качь, а я спешила скрыться с дороги. Это удавалось легко, красавчика-командора обычно окружали студентки, как пестрые рыбки коралловый риф.
В ином случае, да. Но не сейчас, когда за спиной моей был кошмар пострашнее.
Коридор, ступени, ворота, улица. Я удирала, не помня себя, задрав длинную юбку, временами ловя потоки воздуха крыльями и планируя над землей. Сердце стучало, руки дрожали. За спиной чудился грохот шагов.
Мне бы успокоиться, отдышаться где-нибудь в тенистом уголке и всё обдумать. Но успокоиться не получалось.
В голове стучало: «Какого Хаоса? Откуда опять Жнец? Как он меня нашел?!»
– Стой! – услышала я злой окрик, но лишь побежала быстрее.
С каждым шагом всё отчетливей ощущала, что история повторяется, и апогеем этого дежавю стал – люк.
Он снова появился посреди дороги, как и три года назад, и прямо-таки бросился мне под ноги! Крышка провернулась, больно ударив чуть ниже колена, и высекая из глаз искры. Вперёд, в их россыпи, метнулась пушистая тень.
Инерция потащила вперёд, камни мостовой неслись навстречу…
Нет! Только не снова! Да за что?! Только ведь привыкла-приспособилась к новой жизни, только поверила, что прошлая мне приснилась...
Я безнадежно взмахнула руками. А с ними – крыльями!
И поток воздуха послушно лег под них, подхватил и понес меня, не позволив истории повториться один в один.
– Йу-ху-у-у, – заорала я, воспарив над мостовой.
Я лечу!
Надо сказать, что нашем мире крылья-то у людей были, но никаких функций, кроме декоративных, не несли. В общем, крылатые люди оказались чем-то вроде куриц…
Я нервно хихикнула и оглянулась через крыло, проверить далеко ли враги – что люк, что Жнец. Последний как раз поравнялся с первым, хотя крыльев так и не выпустил. Видно точно "стрекозлиные"! Впрочем, зачем ему крылья с такими-то ногами. Быстро наклонившись, Жнец что-то подхватил на бегу, я же обернулась вперёд и…
Говорила мне мама, если убегаешь от маньяка, – не оглядывайся. Если улетаешь от него – не оглядывайся тем более. До здания ратуши, к которому было бежать и бежать, долетела я – в считанные секунды!
Попыталась экстренно затормозить, но неудачно: с заносом в сторону и зацепив крылом ветку. Меня закрутило юлой. Тонко и жалобно пищащей юлой.
Прекрасно! Если не размажусь об ратушу – Жнец добьет.
Небо, стена, башенка – одна, вторая. Слепящий отблеск стекла в окне. Ветки в глаза – едва успела закрыться рукой. Что-то большое и тёмное затмило мельтешащий свет.
Жнец!
– Ай!
Горячие руки крепко сомкнулись на талии, больно сминая напряженные крылья. У правого уха раздалось злобное шипение, а в плечо впилось множество острых зубов. Больно! Я покосилась вправо, но разглядела лишь пятнистые косматые лохмы, и длинное щупальце, извивающееся лохматой змеей.
Какого хаоса?! Что он вообще такое?!!
Затрепыхавшись в последнем порыве – не спастись, так хоть выбить монстру зубы, – я больно приложилась затылком об что-то твердое. Шипение справа переросло в рычание, а мохнатое щупальце хлестнуло по глазам.
– Боги, рыжая, – мученический стон прилетел неожиданно слева, хотя зубы на правом плече разве что крепче сжались.
У него там что, две головы?!!
– Да не дергайся так, не съем я тебя…
– А с-сейчас-то ты что д-делаешь, надк-кусываешь? – простучала зубами я, и с опаской повернулась на голос.
– А сейчас это не я, – у моего носа блеснула широкая улыбка. Белозубая и даже почти не клыкастая.
Я сглотнула и спросила:
– А… кто?
______
* Мрачный жнец (англ. Grim Reaper) – персонификация смерти. В европейской культуре смерть часто изображается в виде скелета с косой, облачённого в белый или чёрный балахон с капюшоном. Носит множество разных имен.
Глава 2
Я судорожно повернулась вправо: мохнатое чудище на плече всё так же топорщило пятнистую шерсть и хлестало щупальцем, а жнец не ответил.
– Держись! – только и скомандовал он.
Я сжалась в комок и… мы «прикрышились»!
Перекатом, с хрустом и брызгами черепицы во все стороны, мы пропахали скат крыши своими телами. Зубастая хренотень сорвалась с плеча и куда-то укатилась, так и не представившись.
В ходе последнего кульбита мы со Жнецом ещё и лицом друг к другу оказались. Причем он явно защищал мою голову рукой, а бок и спину – чем-то шелковистым и большим.
Зачем? Если обещал убить… Или уже? Может ещё одна кошачья жизнь уже списана?
Вскоре всё стихло, последний кусок черепицы разбился где-то далеко внизу, а мир перестал кружиться у меня в глазах вперемешку со звездочками. Ныли отбитые локти и голень, горело искусанное плечо, но всё же я чувствовала себя более-менее целой. Только вдохнуть не получалось, не так-то просто дышать под весом отнюдь не легкокрылого фея, а феерического стрекозла. Правда, обзываться, лежа под тем, кто может тебя придушить и сказать, что так и было, – тоже не самая удачная идея. Парень не шевелился и словно тяжелел с каждой секундой.
Я испуганно замерла:
– Эй? Ты жив?
