Кот, похоже, решил покинуть линию огня, дабы его ненароком не прострелили взглядом, и переквалифицировался из шарфика в мячик – принялся прыгать за редкими теперь мотыльками.
Мы со Жнецом проследили за ним взглядом и...
– Это точно не твой… – начали одновременно, хмыкнули, и закончили: – не твой кот?
Оба помотали головой.
– В первый раз… – снова заговорили в унисон: – сегодня его вижу.
Митра довольно загыгыкал, напоминая, что он таки шут гороховый, а не мой бодигард. Между прочим рубашку он так и не надел, накинул только на одно плечо. Я невольно поймала себя на мысли: “Интересно, как выглядит без рубашки Тим?” – воспылала ушами (какие всё-таки хорошие у меня волосы, пышные, почти все конфузы прикрывают), и вернулась к теме кота. Он тоже меня смущал, но иначе:
– А зачем ты его подобрал?
– Не знаю. Может потому, что он на тебя похож?
Я заворчала.
– Да-да, и фычит и ворчит он прямо как ты, – хмыкнул этот стрекозел, и я всё-таки пихнула его локтем в бок.
– Ну ты же заметил, что он странный?
– Да кто тут не странный?
– Вот уж точно, – заржал Митра.
– И почему он странный? – Жнец, напротив, делал невинное лицо. – Потому что трехцветный и при этом кот?
Издевается!
– Не придуривайся. Я явно не потому в него залетела.
– Может потому что и ты трёхцветная?
И тут я зависла…
– Он умеет юзать анвиз, – Митра удачно принялся живописать приключения невидимого кота на площади. Конечно, знал он не всё и только с моих слов, но на фантазию наш друг никогда не жаловался.
Я же ловила за хвост убегающую мысль: трехцветный кот нашелся там же, где я… подхватила трёхцветные крылья. У того самого люка. Случайность?
Не… знаю.
Очнулась я от тычка в бок.
– Так всё-таки, может расскажешь? Где ты побывала твоим Шарфиком? – любопытствовал друг. – Неужели в Черной башне? М? М?
– Ну да… – рассеянно ответила я.
– Я так и думал! Значит кот всё-таки шпионский, но шпионит он на нас! Или нет?.. – Митра наконец-то посмотрел на меня и заметил мою рассеянность.
– Ну… – я ещё раз припомнила свою вылазку в кота. – Что-то там у Аримани потерялось, и подозреваю, что не без помощи Шарфика. – Я посмотрела на расшалившегося зверька, изображавшего тварь неразумную. И это я ещё не вспоминаю про “тьмок” и прочие странности.
– Так. А вот с этого места можно подробнее? Ты была у Ариманиса? – Жнец крепче сжал мою ладонь, чем окончательно вернул в реальность.
Черт! Я же не собиралась никому рассказывать. Да и...
– Я не уверена.
...
– Это как?
– Я… – вздохнув, решилась рассказать, – слышала только голос. Но он был похож на голос... командора стражи.
Ладонь Жнеца сжалась крепче, кажется он посмотрел на меня, но я не поднимала глаз, а повернулась к Митре:
– Ну, помнишь, он проводил у нас антихаос?
– Это два года назад что ли?
Я кивнула и потупилась. Ну не говорить же им, что этот голос мне едва ли не снится, а стоит услышать… Я снова поёжилась – стало то ли холодно, то ли жарко.
Ну вот да, приблизительно так я обычно и реагировала на голос Аримани. Могла ли я перепутать его с кем-то другим? Случайно тоже оказавшимся в Черной башне.
Не… знаю.
– То есть, он знает тебя уже два года? – в словах Жнеца слышалось напряжение.
– Да ладно, какое знает, – заржал Митра. – Он был у нас не больше часа, два года назад. Настращал хаосом до колик и всё. Теперь только к молодняку приходит. Для него все мы пусто место. Карина помнится обижалась, что он её игнорил. Но это правильно, нефиг ей с ним общаться, тоже мне герой…
Друг ещё болтал, но я его не слушала, в ушах стоял тихий звон. Меня Аримани знал. Знал и имя и фамилию. Меня он…
– Кооть? – Жнец резко остановился и развернул меня к себе. Надеюсь, темнота и синий свет фонарей скроют мои красные щёки… Кажется, зря надеялась. – Что он тебе сделал?
– Н-ничего! – чуть не выкрикнула я, и зачастила, объясняя: – Я… его боюсь просто. А в коте к нему попала. Ну, наверно к нему. И вот он говорил с другом про твою тётю, про черного целителя. Что его другу только черный целитель поможет… – я сглотнула.
– Смертное проклятие! – Митра без подсказки понял, к чему я веду.
– Угу. Это правда? Что черный целитель лечит только проклятых убийц… – я наконец посмотрела на Жнеца, и теперь отвёл взгляд он. На щеках заходили желваки.
– Не только. Но тётя лишь три раза встречала ошибочно проклятых, хотя само по себе оно не такая редкость, особенно в столице. Этот случай, по её словам, должен стать четвертым.
Я тихо выдохнула, чувствуя облегчение.
– Значит, тётин пациент – страж… – продолжил Жнец. – И ты его не видела?
– Ну-у, как тебе сказать, – я натужно хихикнула.
– Описать можешь?
Я припомнила свой феерический побег из-под стола и рассмеялась искреннее:
– Ну, если описание великанской рожи с выпученными глазами, которую я исполосовала когтями, удирая, тебе подойдет, то вот…
– Котя, ты жжешь! – расхохотался Митра.
Жнец тоже усмехнулся, криво, но явно очень довольно.
