз… не знаю. Я полагал, что она не знает о Рен… она ни словом не обмолвилась. Наверное, я ошибался.
— В тот вторник вы провели вместе весь вечер?
— Когда я вернулся, Стефани была дома, но через некоторое время ушла. Сказала, что идет недалеко, на Восемьдесят шестую улицу… в кино… не помню с кем, с какой-то приятельницей. Не знаю, когда она вернулась… выпил, наверное, и уснул. Когда я проснулся — около половины двенадцатого, — она уже была дома и выглядела, по-моему, прекрасно.
— Как она могла познакомиться с Холли?
— Не знаю. Может, Холли ей позвонила. Понятия не имею.
— Думаете, Стефани могла…
— Нет, абсолютно исключено. Стеф ни при чем. Ни при чем. — Дэвид говорил монотонно и все время таращился на ковер, словно в узорах было скрыто что-то видимое лишь ему. И только когда Майк спросил о беременности Холли, Дэвид поднял глаза. Он покраснел, и на мгновение на губах мелькнула горькая улыбка. — Это не я, — отрезал он.