Он молчал, и у меня сердце оборвалось от ужаса. Неужели я, трясясь за свою жизнь, угробила его?!
– Вроде бы… – наконец отозвался Жнец хрипло.
– Жив! – обрадовалась я, но вслед за облегчением вернулась тревога. Я пошевелилась, в попытке вылезти из-под придавившего меня тела, но осторожно, чтобы не разозлить и мысленно коря себя за язык без костей. Вот что мне стоило промолчать, а?
– Только не ешь меня, ты обещал, – ох, не только это он обещал, не только. – Не ешь, и так и быть, живи.
Что я несу-у?..
– Щедрая девочка, – прошептал Жнец куда-то в район виска, и начал странно подергиваться.
Я снова замерла – неужели всё-таки умирает?! – а этот … стрекозёл расхохотался в голос.
– Ну ... ты! – задохнулась я от негодования. А я ещё за него переживала! Нашла за кого – за Мрачного Жнеца!
Ты, Котя, не кошка! А одну жизнь уже потеряла, и вовсе не факт, что у тебя их осталось восемь. Не факт даже, что ты в принципе что-то теряла! Говорил же лекарь – богатое воображение у девочки! Так может, это оно и есть? Посттравматический бред. Вот только откуда тогда тут взялся парень из этого бреда? И люк.
Я медленно выдохнула – всё-таки надо успокоиться и всё обдумать.
Но тут Жнец чуть приподнялся на локте, в то же время крепче прижимая меня к крыше телом.
– Ну и чего надулась? – он разглядывал меня, всё ещё ухмыляясь.
– Тебе показалось, – я стиснула губы и ответила прямым взглядом. И обалдела – вблизи Жнец оказался совсем не таким, каким я его запомнила.
Глаза вовсе не черные, а цвета темного шоколада с лукавыми искрами. Сияющая улыбка и ямочки на щеках. Сердце застучало, как бешеное, когда я осознала, что смотрю на него, как завороженная.
Жнец тоже как-то странно замер и задержал дыхание. Улыбка его медленно погасла.
У меня зазвенело в ушах. Я отвернулась и попыталась его оттолкнуть, но не с моими силами двигать такие скалы.
– Выпусти! – потребовала я, пряча глаза.
– Не могу, – пожал плечом парень. – Ты лежишь на моём крыле.
– Ой! – То-то мне так мягко лежать, и черепичка ... не колет. Я попыталась отползти в сторону, но Жнец только сильнее прижал меня собой.
– Ты что делаешь? – охнула я.
– А может мне нравится?
– Что?! – щекам стало жарко.
Жнец склонился ниже и прошептал:
– Лежать на тебе…
Предательский жар перекочевал даже в уши.
– …и на краю крыши, – продолжил он. – Острые ощущения так бодрят кровь!
Я сглотнула.
– Посмотри туда, – он кивнул вправо, я повернула голову, задев носом его подбородок, и заглянула немного вперед.
Мы лежали всего в черепичине от края, а под нами, кажется, что-то хрупнуло.
– Страшно? – тихо спросил меня он, задевая дыханием ухо.
Я прикусила губу.
И тут мимо нас прошествовал кот. Вот уж где дивное виденье: лохматый, рыже-черный с белым пузом. Наглый хвост мохнатым щупальцем вился следом.
Я посмотрела на Жнеца, я покосилась на свое плечо и, наконец, поняла:
– Это был кот!
Зверь, не так давно прикидывавшийся второй головой монстра, снисходительно глянул на меня, а затем отчетливо закатил глаза.
– Кот, конечно. Тот, которого ты чуть не зашибла люком, – пояснил Жнец. – Пришлось спасать.
Кот смерил его зверским взглядом, выражавшим бездну сомнения в умственных способностях «спасителя».
– Ну, так получилось, – Жнец кажется даже смутился.
Кот презрительно отвернулся, а затем заглянул с крыши вниз.
– Мрык? – поинтересовался он у далекой розовой мостовой.
И кот был совершенно прав. Это полный... мрык...
– И нам придется тут висеть, пока не явятся спасатели? – шепотом спросила я.
– Нет, – парень тяжко вздохнул. – Будем спасаться сами. Хорошо, хоть ты успела крылья рассеять, поломала бы в щепки.
– А ты разве не можешь рассеять свои? – запоздало удивилась я.
– Нет, сначала его придется залечить.
– Прости...
Я вспомнила, что он защищал меня при падении, и если мне было мягонько, то его крыльям от крыши досталось... выше крыши. В принципе, и раненые крылья можно рассеять, они даже заживут. Но только если…
– Ты сломал крыло?! – догадалась я.
– Надеюсь, нет. Но болит крепко, зараза. Ты только не дергайся.
– Ладно… – я замерла.
– Я приподнимусь, ты перевернись на живот. А потом встанешь на четвереньки, – скомандовал он.
Через пару неловких минут нам удалось, не сверзившись с крыши, освободить придавленное крыло. Всего одно. И вовсе не стрекозлиное...
Коротко вздохнув, я потянулась к нему рукой. Красивое, с черными с жемчужной поволокой мягкими перышками у плеча, мерцающее просинью на больших маховых перьях. Даже мятое и окровавленное оно притягивало взгляд, к нему хотелось дотронуться.
Опомнившись, я отдернула руку, и чтоб избавиться от неловкости – Жнец заметил мой жест и ухмыльнулся – я спросила:
– А второе крыло ты скрыл? Я так не умею…