– Ага, я жгу, – согласно закивала я. – Слушай, Тим, я слышала в Мистике газ уже не жгут, а освещают улицы чем-то совсем новым… – решила я свернуть с темы. А то язык чесался спросить за малышку, вокруг которой “вился племянник черного лекаря”, но в то же время было было… очень неловко говорить об этом. И вообще – можно подумать мне не всё равно!
Митра с удовольствием подхватил новую тему – новостей из метрополии он жаждал уже давно, – и до моего дома парни болтали о чудесах электрификации, самоходных автоматах, вытесняющих со столичных улиц как общественные конные трамваи, так и маноколёсы – колесницы на магической тяге, которые могли себе позволить только богатенькие.
– А у вас был маноколёс? – Митра подбавил интриги в голос, намекая на род деятельности тёти Тима.
– Нет, – рассмеялся тот. – Она довольно принципиальная и откровенных головорезов не лечила, так что её пациенты деньгами не сорили. Не раз ещё и помогать им приходилось, если это сиротка, чудом убившая своего садиста-отчима, например. Мы не бедствовали, конечно, но и не шиковали.
Я улыбнулась с облегчением. Всё-таки это хорошо, что она такая. Хоть и странная, но хорошая. И Тим. Я украдкой покосилась на него и встретилась с улыбчивым взглядом. Ладонь, сжимающая мою, сжалась чуть крепче. На душе потеплело.
– Ладно, ребят, я побежал, мать может поднять кипиш, – ни с того ни с сего спохватился Митра, пожал руку Жнецу – очень крепко пожал, даже в сумраке было видно, как побелели костяшки их пальцев, – затем чмокнул меня в щёку, едва слышно прошептав: – Если что, зови, я недалеко.
Коварный сводник!
– Карина будет сердиться, – хмыкнул Жнец вслед этому… этому проходимцу!
– Ну вы же ей не скажете? – донеслось уже из переулка.
Глава 16
Шаги друга стихли, и чириканье сверчков оглушило меня в наступившей тишине. До дома осталось меньше квартала, моя ладонь медленно горела в ладони Жнеца. То справа, то слева, то впереди мелькал кот, выписывая кренделя с кульбитами. В небе мерцали звезды, самая яркая – висела прямо над головой, а тонкий ободок новой луны сполз к горизонту. Близилась полночь. Постепенно замедляя шаг, мы погрузились в пятно тени между фонарями, и Жнец остановился, не выпуская моей руки. По инерции я сделала ещё полтора шага и, дёрнувшись, как заякоренная лодка в потоке, развернулась к нему.
Он улыбался, поблескивая ровными зубами.
Сердце забилось в ушах. И в запястьях, и даже в пятках. Дыхание перехватило.
И что теперь? Если тогда, на площади я вообще ничего не успела сообразить, то здесь… глаза в глаза… медленно.
Он словно ждал чего-то, не двигаясь и глядя на меня. Я же разрывалась ровно напополам – между “сделать шаг вперёд”, и “удрать домой, запереться на все замки”. Последний вариант – явно правильнее.
– Расскажи мне, – вдруг попросил Тим и я недоуменно хлопнула глазами. Вовсе не этого я ждала и боялась. – Расскажи мне о себе.
– А зачем тебе? – глупо брякнула я от неожиданности.
На самом деле идея правильная. И почему я не догадалась спросить первой? И что это так грызет в груди?
“А обида,” – ехидно проворчал внутренний голос. Я поджала губы и приказала ему заткнуться. Кстати, Жнец подозрительно долго молчит. Подняв на него взгляд, я вопросительно двинула бровью.
– Ну. Должен же я знать, кто украл моё сердце одним лишь взглядом, – и он тоже задвигал бровью, лучезарно улыбаясь. В лунном свете ну чисто вампир получился.
Каюсь, на миг мне стало щекотно в затылке и зачесались к полёту крылья. Но ненадолго. Сиропное настроение быстро вымыла здоровая злость – да кем он меня считает? Девочкой Стоит-поманить-падет-к-ногам?
– Дурачишься? – я вздохнула. Показывать, как он меня зацепил, точно не стоило. Нужно держать себя в руках.
– Немного, – он покаянно коснулся пальцами лба. – Но...
– Но ты прав, мне тоже хотелось узнать о тебе побольше.
Я вдруг вспомнила, что знакомы мы, на самом деле, меньше суток. А ведь из-за... сна о прошлой жизни казалось, что я знаю – и боюсь его – вечность.
– Да. Сыграем в ответ за ответ?
– М?
– Один вопрос – один честный ответ.
– Честный…
– Если не можешь сказать правду, можешь отказаться от ответа.
– И от своего вопроса?
Жнец задумался, почесав подбородок.
– Нет. Думаю, отказ от ответа можно засчитывать за ответ.
– Ну так неинтересно вообще-то.
– Можно ограничить число отказов. Например, до трёх.
Интересно, на какие три вопроса он не даст ответ…
– Идёт.
Он прав. Отказ от ответа тоже о многом может сказать.
– И так, твой первый вопрос? – смиренно уступил девушке очередь Жнец.
И тут я поняла всю глубинную суть анекдота о том, почему женщин пропускают вперед. Угу, точно ещё с первобытных времен повелось. И мой “пещерный медведь” заключался в том, что вопросов-то было море, но все оказались такими неудобными, что ты хоть головой в скалу бейся. Многие были связаны со сном-прошлой жизнью, многие росли из подслушанного в Черной башне разговора. Все отдавали детством, ревностью, или были слишком личными и страшными. Особенно для первого вопроса.